***
Я получил три звонка от Эзры.
От первого я почувствовал себя окрылённым и особенным. Пицца и старая дурацкая романтическая комедия, которую мы уже чуть ли не наизусть выучили. Приглашение. Родителей нет дома. Как в старые добрые времена... Нет, не так. Как раз-таки обыденные для нас вещи, но уже иные. Уже могу прикоснуться по иному и не бояться. Уже могу быть свободным и знать, что меня принимают, какой я есть. А ещё любят... Да, любят.... Наверное... Или нет....
Второй звонок сбил меня с толку. Эзра решил поменять планы. Собрать компанию и выпить. Не каждый день родителей нет дома. Пицца в силе. Комедия отменяется. Другие засмеют. Другие не поймут. Другие... Не такие. Но не я. В другой раз. Как и тысячи раз до этого. Эзра стремается. Эзра стыдится. Эзра хочет быть крутым парнем, я же пойму?
Но только я знаю, что Эзру тошнит от алкоголя. Он не переносит дым от сигарет. Он не любит плоские шутки и принижение женщин. Когда-то он даже поддерживал феминизм, забавный период жизни в средней школе. Но не теперь. Терпит. Изводит себя. Но хочет казаться взрослым. Хочет быть крутым. Но я не мог понять зачем, и кому что он хочет доказать этим. Но я же Пит, его лучший друг, кто поймет его, если не я?
А если я уже давно не могу его понять? Кто я ему? Друг? Все ещё друг?
Третий звонок... Он был в тот момент, когда я уже подходил к дому Эзры.
Он стоял на веранде, встречая прибывшую толпу. Одной рукой придерживал телефон возле уха. На лице - широкая улыбка. Светлые волосы растрёпанные и спутанные. Задравшийся воротник. Слишком неряшливый вид, подумал я.
Эзра спрашивал, где я иду. Все уже на месте. Мог бы я купить воды. Я бы сказал, что уже подхожу, но замолчал, когда увидел, как какая-то девушка подошла к нему.
Слишком свободно, слишком близко прижимается к нему. И оглушительный финал: чужой женский голос, сладко и тягуче громко шепчет:
- Эзра, не заставляй меня ждать.
Я закрыл глаза. Лишь бы не натворить глупостей. Сказал, что зайду. И ушел.
Нет, я не сбегал.
Может быть немного....
Но не далеко. В круглосуточный магазин за углом, купить эту ебанную воду, чтоб Эзру от алкашки не стошнило. Я же блять самый заботливый на свете.
Я стирал слезы возле глаз, не давая им и шанса оставить следы на щеках.
Я вообще-то не плакса.
Я не наивный. Я реалист, да. Ну, может быть, только на четверть оптимист. Именно на эту четверть я надеялся, что у нас с Эзрой все зашибись. Что у нас все началось всерьез. Вот прям как в этих дурацких романтических комедиях.
Но с Эзрой этот план не работает. Он же натурал. Натурал, с которым я переспал.
Я миллионы раз встречал такую фразу в книгах и сериалах: «главное правило гея: не встречаться с натуралом». Да, это только в книгах или фильмах будет счастливый финал сквозь череду эмоциональных перепадов. А я на четверть наивный. Верил, что и у меня есть шанс. А он ведь был.
Я помнил наш первый поцелуй. Лёгкий, очень невинный, очень нежный, как проба, как будто до этого мы никогда ни с кем не встречались, учились чувствовать другого человека, аккуратно, боясь спугнуть и потревожить. Как раз во время очередного сеанса пиццы и романтической комедии у него дома.
Помнил, как он пригласил меня на официальное свидание. Как все это было жутко нервно, необычно, но очень волнующе.
Помнил наш первый раз.
Мой опыт до этого оказался таким ничтожным. С любимым человеком все ощущается иначе. Все чувствуется острее, настолько нереально, что ощущаешь себя на грани потери сознания от того, насколько все хорошо. И даже то, что у Эзры до этого никогда с парнями не было, не убило момента.
Нам обоим было хорошо.
А ещё я помнил, как мирился с его долгим принятием себя, его постоянными изменами и проверками, а ещё "да я вообще не гей". Как с болью в сердце терпел, соглашался остаться друзьями, а потом снова и снова переходил черту. Он ведь позволял. Ему нравилось. Нравилось все. Поцелуи, объятия, секс. Он никогда не говорил ничего против. Но... Всегда после.... Всегда.... Появлялась его новая "проверка".
Блять, неужели так сложно понять, что он мог быть би? Эзре просто невдомёк, что можно любить как девушек, так и парней. Или он просто всячески пытается отрицать свою симпатию к мужскому полу?
Я не знаю. Знаю только, как мне очень сложно его любить.
Перед тем как зайти в его дом, я постарался привести свой внешний вид в порядок. Хотя вряд ли мне за пару минут удастся полностью избавиться от красноты в глазах, но я глупо понадеялся на то, что в темноте заметить это будет сложнее.
В доме уже играла громкая музыка. Какая-то популярная нынче попса, которую в обычное время мы с Эзрой презирали. Я люблю альтернативу и инди, Эзра фанатеет по корейской поп-музыке. Частично наши вкусы совпадали, а недолюбливать что-то вдвоем гораздо веселее.
Да, веселее....
Но не в такие моменты, когда к Эзре приезжают его друзья. Я на сто процентов уверен, что они даже не знали о том, что в его комнате на стенах висят плакаты любимых кей-поп групп, и Эзра выучил несколько танцев своих особо любимых песен.
Боже, как же он хорош, когда танцует. Особенно мужские партии. Когда его глаза горят, сам улыбается, по вискам течет пот, волосы спутаны как после...
Так, Пит, приди в себя.
Раньше я чувствовал себя особенным. Только я знал, что действительно нравится Эзре. Только я знал его настоящего. Только со мной он был собой.
Но со временем чувствовал обиду и раздражение.
Потому что я сам был той частью жизни Эзры, которую он так тщательно старается скрыть.
Он стыдился того, что любил корейскую музыку.
Он стыдился того, что любил романтические комедии.
Стыдился, что до сих пор не привык ко вкусу алкоголя.
Он стыдился меня.
Он вел себя так, словно ничего не было. Веселился с псевдо-друзьями, обнимал девушку рядом.
И для меня эта картина стала точкой.
До этого я предпринимал много попыток начать все сначала. Делал вид, что меня его поведение никак не задевает. Но... у меня уже сил не хватало продолжать.
Стакан за стаканом. Поглощал все за один глоток, давился, обжигался, привыкал. Стирал с подбородка липкие и сладкие следы алкоголя, пролившегося мимо рта, но было так похуй. Я хотел забыться, вычеркнуть из памяти сегодняшний день, нет, последние пару месяцев, или даже всю свою жизнь. Лишь бы лишиться всех бесконечных воспоминаний об Эзре и о своей идиотской любви.
Ведь до Эзры я встречался с парнями. Правда, только ради секса. Я изучал свое тело, свои пределы, свои вкусы, самого себя. Но с ним мне впервые захотелось стать для кого-то важным. Впервые мне было достаточно просто молча сидеть рядом и держаться за руки - процесс намного интимнее примитивного секса. И как же, черт его возьми, забавно, что он меня таким не воспринимает.
Карма, да?
- Эй, нам оставь хоть что-нибудь, Питти.
Я хмуро посмотрел на подошедшего парня.
Рассел. Парень, проводящий свои выходные в тренажёрном зале. Парень, следящий за своим внешним видом не меньше, чем девушки, но активно отрицающий это. Парень, смотрящий на женщин как на вещь.
Человек, которого я бы никогда не стал считать другом Эзры. Но жизнь - та ещё шутка.
Его забавляет мой внешний вид. Мои темные кудрявые волосы, всего лишь прикрывающие шею, но уже по его меркам длинные, как у девушки. Мое тонкое и слабое тело, прям как у девушки. От того и зовёт он меня издевательски Питти.
Неприязнь друг к другу у нас по умолчанию. Его гомофобную натуру видно насквозь, но я бы ещё поспорил, что он таким образом отрицает свою собственную ориентацию, поэтому срывается на мне и других. Но как-то желания помогать раскрываться ему я никогда не имел. Я не мазохист. Если только немного...
- Пошел ты, - я не собирался с ним церемониться, тем более нехило так выпил, набравшись смелости для такого дерзкого ответа.
Он ухмыльнулся, в глазах блеснула злость. Он кинул взгляд на компанию, сидящую на диване.
- Что ты спизданул? - повысил он голос.
Он добивался внимания. Девушек или парней, я предположить тут не мог. Наверное всех. Хочет продемонстрировать крутость, силу, но показывает только очевидную тупость.
Я молча закатил глаза, не имея желания спорить с этим показушным придурком, но взгляд сам упал на Эзру и девушку рядом. Она обеспокоенно смотрела на нас.
Одри. Симпатичная девушка с копной рыжих пышных волос, школьная активистка, мегаобщительная и эмпатичная. Как бы я не хотел этого признавать, а она хороша. Как и внешне, так и внутренне.
Но Эзру это никак не оправдывало.
Он обнимал ее. Заметив мой взгляд, нерешительно убрал руку, смутился. Но молчал. Так и не заговорил со мной, ещё с того момента, как я зашёл.
Как будто меня и не было.
Рассела разозлило мое игнорирование.
- Чего теперь молчишь, а? Не такой уже смелый, пидор?
Он был чересчур экспрессивным. Кидался громкими словами, не считаясь с чужими чувствами, мнением. Ему было все равно. Он глянул на друзей, рассмеявшихся с его слов, а, получив желаемое одобрение, осмелел, грубо пихнув меня в плечо.
Я перевел взгляд на Эзру. Интересно было понаблюдать за его реакцией. Станет ли он защищать меня?
Он лишь неловко рассмеялся, нашел взглядом меня, но долго не продержался. Стыдно стало.
А мне вот больно.
- Вообще-то... Я правда гей.
Я умею обламывать кайф и создавать неловкую тишину. Вот. Только что продемонстрировал свои навыки. Тишина накалялась, даже музыка на фоне, сколько бы не орала, не смогла бы разрядить обстановку.
- Это здорово, - вдруг произнесла Одри. - Ну, то, что ты рассказал об этом, - она неловко хихикнула, пожав плечами. - Круто.
Сарказм на сарказме. Спасибо, подруга.
- Что ж, не буду заставлять вас терпеть такого придора, как я.
Я не долго думал, чтобы наконец покинуть это место и уйти.
Но я бы слишком сильно разочаровался в Эзре, если бы он никак не отреагировал на это все.
При своих друзьях не отреагировал.
Однако нагнал меня возле выхода.
Долго звал по имени, но я не отвечал, молча и даже слишком спокойно собираясь.
- Да стой же, Пит, - он схватил меня за руку. Но не грубо. Мягко, достаточно, чтобы удержать, но нежно. Очень. От одного его такого прикосновения по телу ток пробежал.
- Неужели ты вот так уйдешь?
Мне многое хотелось сказать. Как я ненавижу этого идиота Рассела, как мне больно от его подлизывания этим долбоебам, как мне тяжело от его отношения ко мне.
Но я смог выдавить из себя только одно слово в ответ:
- Да.
- Пожалуйста, останься. Я... очень хотел с тобой встретиться.
Он осторожно погладил мою руку, все также не отпуская. Следил за каждым малейшим изменением на лице.
Он ужасно хороший манипулятор.
Я уже чувствовал, как мое сердце дрожит от одного его мягкого голоса, каким он разговаривает именно со мной, от его лёгких прикосновений. Поэтому решил резать по свежим ранам сразу же, не давая себе шанса опомниться.
- Как давно ты с ней?
- О чем ты? - он улыбнулся, профессионально строя из себя дурака.
- Одри.
Он поджал губы, удивившись, прежде чем сказал:
- Так ты ее знаешь...
Я решил пропустить часть с маловажным вопросами, переходя к главному.
- Что она тебе сделала?
Он скривил губы, словно хотел рассмеяться от всей этой ситуации, но никак не мог заставить себя. Впился взглядом в пол, судорожно перебирал пальцами одной руки край своей клетчатой рубашки, и, только выдержав небольшую паузу, видимо, набирался смелости, тихо, но твердо, произнес:
- Отсосала.
Удар прямо в сердце. Неприятный такой укол, расползающийся по всему телу. Это было не в первый раз, когда все ощущалось так, словно из-под ног пропала земля, и я утопаю в океане без возможности сделать глоток воздуха.
Я следил за его эмоциями на лице. Мне было сложно его понять сейчас. Чувствовал ли он раскаяние? Или считал это уже нормой?
Норма каждый чертов раз лезть в постель к чужим людям, а потом прибегать ко мне, будто бы ничего не произошло.
Будто бы телом не изменяют.
Будто бы я не достоин того, чтобы мне не изменяли.
- Понравилось? - от злости спросил я.
- Господи, Пит. Хватит.
- Ответить не можешь?
- Я прошу тебя...
- Я делал это лучше?
Он застыл с открытым ртом, так и не договорив. Все его лицо покраснело, то ли от смущения, то ли от гнева. Наверное, что-то среднее. Он бы никогда не стал так сильно злиться на меня. И он не тот, кого так легко смутить.
- Пит...
Я не ответил. Хотел, чтобы он говорил сам. Объяснился. Хотя тут нечего объяснять. Он налажал. Очень сильно. А мне обидно. Я всегда шел на контакт первым, всегда первым извинялся, даже если вина была не на мне. Потому что, блять, так сильно любил этого придурка, что готов был простить все, лишь бы он оставался рядом. Лишь бы он продолжал меня любить.
Я не хочу когда-нибудь проснуться и понять, что все, что между нами когда-то было, всего лишь сон.
Но теперь все иначе. Я устал. Эти отношения словно важны только для меня одного. Эзре всегда все равно. Если появится хоть малейший шанс с девушкой, он им воспользуется. Даже когда я признался ему. Даже когда мы сами перешли черту. Ему всегда этого было недостаточно. Или он никогда не воспринимал все всерьез.
Я думал, все изменится, когда он сам признался мне. Но теперь очевидно, что это не так.
А Эзра молчит. Опустил взгляд в пол, прикусив губу.
- Нам лучше было остаться друзьями.
Когда эта фраза сорвалась с моих губ, я уже захотел себе врезать.
Нет, не лучше. Хотя бы для меня. Я был очень счастлив рядом с ним в те моменты, когда он дарил все свое внимание и свободное время мне. Я понял, что такое любовь. Я бы мог всю жизнь хранить чувства внутри и смотреть со стороны, как он встречается с кем-то. Но я рискнул. И все обернулось так...
Но меня больше ранило то, как бездействовал Эзра.
Я убрал его руку и без промедления собрался уйти.
- Подожди.
Он перешил к более активным действиям. Пошел ва-банк. Только заметив, как открывается дверь, он кинулся ко мне, захлопывая дверь и отпихивая меня с собой в сторону.
Мы оба врезались в стену. Он воспользовался моментом, пока я не мог толком среагировать, наклоняясь и целуя меня.
Держа одной рукой за щеки, чтобы я не смог оторваться, когда опомнюсь, воспользовался, насильно, жадно, властно.
Но я бы и не успел опомниться. Только почувствовав его так близко, только почувствовав его мягкие теплые губы, его горячее дыхание, я уже потерял голову.
Внутри словно произошел большой взрыв и образовалась целая вселенная эмоций и чувств, переворачивая все с ног на голову.
Я запутался в том, что хотел сейчас чувствовать к нему: лютую ненависть или безумную любовь.
Я хотел забыть обо всем на свете, отдаться своим чувствам по максимуму, ответить на его поцелуи со всей той страстью, что пылает во мне, прижаться ещё ближе, настолько, чтобы наверняка почувствовать, насколько горячее его тело, и уплыть в безумстве эмоций.
Но сердце болезненно ныло внутри, получая новые раны, тянуло меня за собой вниз.
Как только он оторвался, то сказал:
- Я тебя люблю.
Так томно, так притягательно, как он умел, как он соблазнял. Но не только меня.