Зеркало.
Вы когда-нибудь думали о том, что всю жизнь живёте не в своём теле? Будто вы - лишь ваше сознание, мысли без плоти, а ваше тело - лишь чужая бездушная марионетка, которая выполнит любое действие, которые вы только захотите. Когда-нибудь думали, что то, что вы видите, слышите, чувствуете - не ваше? Будто вы живёте не там, не в то время, не с теми людьми, не в той оболочке?
Так жить просто невыносимо, ведь изо дня в день ты ненавидишь каждое утро, в которое вновь просыпаешься с таким состоянием на все последующие часы.
Сёма часто думал о том, что он совсем не такой, как все. Что он выглядит не так, как должен, что находится не там, где нужно, что встречает тех, кого не должен, что "сейчас" - это время не для него. Особенно часто он думает о таком, когда стоит перед зеркалом и видит будто совсем не своё отражение. Будто парень в зеркале вот-вот скажет что-нибудь очень грубое, засмеётся так же, как все его обидчики, и просто отвернётся.
Сейчас Семён снова стоял перед зеркалом и глядел в него. Там всё отражалось совершенно обычно: тусклый свет ванной комнаты, душ, стиралка заваленная вещами, три полочки с какими-то вещами матери, старые и потёртые стены. Отражался так же обычно и сам парень: худой, невысокий, с чисто-белыми волосами, которые были ненамного ниже плеч, карими впалыми глазами, с залёгшими под ними синяками, смуглая кожа и серая одежда. Вечно на размер больше. Не потому, что он не мог купить нормальную, а потому, что хотел как можно больше скрыть своё тело. Ничего примечательного. Цепляли только так же обычно отражающие в зеркале глаза, полные непринятия и ненависти к собственному телу. Не к душе и сознанию, которые вечно тонули в мечтах о хорошей жизни, скрываясь там от всех и каждого, а к тому, что видели все окружающие его люди.
– А они видят неправильное, – как-то рассуждал сам с собой блондин. – Я не люблю то, что вижу и ощущаю, а не то, что чувствую чем-то другим, – пауза. – Что есть далеко не у всех, – снова пауза. – Они видят не то, что я чувствую. Не видят настоящего меня. И почему-то никто не хочет узнать и подумать об этом..
Мысль о том, что Сёма не такой как все, посетила его ещё в детстве, когда он ничего не знал о людях и о том, что он такое. Честно сказать, парень и сейчас не до конца понимал что он. Такое состояние объяснить не то, чтобы не хотелось, это было ужасно сложно. Однажды он уже попытался и потерпел неудачу, так что больше иметь такой опыт ему совсем не хотелось. Теперь он имеет привычку быть очень осторожным.
Кареглазый помотал головой, вновь отгоняя ненужные мысли, от которых хотелось завыть, опустив руки, и нахмурился, прятча ладони в рукавах серой толстовки, натягивая на голову капюшон. Он снова глянул в зеркало, презрительно фыркнул и наконец вышел из ванной.
На улице его ждала ужасно нетерпеливая подруга, поэтому ему лучше было поторопиться, чтобы потом не слушать о том, какой же он всё таки не пунктуальный и последнее время забывчивый.
– Конечно забывчивый! С тобой то, – Семён нахмурился ещё больше, сунул телефон и наушники в карманы штанов, взял ключи и вышел из квартиры, закрывая её и выбегая на улицу.
Свежий весенний воздух приятно похолодил кожу под одеждой, солнце лучами ослепительно ударило в глаза и на лице вдруг появилаясь слабая улыбка.
– Я тебе уже двадцать минут жду! – за спиной вдруг появилась брюнетка, на несколько сантиметров ниже парня, с ужасно недовольным выражением лица. – Как девчонка, честное слово. Чего капюшон натянул? – девушка быстро стянула ткань с головы блондина и широко улыбнулась. – Погода же хорошая.
– И тебе привет, – тихо проговорил Сёма, кивая и пожимая плечами. – Да так.
– Ну ладно, не важно. Я тебе сейчас такое расскажу! – Марина, так звали эту девушку, с приходом весны стала ещё веселее и энергичнее, чем до этого, поэтому порой казалось, будто она заряжалась тёплыми солнечными лучами.
Она не любила платья, потому что, по её словам, это было не так удобно, как батины спортивки. Зато очень любила топы, в которых фигура девушки выглядела ещё более прекрасной, всякие браслеты, кольца, подвески, которых у неё было куча и она старалась носить не всё сразу, а по-очереди, что, по правде говоря, у неё очень плохо получалось. Карие глаза её всегда весело глядели даже на самых ужасных или очень грустных людей и бледная кожа вместе с ними так и манила к себе. Пухлые губы, которых так и хотелось коснуться…
Пока друзья шли до магазина за чипсами и энергетиками, Марина всё что-то рассказывала и рассказывала и её голос так приятно было слушать! На неё так приятно было смотреть и так приятно было просто находится рядом. Ведь она светилась точно так же, как светится счастье.
Вечером Сёма снова стоял перед зеркалом. Снова глядел в своё отражение, снова всё больше и больше его ненавидел. Он завидовал подруге. Такое красивое тело, такие хорошие мысли и она всегда очень любила себя и призывала его к тому же. Но у парня полюбить себя никогда не получалось.
– Не в этом теле, – шептал он сам себе, или своему усмехающемуся над ним же отражению, блондин. – Не в это время. Не с этими людьми. Не в этом месте, – с расстановкой говорил он.
Не в этом "сейчас", но наверняка в будущем. Иначе, он просто убьёт себя. Семён никогда не пытался покончить с собой - но точно знал, если не найдёт выход, то точно это сделает. Он убивал себя по-другому: мыслями, ненавистью, непонимаем самого себя и этого мира. Иметь другое тело, в котором он будет ощущать себя комфортно и наконец-то примет себя - единственное, о чём он мечтал последнее несколько лет.
За последние несколько лет он точно понял, что полюбить себя таким он никогда не сможет, сколько бы людей не говорило ему о том, какой он прекрасный, красивый и что ему ничего не нужно менять в себе. Но вы попытайтесь услышать каждодневную ненависть к самому себе на фоне, и вы поймёте, что принять себя таким - невозможно. Ему просто жизненно необходимо изменить себя.
Сёма так же боялся признаться хотя бы самому себе, что просто от и до влюбился в Марину. Разве она захочет общаться с ним и дальше, когда он откроется ей, признается, что он такое? А о чём-то большем, парень был уверен, можно даже не мечтать. Таких как он ненавидят, не принимают, призерают.
Но Семён обязательно найдёт выход. Выход или смерть.
Он всего лишь марионетка и не всегда понятно, кто дёргает за ниточки, чтобы его руки каждый поднимались: он сам, любовь или злая судьба?
Сёма стоял перед зеркалом, глядя в своё отражение.
По щекам потекли слёзы.