Хардкор
/непараллельная вселенная/
Вовремя приходят только те, кто не умеет управлять временем. Именно поэтому Мэрилин позволила себе немного опоздать, лишь на пару минут, но это уже было достижением. Двери церкви были настолько тяжёлыми, словно её подпирали изнутри все ангелы и демоны, только бы удержать грешницу с её ужасающим даже для них грузом за пределами священного места. Но Мэрилин была настроена серьёзно. Она уже несколько неделей вынашивала, словно дитя, идею исповедаться, и, хотя ей было страшно, неловко и стыдно, она не собиралась отступать. Пришёл час избавиться от всех тянущих на дно духовной жизни камней, и Мэрилин навалилась на массивную дверь всем своим весом.
В церкви было неспокойно. Ни одного человека девушка не увидела, но всё равно что-то тревожило её, казалось, что кто-то залез под скамью и наблюдает за ней, как волк за зайцем. Один верный шаг — и ты в ловушке.
Священник ждал в кабинке. Мэрилин тихими шагами подошла туда, куда завлекала вульгарная красная занавеска и, оказавшись в коконе, с облегчением выдохнула. Через небольшую решетку в стене она увидела одеяния священника, мирно сидевшего на своем месте. Лица его не было видно, но Мэрилин чувствовала через разделяющую их стену, как скучно и обидно тому вот так растрачивать минуты своей дешёвой жизни.
Мэрилин собрала всю свою смелость в свой маленький аккуратный кулак и заговорила, смахнув с лица пряди темных волос:
— Доброе утро, Отец.
Священник не тянул с ответом:
— Здравствуй, дитя моё.
А потом его старческий голос монотонно заговорил слова молитвы Крёстного Знамения, и Мэрилин послушно повторяла за ним, иногда пытаясь уловить суть.
Когда с формальностями было покончено, священник перешёл к главному, всё ещё оставаясь спокойным, негромким и всё-таки скучающим. Он попросил рассказать всё, что кажется важным, поделиться своими переживаниями, искренне раскаяться в содеянном.
Мэрилин немного тряслась от переживания, что, услышав все её грехи, священник с криком выбежит из своей кабинки и прикажет ей катиться куда подальше, потому что будет убежден, что ей уже поздно надеяться даже на самый маленький шанс спастись.
— Святой Отец, я...
— Не бойся, ты можешь говорить со мной также открыто, как и с собой.
Мэрилин подумала, что тогда ей лучше навсегда замолчать, но не хотелось разочаровывать старика, поэтому она резко выпалила всё на одном дыхании:
— Я пишу в блокнот цели, которых хочу добиться, чтобы стать лучше, сильнее, красивее, умнее и успешнее. Я начинаю с глобальных целей на год, потом пишу небольшие на ближайший месяц, заканчиваю маленькими на предстоящую неделю. Целей так много, что иногда чернила в ручке заканчиваются слишком быстро. Мне сложно перестать думать о том, как улучшить свою жизнь, я постоянно стремлюсь к совершенству.
Священник не сразу нашёлся с ответом. Мэрилин именно этого и боялась. Что может ужасать человека больше тишины?
— Ох, дитя моё. Ты наверняка знаешь, что личностный рост — самый страшный из смертных грехов, но Бог милосерден, он всегда даёт возможность исправиться.
— Я знаю, Святой Отец, и я хочу воспользоваться этим шансом, только я не знаю, что мне делать. Этот блокнот... Он всегда со мной, я заглядываю в него каждую свободную минуту, я не могу жить без него, и мне так стыдно за это, Святой Отец...
— Ты можешь выкинуть или даже спалить эти листы, подброшенные тебе Дьяволом. Ты должна быть готова окончательно расстаться с ними, нельзя сохранить ни листка.
Мэрилин засомневалась. Она крутила серебряные кольца на пальцах от волнения. Вдруг она не сможет, вдруг она...
— Новый блокнот. Вдруг я куплю новый блокнот.
— Дитя моё, никто не смеет удерживать тебя от твоих поступков. Ты сама решаешь, по какому пути идти тебе. Да, истинный путь не всегда кажется лёгким, но Бог ждёт тебя именно там, и поэтому твоя вера будет сильнее, и она поведет тебя за руку, закрыв тебе глаза, чтобы ты не видела ничего другого и не смогла снова сбиться с пути. Главное довериться, позволить вести себя.
— Значит, я должна быть пассивной, чтобы управлять жизнью?
— Конечно, дитя моё. Так ты сможешь почувствовать счастье и приблизиться к вечности.
Мэрилин не смогла сдержать улыбки. Ей по-настоящему повезло со священником. Он был понимающий, разумный, искренний. Его скуку как рукой сняло, Мэрилин в этом не сомневалась. Ей стало легче дышать, и она с радостью продолжила:
— Благодарю, Святой Отец. Я сделаю так, как вы сказали. Но только это не всё, что я натворила... Дело в том, что я каждый вечер медитирую.
— Помилуй, Господь, эту душу! — еле слышно прошептал священник. Кажется, он перекрестился, и Мэрилин повторила его движения.
— Я стремлюсь к умиротворению, стараюсь отпустить тревогу, избавиться от стресса. Я занимаюсь медитацией уже долгое время, не могу вспомнить даже, сколько именно месяцев. Как мне бросить это, Святой Отец? Я презираю себя за это, но продолжаю каждый вечер садиться на свой жёлтый коврик, включать спокойную музыку и закрывать глаза, чтобы дать мыслям выйти за свои пределы.
Священник некоторое время молчал. Возможно, он давно не встречался с такой ситуацией. Возможно, он всё больше начинал сомневаться, что Бог помилует Мэрилин. Бедная, бедная девочка. Наконец-то он еле выдавил:
— Богу это не нравится, но Он знает, как тебе помочь, знает, как увести подальше от греха. Попробуй хардкор. Включай его вместо пения птиц, и ты почувствуешь, как твоя душа светлеет. Повесь свой коврик на стену, нарисуй на нём круг с точкой в центре и бросай в него ножи под музыку. Я не сомневаюсь, что душа твоя очистится также быстро, как когда-то почернела. Ты пришла сюда с искренним раскаянием, а ведь это уже половина дела, теперь осталось лишь переставить вторую ногу...
— На путь праведный, — закончила фразу Мэрилин. — Благодарю вас, Святой Отец.
— Что-нибудь ещё, что ты хочешь рассказать мне, дитя?
Да, кое-что ещё у неё было в запасе. Смертные грехи не любят ходить по одиночке, им нужна большая дружная компания, чтобы атаковать было легче.
— Моё тело, мой характер... Мне кажется, я всё это принимаю, я люблю себя такой, какая я есть. Меня не смущают мой шрам на щеке, костлявые руки, мне вроде бы нравится моя замкнутость. Я не могу изменить это, поэтому не корю себя.
— Господь! — воскликнул священник. — Смилуйся над своим созданием! Дай шанс измениться!
— Да, дай мне шанс, прошу... — прошептала и Мэрилин, надеясь, что её просьба поднимется до самого верха.
— Дитя моё, тебе нужна пластическая операция.
— Конечно, Святой Отец.
— Нельзя позволять своему телу быть таким, каким ему вздумается. Оно обязано быть красивым, ведь Бог любит красоту, а значит, и мы должны.
— Понимаю, Святой Отец.
— Разговаривай с людьми, не молчи, не скрывайся от них. Ты должна быть открытой, только такие люди представляют собой ценность. Выверни свою натуру наизнанку, стань пригодной для общества, и Бог будет доволен тобой.
— Благодарю, Святой Отец. Мне нужно было это услышать.
Священник молчал. Он знал, что это ещё не конец, что есть кое-что другое. Мэрилин была образцовой грешницей, такую и в музей можно поставить, чтобы другие увидели, ужаснулись и никогда-никогда не повторяли её ошибок.
— Мне нужно признаться, Святой Отец, ещё в одном грехе, — Мэрилин сглотнула. — Осознанность. Это моя слабость. Я не скупаю лишние вещи, не пользуюсь пластиковыми пакетами, ношу базовую одежду. А ещё я не пускаю в круг своего общения людей, которые отравляют мне жизнь, не занимаюсь делами, которые не приносят мне пользы. Я внимательно слежу за тем, что наполняет мою жизнь. И мне очень-очень жаль, и я хочу исправиться, Святой Отец! Скажите, простит ли Бог меня за это? — голос Мэрилин дрожал.
Священник тяжело вздохнул, будто кто-то сжал ему легкие.
— Дитя моё...
— Да, Святой Отец?
— Я буду молиться за твою душу. Буду молиться.
— Ох... — вырвалось у Мэрилин.
— Бог простит, ты только брось всё это. Забудь, как страшный сон. Сходи в торговый центр, потрать все свои деньги, покажи Богу, что ты любишь Его.
Мэрилин отчаянно закивала, хотя священник этого не видел. Они могли только догадываться о том, что каждый делает по ту сторону стены.
— Я освобождаю тебя от твоих грехов во имя Господа, и Сына, и Святого Духа.
Мэрилин перекрестилась.
— Иди с миром и служи Господу.
— Благодарение Богу, — ответила Мэрилин вытянутую из интернета фразу.
Она отодвинула занавеску.
Вышла из кабинки.
Церковь всё ещё пугала, но уже не так сильно. Мэрилин чувствовала себя возрожденной, она почти физически ощущала, как грязь скатывается с её тела на землю и остается там жалким темным пятном. Она ни секунды не жалела о том, что решилась на этот шаг, что она смогла прийти на исповедь и попросить о помощи.
Теперь Мэрилин могла начать всё заново. Она тихими шагами направилась к выходу. Впереди ждал целый свободный день, и она уже знала, как его проведет. Нужно только проверить сумму денег на карточке, а потом можно будет наконец-то пойти по истинному пути.