Осколки

«Если хочешь написать набор букв, иди к писарю, если хочешь написать письмо, иди к Кукле», — эта истина передается из поколения в поколение. Куклы, эти создания, они способны вдохнуть в строки жизнь, заставить заблестеть даже самую низкопробную бумагу. Это что-то сродни дара... или проклятия.

***

Прыжок. Еще один. И еще. Хочется перепрыгнуть лужу, но ступня приземляется в самую середину небольшого озера. От удара поднимаются брызги, заляпывая старое застиранное платье. Плевать! В спешке это не так страшно. Сердце бешено бьётся о рёбра. Кажется, будто там засел нож. Следующий шаг отдается болью — на дне злополучной лужи оказались острые камешки, способные ранить даже огрубевшую кожу. Но это не заслуживает внимания. Еще совсем немного, буквально несколько поворотов и вот она, совсем близко. Ворваться. Судорожно выдохнуть, из последних сил задавливая рвущиеся слёзы. Пригладить растрепавшиеся волосы и оправить платье — совсем простое, застиранного светло-серого цвета, слегка приталенное. Но другого нет. Еще один глубокий вдох и можно раздвигать эти чудные занавески. Вот с чего начинается вера.

Она была обычной — среднего роста, с легкой полнотой, аккуратным носом, несколько непропорциональными губами и большими темными глазами. Если бы она воспользовалась рисовой пудрой или угольком, чтобы подвести глаза, её можно было бы назвать симпатичной. А при определенном освещении даже красивой. Но даже последуй она этим нехитрым пунктам, внешний вид все равно был бы испорчен равнодушным выражением лица и холодным, расчетливым взглядом.

— Зачем ты пришла сюда, девочка? — спросила она вкрадчиво. Голос её оказался неожиданно приятным, с легкой хрипотцой.

«А ведь та, что назвала меня девочкой, сама недалеко ушла. Ей лет двадцать, не больше.» — вдруг подумалось посетительнице. Но отвечать Куклам резко не пристало. А потому, почтительно поклонившись, она произнесла:

— Я пришла сюда за тем, чтобы написать письмо, почтенная госпожа. И если вас не затруднит, зовите меня Айви, госпожа.

— Не думаю, что ты в состоянии оплатить мои услуги, девочка. Моя работа стоит дорого и даже принимая во внимание твой... — она на секунду запнулась, бросив взгляд на яркий макияж, потекший от слёз, который так не вязался с простым платьем — род деятельности. А потому выметайся отсюда, пока цела. Мне не нужна здесь лишняя зараза и слухи. — отрезала Кукла.
— У меня есть чем заплатить вам.

Еще один всхлип и на стол легло изящной работы колье. Определенно, мастер превосходно знал свое дело, вплетая красные капли-рубины в изящные переплетения белого золота. Определенно, это украшение могло бы быть достойно жены высокопоставленного чиновника или даже одной из наложниц Императора. Но оно лежало здесь, на потёртом столе из темной древесины. Было видно, что хозяйке нелегко расстаться с столь дорогим её сердцу предметом, но письмо, для кого бы оно не предназначалось, было важнее. Сидящая напротив взяла в руки украшение и начала пристально рассматривать. «И вправду как кукла.» — подумалось Айви. Обычно при виде колье на лицах людей проскальзывала зависть, алчность, ненависть, желание обладать чем-то схожим... На её же лице не дрогнул ни единый мускул, была только сосредоточенность на проверке — не поддельное ли.

Спустя несколько минут, Кукла отложила украшение в сторону и бережно убрав в один из ящиков стола приборы, повернулась к посетительнице.

— Что ж, ты меня убедила. Я напишу для тебя письмо. О чём оно должно быть?
— Напишите о любви. О той любви, ради которой готов на все... — выдохнула Айви.
— Ни одна Кукла не напишет тебе о любви так, чтобы это можно было прочувствовать. Каждую ночь вы отдаёте свою любовь любому, кто отсыпет из кошеля горсть монет. И каждому шепчете о любви. Никакое другое признание из твоих уст не будет звучать еще более лживо, чем о любви. — сухо бросила Кукла, словно удивляясь недогадливости заказчицы.
— Хорошо, — Айви ранила правда, но она постаралась скрыть это. — Тогда напишите мне... о смерти.
— О смерти... что ж, это можно. — кивнула самой себе Кукла и вставив лист бумаги, начала быстро писать. Защелкали в тишине кнопки, вбивая буквы-бусины на бумагу.

Кукла знала свое дело. Письмо вышо проникновенным — хоть было написано простыми словами, но  эти чернильные завитушки при прочтении словно сходили с бумаги, крючками цепляясь за душу и сердце читающиего. Кукла определённо стоила своих денег — мало кто смог бы так переплести смерть и любовь, словно они всегда были единым целым, происходящим одно из другого. Простыми словами ей удалась описать всю ту сложную гамму чувств, которую обычно испытывают при неразделённой любви, не скативштсь при этом до шаблоных дешёвых фраз. И в то же время письмо было слишком личным, чтобы быть показаным кому-то кроме адресата. Его оставилось лишь дополнить словами, идущими от сердца той, которая пришла к Кукле. Они должны были быть произнесены, а не написаны — только тогда они были бы в состоянии возыметь должную власть, ведь Кукла писала ни о чем ином, как о смерти без любви. Отдавая письмо заказчице, она предупредила об этом окрыленную Айви и поспешила выпроводить её.

***

Все в пустую. Не справилась. Не вышло.

Она вновь бежит. Без разбору, лишь бы побыстрее. Нога поскальзывается на мокрой от дождя почве, увлекая за собой тело. На платье из алого шелка - словно отражая её душевное состояние - растекаются огромные грязные пятна. По хорошему стоит переодеться, но она встаёт и вновь переходит на бег. Не стесняясь, вбегает в обитель Куклы. Мокрая, злая, отчаявшаяся, она обвинительно бросает:

— Ты! Ты же обещала, что все получится! Я отдала тебе за работу последнее, что у меня было, а он отверг меня. Лгунья! Воровка!

Кукла выслушивает тираду спокойно, словно эти слова-молнии предназначены не для неё, но стоит посетительнице замолкнуть, как она насмешливо произносит:

— Ты просила написать меня о смерти — я исполнила твой заказ. Это письмо было о любви и смерти одновременно. И в твоём поражении нет моей вины, ведь любовь состоит не только из слов, но и из поступков. Если ты любишь, ты более терпима к нему... — взгляд Куклы с каждым словом все больше стекленеет, словно она погружается в воспоминания. - Разыгрывая свою... комедию, глупая девочка забыла об этом. Какая непозволительность! — добавляет она с сарказмом.
— Заказ не выполнен, значит ты должна вернуть мне деньги. — стараясь спасти хоть что-то в разрушающейся жизни требует Айви.
— И вот, опять, — вальяжно тянет Кукла. — Мы вернулись к тому, с чего начали: нетерпению и импульсивности. Но украшение я не отдам — оно давно продано. — заканчивает она. Теперь в голосе звучит металл.
— И что же теперь делать? — с отчаянием в голосе.
— Рассказать людям о любви... или о смерти... — тихо произносит Кукла.