Вино со вкусом вечности
/элегия в прахе/
Люди сели за покрытый белоснежной скатертью стол в полной тишине, стараясь смотреть не в центр стола, а скорее на свои тарелки, блестящие бокалы и вазы с фруктами. Семь человек со страхом и предвкушением думали о том, что их ждёт за этим ужином. Они с нетерпением ждали и как можно сильно желали отложить этот момент. Но вот самый старший из них поднялся со своего места. Тёмно-русый мужчина демонстративно откашлялся и взял в руки пока что пустой бокал. Подумав, поставил его на стол.
- Здесь то, что она любила. Сливочный сыр, горький шоколад, орехи. Апельсины, бананы, груши, киви, манго, яблоки. Жаль, что хурмы мы не нашли.
Жена посмотрела на своего мужа многозначительным взглядом.
- Я рад, что за этим столом собрались все самые близкие ей люди. Нас много, и это подтверждает, что у неё были и есть любящие её всем сердцем люди. Мы все всегда были рядом с ней, заботились о ней, поддерживали и напоминали ей, что она всегда будет жить для нас. Она всегда будет с нами. И именно это мы сегодня с вами здесь докажем.
Мужчина сел на своё место и быстро окинул взглядом собравшихся перед тем, как приступить к кульминации вечера. За столом, кроме его жены, сидели ещё некоторые родственники и друзья. Его задумчивая сестра с бледной дочерью – те, кого она любила также сильно, как своих родителей. Светловолосая и наивная подруга её детства, с которой они не общались последние три года ровно до того, как все осознали, что времени осталось слишком мало. Высокий парень, который любил её так сильно и с такой отдачей себя, отчего и был таким худым и тихим. Её амбициозный одноклассник, реализовавший себя в гостиничном бизнесе, до того верный своей школьной подруге, что не упускал и дня своей жизни, чтобы не написать ей хоть пару слов.
Они все пришли сюда, чтобы исполнить желание дорогого им человека.
Все подняли свои глаза и посмотрели в центр. Бутылка её любимого розового вина. Оно было одним из дорогих и одним из самых вкусных, из самых впечатляющих и запоминающихся. С трудом верилось, что над производством этого вина трудились люди. Его создали боги, и не менее того. Прозрачная бутылка с удовольствием показывала всем нежно-розовый напиток внутри себя и почти что шептала: «Сделайте это!»
- Кто нальёт? – спросил одноклассник и посмотрел на всех поочерёдно. – Я бы хотел сделать это сам, если никто не против.
Никто против не был.
Вино быстро разошлось по бокалам. В комнате запахло всем райским сразу: миндалём, липой, малиной и грейпфрутом. Кто-то даже уловил запах скошенного сена.
- Блаженство! – воскликнул отец и снова словил взгляд жены. – Милая, скажи сначала и ты пару слов.
Женщина неуверенно крутила золотые кольца на пальцах и мысленно подбирала слова. После затянувшегося молчания она смогла сказать следующее:
- Она была моей дочерью 27 лет. И, если честно, это только треть того времени, что было ей отведено. Но болезнь, - слеза упала на скатерть, - не дала моей малышке прочувствовать всю жизнь, пройти через все испытания и узнать, какие сюрпризы её поджидали. Её руки так и не успели, - снова слеза, - сфотографировать северное сияние, ноги – ступить на землю Греции, глаза – увидеть снятый по её сценарию фильм, а уши – насладиться живым выступлением Викенда. Она больше не сможет, - слеза, - реализовать свои мечты. Но у неё есть мы. И мы можем сохранить частичку моей дочери внутри себя и продолжить жить так, как она хотела бы для нас. А хотела она нашего счастья.
Двоюродная сестра размазала по мокрым щекам косметику и подняла руку.
- Можно я скажу?
Все кивнули.
- Она по-настоящему боялась забвения. Мне иногда кажется, что так повлиял на неё Огастус из «Виноваты звёзды». Но в любом случае она боялась. И мне придаёт сил то, что мы все сделаем так, чтобы её страх никогда не материализовался.
- Да, ты права, мы спасём её от этого, - перебила хозяйка дома. – У нас есть такая возможность.
- Что же, тогда, думаю, пришло время, - сказал отец и снова поднялся.
Возле того места, где недавно стояла бутылка вина, осталось ещё кое-что.
Урна с прахом.
Мужчина осторожно и крепко, чтобы ни в коем случае не выронить, взял в руки чёрную с серебряной горизонтальной полосой у крышки урну и на мгновение замер. Там, внутри, его дочь. Другая форма, другой размер, другой вид, но всё же это она.
- Нет, - он поставил урну на стол. – Давайте каждый сделает это своей ложкой.
- Я первый, прошу! Мне нужно сделать это первым, - почти выкрикнул худощавый парень, вскочив с места. – Вы знаете, какая сильная у нас была любовь, знаете, что я готов на всё ради неё. И этот шаг будет тому доказательством.
Парень взял немного потемневшую ложку и опустил в урну. Через мгновение его ложка наполнилась обжигающим душу пеплом. Он понёс ложку, подставив под неё руку, чтобы ничего не посыпалось на скатерть, к бокалу и одним движением высыпал в розовое вино. То же сделали и остальные.
- Хочу сказать, - начала подруга детства, когда все взяли бокалы в руки, - что мне больно не видеть её среди нас. Я знала её всю её жизнь и желала бы видеть её рядом и всю мою. Надеюсь, что, сделав это, я почувствую её рядом. Хочу оставаться подругами и дальше.
- Мы все любим её. И давайте выпьем за неё, - наконец-то сказала что-то и тётя.
Все закрыли глаза. Сделали глубокий вдох. И разом опустошили свои бокалы. По их телам пробежались сладкие нотки роскошного вина и умиротворения со следами выполненного долга. Сердце каждого из присутствующих застучало ярче, и, когда оно немного успокоилось, все открыли глаза.
Похороны в розовом вине завершились.