Книжный мир

Глава 1

Если ты уже прожил на белом свете двадцать один век и не собираешься умирать, ты способен сполна насладиться своим существованием на земле. Вдобавок иногда ты можешь стать свидетелем столь редкого события, как появление на свет гения. Правда, надо отметить, что само возмужание гения происходит всегда одинаково: кто-то стряхивает с плеч груз культурных традиций, игнорирует злобные взгляды представителей власти и совершает нечто такое, что ставит его в один ряд с великими сумасшедшими былых эпох.

Галилей являлся моим персональным любимчиком. Он занимает первое место в моем списке. За ним идет Ван Гог, который возвел свое безумие в абсолют.

Благодарение Богине, никто и не догадается, что я встречал Галилея, видел оригинальные постановки пьес Шекспира или скакал верхом на коне, вклинившись в орду Чингисхана. Когда меня спрашивают, сколько мне лет, я отвечаю, что мне двадцать один, – и если любопытные думают, что я имею в виду годы, а не декады или века, что ж, моей вины здесь нет. Между прочим, у меня даже проверяют документы: любой осведомленный человек преклонного возраста сказал бы, что в моем случае это невероятно лестно.

Однако внешность молодого ирландца не очень-то и выручает меня в некоторых ситуациях, поэтому я соблюдаю осторожность и никогда не хвастаюсь первому встречному, что я – ходячая энциклопедия. Может, я и перестраховываюсь, но я уже давным-давно свыкся со своей паранойей, так что ничего тут не поделаешь.

Сам я владею магазинчиком оккультных товаров, где нашлось место и крошечному аптечному киоску, втиснутому в свободный закуток заведения. Я – просвещенный парень, но если я захожу в супермаркет, народ глазеет на мои вьющиеся рыжие волосы, бледную кожу, длинную бородку клинышком и наверняка думает, что я играю в соккер и заливаю себе в глотку «Гиннесс» в неимоверных количествах. Если же я надеваю рубашку с короткими рукавами, демонстрируя миру татуировки, украшающие мою правую руку от кисти до самого плеча, все приходят к выводу, что я невменяемый рок-музыкант.

Но истина-то состоит в том, что я древний друид! Забавно, но именно поэтому мне так нравится мой легкомысленный ирландский фасад. Если бы я отрастил седую бороду, стал носить остроконечную шляпу, источал достоинство и мудрость и был ослепительно красив, у людей могли бы появиться неправильные – или же, наоборот, правильные – идеи на мой счет.

Порой я забываюсь и делаю нечто выходящее за рамки образа (к примеру, напеваю пастушьи песни на арамейском, когда стою в очереди в «Старбаксе») – но, к счастью, сейчас эти несостыковки никого не пугают. С тех пор как я переехал в Америку, я понял кое-что важное: здешние обыватели либо напрочь игнорируют твое эксцентричное поведение, либо меняют место жительства и покупают дом в тихом пригороде, чтобы быть вдали от всяких фриков.

А в прежние времена такого не случалось! Чужаков сжигали на кострах или забивали камнями. Но и в наши дни тоже надо быть начеку, поэтому я трачу много сил на маскировку и стараюсь не выделяться из толпы. Впрочем, теперь непохожесть на других грозит травлей и дискриминацией, что, по моим представлениям, является огромным шагом по сравнению со смертью на потеху простолюдинам.

В общем, жизнь в третьем тысячелетии имеет свои загвоздки и сложности, хотя меня почти все устраивает. Мои приятели из рядов «старой гвардии» уверены, что привлекательность прогресса основывается на чудесных достижениях вроде водопровода и солнечных очков – а для меня главным и неоспоримым плюсом является тотальное безбожие современной Америки.

Когда я был помоложе и скрывался от римлян, я в буквальном смысле слова спотыкался о священные камни, установленные европейскими язычниками повсюду. Зато здесь, в Аризоне, мне приходится беспокоиться только о случайной встрече с Койотом, хотя, если честно, он мне весьма импонирует. (Койот совсем не похож на Тора, и мы с ним прекрасно ладим. Кстати, даже умники из колледжа описали бы Тора как «негодяя и ублюдка», доведись им столкнуться с этим типом поздней ночью!)

У Аризоны есть еще одно преимущество, которое настоящий друид оценил бы по достоинству. В Аризоне нет никаких фэйри! Я имею в виду не крылатых симпатяшек, которых Дисней прозвал «феями». Я говорю про «малый народец», сидов, истинных потомков племени Туата Де Дананн, родившихся в Тир на Ног,[1] причем любой из них может запросто вспороть тебе живот или крепко обнять. Они мне не слишком нравятся, поэтому я держусь от них подальше. В Старом Свете у них имеется множество порталов для проникновения в наше измерение, а в Новом для таких перемещений им требуется дуб, ясень и боярышник. Хорошо, что в Аризоне эти деревья являются редкостью.

Конечно, я уже исследовал парочку подходящих мест вроде Уайт-Маунтинс, что рядом с границей Нью-Мексико, а еще изучил несколько прибрежных участков возле Тусона – предусмотрительность никогда не помешает! Могу вам сказать, что потенциальные порталы расположены более чем в сотне миль от города Темпе, где я живу. Полагаю, вероятность того, что фэйри просочатся, допустим, в Калифорнию, после чего отправятся пешком по пустыне на поиски отбившегося от стаи друида, ничтожно малы.

Вот почему мне и приглянулась Аризона. Я перебрался сюда в конце девяностых и решил, что наконец-то обрел покой. В основном местные жители отличаются радушием и гостеприимством, да и аризонские пейзажи трудно забыть.

И хотя на реализацию своей американской мечты я потратил более десяти лет, оно того стоило! Я создал себе новую личность, арендовал помещение для магазина, повесил на дверях вывеску «ТРЕТИЙ ГЛАЗ, КНИГИ И ТРАВЫ» (это аллюзия на ведические и буддистские верования, поскольку кельтское название стало бы чем-то вроде красного флага для охотников на друидов) и разложил товары на прилавке. А еще я купил маленький домик, куда мог бы добраться из своей лавочки на велосипеде.

Так все и началось. Я продавал кристаллы и карты Таро студентам из протестантских колледжей – ребята скупали их, чтобы шокировать родителей, – и торговал чтивом по черной магии с приворотными «заклинаниями». В моем ассортименте имелись и травяные настойки для тех, кто не жаловал врачей, и, естественно, я запасся кучей псевдоманускриптов по магии друидов. На самом деле их сочинили графоманы Викторианской эпохи, и они являлись полной чушью: если мне удавалось сбагрить какой-нибудь из них, я получал огромное удовольствие.

Примерно раз в месяц меня навещал любитель магии, который всегда спрашивал меня про наличие подлинного гримуара (а с этой штукой лучше не связываться, потому что лишь подкованные пользователи могут справиться с заклинаниями данного средневекового творения). Редкие книги я в основном продавал через Интернет, который стал в моих глазах вехой в истории человечества.

Увы, тут-то я и сплоховал! Ведь когда я выбирал себе место работы, я не сообразил, что меня с легкостью найдут через Сеть. Мысль о том, что Туата Де Дананн могут попытаться использовать Всемирную паутину, почему-то не приходила мне в голову. Я думал, они будут искать меня по карте с помощью кристалла или используют другие методы прорицания, но, разумеется, напрочь отвергнут Интернет – поэтому забыл о стандартных мерах предосторожности, когда придумывал себе псевдоним. Что за дурень!..

Мне бы смиренно назваться Джоном Смитом, но – нет! – гордость не позволила мне взять христианское имя. Поэтому я стал О'Салливаном, что являлось английской версией моего настоящего имени, а для каждодневного использования я решил, что мне подойдет греческое – Аттикус.

Выяснилось, что фэйри с лихвой хватило информации о некоем О'Салливане, предположительно двадцати одного года от роду, хозяине магазина, торгующего книгами по оккультным наукам, в том числе и невероятно древними манускриптами и прочей «дребеденью».

В пятницу, за три недели до Самайна,[2] фэйри напали на меня, когда я вышел из своей лавчонки, чтобы перекусить. Представьте себе, без малейшего предупреждения, даже без возгласа «Защищайся!».

Итак, на уровне моих колен просвистел меч, но рука, в которой он был зажат, заставила своего хозяина потерять равновесие. Я перепрыгнул через неприятеля, не дав ему времени прийти в себя, и врезал ему локтем в лицо, сумев его вырубить. Правда, осталось еще четыре противника...

Благодарение Богам Преисподней за паранойю. Правда, я классифицировал ее как мастерство выживания, а не заболевание нервной системы. Ее можно уподобить острому лезвию ножа, отточенного на протяжении веков о точильный камень, на котором выбито «Существа, Которые Хотят Меня Убить». Именно паранойя заставляла меня носить на шее железный амулет и окружить магазинчик не только железными решетками, но и магическими заклинаниями, не подпускавшими близко фэйри и других нежелательных типов. Именно благодаря ей я усиленно тренировался в искусстве рукопашного боя и беге, соревнуясь с вампирами. Именно она множество раз спасала меня во время столкновений со всякими головорезами.

Возможно, термин «головорезы» – не слишком точное определение, поскольку оно подразумевает гору мышц и полное отсутствие интеллекта.

Мои враги выглядели так, будто они ни разу в жизни не зашли в спортивный зал и никогда не слышали про анаболические стероиды – худые, жилистые ребята, замаскировавшиеся под марафонцев, с обнаженным торсом, в бордовых шортах и дорогих кроссовках. Со стороны казалось, что они решили пропесочить меня метлами, но то была иллюзия, окутавшая их настоящее оружие. Острые наконечники были магически замаскированы среди прутьев, и, если бы я не видел реальной картины, я бы удивился, осознав, что симпатичная метелка проткнула мои жизненно важные органы насквозь.

Однако я разбирался в заклинаниях фэйри и заметил, что двое из четверых неприятелей вооружены копьями. Но пока я гадал, что к чему, третий фэйри начал обходить меня по кругу, и я занервничал еще сильнее. Кстати, под личиной людей они выглядели как самые обычные фэйри – полуголые красавцы без крыльев, совсем как ребята из рекламных роликов или клоны Орландо Блума в роли Леголаса.

Фэйри с копьями атаковали меня с двух сторон, но я пригнулся и резко отмахнулся от них. Затем я метнулся в сторону и сдавил третьему фэйри горло. Оказалось, что дышать, когда у тебя сломано адамово яблоко, совсем не просто. Итак, минус два врага. Но фэйри – весьма резвый народец, и я не видел в их глазах намека на жалость!

Когда я бросился в атаку, то оставил свою собственную спину без защиты, поэтому я крутанулся на месте и напружинился, чтобы блокировать удар, который, я не сомневался, неминуемо грядет. И я был прав – сверкающий меч, описав в воздухе дугу, уже приближался к моей голове. Я сумел остановить его, но острие все же пропороло мою руку. Было очень больно, но не так, как если бы он достиг конечной цели и раскроил мой череп. Я поморщился и, кинувшись на врага, нанес мощный удар раскрытой ладонью прямо в солнечное сплетение фэйри. Он отлетел к стене, укрепленной железными прутьями.

Трое выведено из строя. Я улыбнулся.

Теперь я мог подводить итоги. Трое фэйри пострадали не только физически, но и были отравлены магией после контакта со мной. Мой амулет связан с моей же аурой, и фэйри, разумеется, быстро смекнули, что я представлял собой Железного Друида – их наихудший кошмар во плоти. Моя первая жертва начала рассыпаться в прах, двое других стояли на пороге трагического сознания того, что все мы – лишь пыль, которую унесет ветер.

Я сбросил сандалии и прыгнул влево, освободив для фэйри стену, напичканную смертоносным железом. С точки зрения стратегии идея была прекрасной – я как раз находился возле цветника и мог позаимствовать у земли силу, дабы закрыть рану и заглушить боль. Я решил, что ткани мышц я залатаю позже – сейчас моя главная задача состояла в том, чтобы остановить кровотечение. В мире существует множество неприятных и пугающих вещей, которые не слишком дружелюбно настроенный маг в состоянии сотворить, используя кровь.

Я шагнул на землю и стал вбирать в себя ее силу, чтобы излечиться, я одновременно послал сигнал – нечто вроде мгновенного сообщения – моему знакомому железному элементалю, иначе говоря, духу определенной стихии.

Я вкратце поведал ему о том, что прямо передо мной стоит парочка фэйри, и, если элементаль хочет ими полакомиться, я не буду возражать.

Потом я благоразумно решил потянуть время и обратился к насупившимся фэйри:

– Исключительно любопытства ради, скажите-ка мне, парни, вы пытались меня захватить или убить?

Тот, что стоял слева от меня и сжимал в руке короткий меч, злобно прорычал:

– Говори, где меч!

– Какой меч? Тот, что ты держишь в руке? Он по-прежнему у тебя, громила.

– Ты знаешь, какой! Фрагарах Отвечающий!

– Понятия не имею, о чем вы. – Я покачал головой. – Кто вас послал, ребятки? Вы уверены, что напали на того, кто вам действительно нужен?

– Да! – фыркнул тот, что был с копьем. – У тебя татуировки друида, и ты раскусил нашу иллюзию.

– Многие маги на такое способны. Кроме того, в наши дни не только друиды предпочитают кельтские орнаменты. Пораскиньте мозгами, парни. Вы заявились сюда и спрашиваете меня про какой-то меч, но, будь он у меня, я бы моментально вытащил его из ножен. А давайте я дам вам подсказку: вероятно, вас отправили ко мне, чтобы вы встретили здесь свою смерть. Кстати, мотивы вашего хозяина абсолютно чисты?

– Мы встретили свою смерть? – выкрикнул тип с мечом, захлебываясь от возмущения. – Пятеро – против одного?

– Сейчас вас уже двое, на случай, если вы пропустили ту часть, где я прикончил троих ваших товарищей. Может, тот, кто вас послал, знал, что вас ждет?

– Энгус Ог никогда бы так с нами не поступил! – заорал тип с копьем, подтвердив мои подозрения. Я услышал имя, которое преследовало меня два тысячелетия. – Мы с ним одной крови!

– Энгус Ог хитростью выгнал собственного отца из дома! Родственные связи для таких типов, как он, не имеют ни малейшего значения. Послушайте, я тут давно, а вы нет. Кельтский бог любви любит лишь себя самого. Он не станет тратить время или рисковать, отправившись в разведку, поэтому посылает крошечный отряд своих родственничков, которых ему не жалко потерять, всякий раз, когда думает, что напал на мой след. Если они возвращаются целыми и невредимыми, он понимает, что надо и дальше продолжать поиски. Ясно вам?

На физиономиях фэйри отразилось понимание ситуации, и они даже приняли боевые стойки. Фэйри опоздали – к тому же они смотрели на меня, а не на фасад моего магазина.

А прутья в стене моей лавки бесшумно раздвинулись и превратились в челюсти с железными зубами. Черная гигантская пасть потянулась к моим врагам и тотчас захлопнулась, вцепившись в плоть фэйри, как будто это был творог или желе. В следующее мгновение элементаль с хлюпаньем втянул в себя обоих фэйри с такой скоростью, что они успели лишь сдавленно взвизгнуть. Заклинание рассеялось, оружие с лязгом упало на тротуар. Гигантские челюсти сомкнулись, наградив меня мимолетной довольной ухмылкой.

Перед тем как исчезнуть, элементаль успел короткими вспышками эмоций и образов, которые они используют вместо слов, сказать:

‹Друид позвал, и я пришел. Фэйри очень вкусны. Благодарю›.

А потом железный рот вновь превратился в оконную решетку.

Глава 2

Я огляделся по сторонам, чтобы проверить, не было ли поблизости свидетелей моей схватки с фэйри. К счастью, вокруг никого не оказалось – ланч был в самом разгаре. Мой магазинчик находится к югу от университета на Эш-авеню, а все ресторанчики и кафе расположены к северу, на Эш и Милл-авеню.

Я подобрал с тротуара оружие и отпер дверь. С улыбкой взглянув на вывеску «УШЕЛ НА ЛАНЧ», я перевернул ее на «ОТКРЫТО» и подумал, что мне предстоит небольшая уборка. Отправившись в чайную зону, я наполнил кувшин водой и проверил свою руку. Она до сих пор была красной и распухшей, но быстро приходила в норму, а боль мне и вовсе удалось блокировать. Однако я не хотел рисковать и не стал нагружать свои измотанные мышцы дополнительной работой, решив, что лучше мне сделать две ходки. Я достал бутылку с отбеливателем из-под раковины и, оставив кувшин на прилавке, вышел на улицу, полил отбеливателем пятна крови на тротуаре и вернулся за водой, чтобы их смыть.

После того как я справился с кровью и опять потащился в магазин, в дверной проем прямо следом за мной умудрилась влететь очень крупная ворона. Она уселась на бюст Ганеши, расправила крылья и угрожающе распушила перья. Это была Морриган, Собирательница павших и богиня войны, и она назвала меня моим ирландским именем.

– Сиодахан О'Суилибхаин, – театрально прокаркала она. – Нам нужно срочно побеседовать.

– А ты не могла бы принять облик человека? – парировал я, поставив кувшин сушиться. Я наконец-то заметил пятно крови на амулете и снял его, чтобы помыть. – Мне не нравится, когда ты со мной разговариваешь в птичьем виде. Тебе известно, что клюв не в состоянии выговаривать фрикативные звуки?

– Я прилетела сюда вовсе не для урока по лингвистике, – заявила Морриган. – У меня плохие новости. Энгус Ог знает, что ты здесь.

– Угу. Понятно. Ведь именно ты и позаботилась о пяти мертвых фэйри?

Я положил амулет на прилавок и потянулся за полотенцем, чтобы его просушить.

– Я отправила их к Мананнан Мак Лиру,[3] – сказала Морриган, упомянув кельтского бога, который провожает покойников в страну мертвых. – Но это еще не все. Энгус Ог самолично явится сюда, и, полагаю, он уже в пути.

Я застыл как вкопанный.

– Ты уверена? – спросил я. – У тебя точные сведения?

Ворона раздраженно захлопала крыльями и проскрипела:

– Если станешь дожидаться точных сведений, может стать слишком поздно!

Меня окатила волна облегчения, и напряжение, сковавшее плечи, растаяло.

– Значит, ты принесла мне очередное пророчество, – пробормотал я.

– Нет, предсказание было абсолютно точным, – возразила Морриган. – Вокруг тебя сгущаются тучи, и тебе следует бежать, если ты хочешь уцелеть.

– Все повторяется! Ты рассказываешь подобные истории каждый год, – усмехнулся я. – То сам Тор хочет раскрошить меня, то один из Олимпийцев намеревается меня казнить! Я ничуть не удивлен. Помнишь, что ты твердила раньше? Аполлон обиделся на меня за связь с университетской баскетбольной командой «Аризона Стейт Сан Девилз»...

– Сейчас все иначе.

– И не важно, что я даже не посещаю университет, а просто работаю рядом. Ты сказала, что он прилетит сюда на своей золотой колеснице и нашпигует меня стрелами.

Ворона со смущенным видом повозилась на бюсте.

– Тогда это казалось вполне правдоподобной интерпретацией.

– То, что греческий бог солнца почувствовал себя оскорбленным из-за невнятных отношений древнего друида с местной баскетбольной командой, показалось тебе правдоподобным?

– Основные положения были верными, Сиодахан. Ты попал под обстрел.

– Ага. Соседские ребятишки прокололи шины моего велосипеда, выстрелив в них дротиками, Морриган. По-моему, ты несколько преувеличила грозившую мне опасность.

– Но тебе нельзя здесь оставаться. Предзнаменования очень плохие.

– Ладно. – Я вздохнул, сдаваясь. – Выкладывай.

– Я недавно общалась с Энгусом...

– Что? – Если бы я в этот момент что-то ел, я бы подавился. – Вы ведь ненавидите друг друга!

– Верно, но это не означает, что мы не можем разговаривать. Я отдыхала в Тир на Ног после визита в Месопотамию, где от души попировала – а ты не бывал там в последнее время? Отличное местечко, чтобы поразвлечься.

– Прошу прощения, но смертные называют это местечко Ирак – и, нет, я не бывал там уже несколько веков.

У нас с Морриган совершенно разные представления о веселье. Будучи Собирательницей павших, она просто обожает затяжные войны. Морриган встречается на поле боя с Кали и валькириями, и они устраивают божественный пир. Я же перестал считать войны чем-то потрясающим и великолепным еще после первых Крестовых походов.

А теперь я вообще переключился на бейсбол.

– И что Энгус?... – произнес я.

– Он улыбнулся и посоветовал мне присматривать за друзьями.

У меня глаза на лоб полезли.

– У тебя есть друзья?

– Нет, конечно. – Морриган возмущенно повела клювом из стороны в сторону. – Хотя Геката довольно забавная, и мы с ней частенько пересекаемся. Я полагаю, Энгус намекал на тебя.

Мы с Морриган заключили своего рода соглашение (хотя, на мой вкус, наш договор был несколько неопределенным), что она не придет за мной до тех пор, пока мое существование на белом свете вызывает у Энгуса Ога приступы слепой ярости. Это не совсем дружба – Морриган не из тех, кто такое позволяет, – но мы давно знаем друг друга, и она иногда меня навещает, чтобы защитить от всяческих неприятностей.

– Я буду чувствовать себя глупо, – объяснила Морриган, вытаскивая меня из Битвы при Габре, – если тебе отрубят голову, но ты все равно не умрешь. Я буду вынуждена давать объяснения. Поэтому постарайся не ставить меня в неловкое положение. В будущем мне придется забрать твою жизнь, и до того момента я намерена сохранить свою репутацию.

Жажда мести бушевала в моей крови, и я чувствовал, как магия течет по татуировкам – в том сражении я участвовал на стороне фениев и отчаянно стремился добраться до напыщенного сноба короля Карбре. Но Морриган выносила окончательный вердикт, а когда богиня смерти говорит, что ты должен покинуть поле боя, ты беспрекословно ей подчиняешься. После того как началась моя – теперь уже многовековая – вражда с Энгусом Огом, Морриган всегда пыталась предупредить меня об опасности, поэтому я думаю, что мне следует испытывать по отношению к богине искреннюю благодарность. По крайней мере, Морриган никогда не склонна недооценивать силы моего противника и не забывает сообщать мне о его кознях – а ее страсть к преувеличениям можно расценивать как милую черту характера.

– Он специально ввел тебя в заблуждение, спутав твои мысли, Морриган, – проворчал я. – Энгус нередко такое проделывает.

– Ты прав. Но я посоветовалась со стаей воронов, и их предзнаменования касательно твоего положения были удручающими. – Я поморщился, но Морриган продолжала прежде, чем я успел ее перебить: – К сожалению, ты не слишком веришь в предсказания и требуешь точности, поэтому я обратилась к гадательным палочкам.

– Ух ты! – выдохнул я.

Неужто Морриган всерьез отнеслась к вопросу моей жизни и смерти?

Существует множество способов бросать камни, руны или еще как-то использовать эти предметы, интерпретируя их комбинации в качестве картин будущего. Я в принципе не против подобного гадания – наблюдение за облаками или полетом птиц порой озадачивает меня куда больше, хотя и бросание палочек также означает чистую случайность. Птицы летают, поскольку хотят есть, спариваться или найти что-нибудь подходящее для своего гнезда, да и судить о моем или чужом будущем по рисункам на небе представляется мне нелепейшим занятием. С точки зрения логики швыряние палок на землю с гадательной целью ничем не лучше, однако здесь есть некий важный момент. Мое участие в ритуале и энергия обязательно привлекут Судьбу, которая остановится и молвит: «Вот такая пьеса и развернется на подмостках твоего личного театра».

В прошлом друиды приносили в жертву животных и узнавали о будущем по их внутренностям, но лично я считаю данную практику нездоровой и расточительной – ведь хорошего цыпленка, быка или барана использовали не по назначению. Сегодня люди говорят о таких методах гадания: «Какая жестокость! Почему они просто не могут быть веганами, как я?» Но вера друидов предполагает вполне счастливую жизнь после смерти, а возможно, и перерождение, причем не один раз, а целых десять. Поскольку душа никогда не умирает, разве имеет значение, если плоть пострадает от ножа? Но жертвоприношения – это не мое. Есть гораздо более привлекательные и надежные способы заглянуть Судьбе под юбки.

Друиды вроде меня кладут в мешок двадцать палочек, помеченных, с использованием огамического письма, именами двадцати деревьев Ирландии. Каждая несет огромный пророческий смысл – почти как карты Таро.

Расположение палочек относительно самого гадающего и является предсказанием. Естественно, положительные предзнаменования могут запросто соседствовать с негативными, что не очень-то и вдохновляет...

Итак, надо вслепую извлечь из мешка пять палочек и швырнуть их перед собой, а потом интерпретировать полученные результаты.

– И что получилось? – спросил я у Морриган.

– Четыре легли не так, как надо, – сказала она и, повернув голову с черными бусинами глаз, посмотрела на меня в упор.

– И какие деревья с тобой говорили?

Морриган нахохлилась. Наверное, она приготовилась к тому, что после ее ответа я хлопнусь в обморок совсем как стянутая корсетом барышня из романа Джейн Остин.

– Фейрн, Чиннех, Ньетал, Ора, Ийо.

Ольха, Остролист, Тростник, Вереск и Тис. Первый символизировал воина и был одновременно однозначным и невнятным символом. Остальные сообщали, что некоего воина, кем бы он ни был, ждут крупные неприятности. Остролист указывал на тяжелые испытания и серьезные вызовы, Тростник кричал о страхе, Вереск предупреждал о неожиданностях, ну а Тис предсказывал верную смерть.

– Ясно, – проговорил я равнодушным тоном. – И каким образом воин и смерть вступают во взаимоотношения?

– Тис лег поперек Ольхи.

Понятно. Воин умрет. Он удивится появлению смерти, испугается до ужаса, будет отчаянно с ней сражаться, но она неизбежна.

Морриган заметила, что я присмирел, и спросила:

– И куда ты направишься?

– Я еще не решил.

– В пустыне Мохаве есть отличные уединенные места – не чета твоему захолустью, – прокаркала она.

Похоже, Морриган хотела произвести на меня впечатление своим знанием американской географии, поскольку прокололась на Ираке. Мне стало интересно, известно ли ей про распад Югославии или про то, что Трансильвания является частью Румынии. Бессмертные обычно не обращают внимание на геополитику.

– Морриган, я пока еще нахожусь в раздумьях.

Ворона, сидевшая на бюсте Ганеши, ничего не ответила, но ее глаза на короткое мгновение обрели алый цвет, и, должен признать, мне стало немного не по себе. Морриган действительно не являлась моим лучшим другом, и я был в курсе, что наступит день – возможно, именно сегодня, – когда она решит, что я засиделся на этом свете.

Вероятно, ей надоело терпеть мое высокомерие. Ладно, тогда мне конец.

– Дай мне пару минут, чтобы поразмышлять над предсказанием, – сказал я и осекся.

Мне следовало быть поосторожнее со словами!

Глаза-бусины Морриган опять полыхнули огнем, а ее голос зазвучал тише, чем прежде, но от едва заметных обертонов у меня волосы зашевелись на затылке.

– Ты намерен сравнить свое умение толковать предсказания с моим?

– Разумеется, нет! – поспешно выпалил я. – Я лишь пытаюсь осознать смысл сказанного тобой, Морриган. Можно мне порассуждать вслух? Ольха-воин необязательно означает меня, правда?

Алый цвет радужки сменился на привычный агатовый, и Морриган принялась раздраженно елозить на бюсте.

– Конечно, – согласилась она, успокоившись. – Технически это может быть любой из тех, кто выступит против тебя, если ты одержишь победу. Но я думала о тебе, когда бросала палочки, поэтому вероятность того, что воином являешься именно ты, очень и очень высока. Грядет битва, и твои желания не имеют ни малейшего значения.

– Позволь мне задать тебе вопрос, Морриган. Ты ведь позволила мне прожить столько веков, потому что это приводит в ярость Энгуса Ога, верно? Значит, мы с ним каким-то образом связаны в твоем сознании. Поэтому, когда ты бросала палочки, могло ли так случиться, что ты думала и про него?

Морриган громко каркнула, соскочила с бюста, затем снова прыгнула на голову Ганеши и расправила крылья. Мой вопрос ей ужасно не понравился, но она быстро поняла, к чему я веду.

– Такое возможно, – прошипела она. – Но маловероятно.

– Но тебе придется признать, Морриган, весьма низкую вероятность того, что Энгус Ог покинет Тир на Ног и сам начнет охотиться за моей скромной персоной. Он наймет себе замену, как делает уже много веков.

Сила Энгуса заключалась в умении очаровывать, строить козни и влюблять в себя людей до такой степени, что они с радостью соглашались оказать ему любую услугу – к примеру, прикончить отбившегося от рук друида. За прошедшие годы он отправлял ко мне и головорезов, и убийц – меня, между прочим, очень порадовали египетские мамелюки на верблюдах! По-моему, эгоцентризм Энгуса зашкаливал: он считал, что принимать собственноличное участие в погоне за мной для него унизительно, особенно если вспомнить, что мне до сих пор удавалось уцелеть.

– А с фэйри, которых он пошлет ко мне, я справлюсь в два счета, – самодовольно произнес я.

Ворона слетела с бюста Ганеши и устремилась к моему лицу, но, прежде чем я начал беспокоиться, что она выклюет мне глаза, птица будто растаяла в воздухе.

Теперь передо мной материализовалась обнаженная изысканная женщина с молочно-белой кожей и волосами цвета воронова крыла. Морриган в роли соблазнительницы застала меня врасплох. Ее запах взбудоражил мои инстинкты, и, прежде чем она ко мне прикоснулась, я уже был готов пригласить ее к себе в спальню. В принципе мой магазин тоже прекрасно подошел бы для данной цели. Взять хотя бы место возле стола, где я обычно пью чай...

Богиня положила руку мне на плечо и провела ногтями по моей шее, заставив меня невольно вздрогнуть. Легкая улыбка заиграла в уголках ее губ, она прижалась ко мне всем телом и, наклонившись, прошептала на ухо:

– А что, если Энгус наймет суккубов, которые должны будут тебя убить? А ведь ты исключительно мудрый и древний друид, не правда ли? Жаль, что ты умрешь в мгновение ока, если он узнает про твою слабость...

В крошечном уголке моего сознания появилась мысль, что мне надо прислушаться к ее словам, но другая часть меня могла думать только о чувствах, которые Морриган во мне вызывала. Сама же Морриган внезапно отпрянула в сторону. Я попытался ее схватить, но она влепила мне увесистую пощечину и велела быть начеку именно в ту секунду, когда я без сил повалился на пол.

Я подчинился Морриган. Колдовской аромат феромонов бесследно улетучился. Моя щека горела: боль сразу же прогнала физическое желание.

– Спасибо тебе, – хриплым голосом произнес я. – Я мог бы трахнуть все, что оказалось бы на моем пути.

– Ты почти попался, Сиодахан. Энгус может заплатить смазливой смертной женщине, и она сделает за него черную работу.

– Он пробовал это провернуть, когда я в последний раз был в Италии, – сказал я, вцепившись в край раковины, чтобы подняться на ноги. Морриган не из тех, кто протягивает мужчине руку помощи. – А с суккубами я тоже встречался. У меня есть амулет, который оберегает меня от всяких тварей.

– И почему ты его не носишь?

– Я его снял пару минут назад, чтобы помыть. Имей в виду, что в моем магазине мне вообще никакие потусторонние силы не страшны.

– Очевидно, ты не совсем друид, потому что прямо сейчас ты общаешься со мной, – усмехнулась Морриган.

Она продолжала оставаться обнаженной... а я почему-то подумал о том, что, если бы в мою оккультную лавку забрел какой-нибудь покупатель, он был бы несколько шокирован.

– Прошу прощения, Морриган, я защищен от всех, кроме Туата Де Дананн. Если ты будешь внимательна, то заметишь заклинания, которые здесь повсюду. Они должны удержать фэйри и тех адских монстров, которые согласятся работать на Энгуса.

Морриган подняла голову, в ее глазах появилось отрешенное выражение, а, в свою очередь, я понял, что интуиция меня не обманула: в мой магазин ввалилась пара невезучих студентов. Они уже прилично набрались, несмотря на то что до вечера было далеко. Сальные волосы, концертные футболки, джинсы и многодневная щетина. Я таких повидал достаточно: придурки, решившие проверить, нет ли у меня под аптекарским прилавком чего-нибудь занятного. Разговор с ними обычно начинался с вопроса, обладают ли мои травы медицинским эффектом. Получив утвердительный ответ, они спрашивали, есть ли у меня нечто галлюциногенное. Обычно я продаю этим типам мешочек со смесью шалфея и тимьяна под каким-нибудь экзотическим названием и отправляю покупателей предаваться безудержному веселью. Дело в том, что я не придерживаюсь строгих правил, когда речь идет о том, чтобы освободить безмозглых ребят от денежных накоплений.

На следующий день у них будет раскалываться голова, и они никогда не вернутся в мой «Третий глаз».

Однако я опасался, что они увидят Морриган и теперь не выйдут из моего магазина живыми.

И, ясное дело, парень в майке с изображением толстяка Мит Лоуфа[4] тотчас заприметил голую Морриган и показал на нее своему приятелю, облаченному в футболку с надписью «Айрон Мэйден». Но разве могло быть иначе? Морриган стояла в центре торгового зала, уперев руки в бедра, и демонстрировала бедолагам свою поистине безупречную попку. Что ж, Морриган была и впрямь похожа на ожившую богиню!

– Смотри, какая цыпочка, чувак! – воскликнул «Мит Лоуф».

– Ого! – выдохнул «Айрон Мэйден» и опустил очки на самый кончик носа, чтобы насладиться зрелищем. – Горячая штучка.

– Эй, крошка, – изрек «Мит Лоуф» и шагнул к Морриган. – Если тебе нужна одежда, я с радостью сниму для тебя штаны.

И «Мит Лоуф» вместе со своим приятелем принялся гоготать над своей остротой, изрыгая «ха-ха-ха» со скоростью пулеметной очереди. Звуки, которые они синхронно издавали, напоминали крики осла, причем очень глупого – под стать им самим.

Глаза Морриган опять вспыхнули алым огнем, и я решил взять ситуацию под контроль.

– Морриган, пожалуйста, только не в моем магазине! Мне придется потратить кучу времени, чтобы прибраться.

– Они должны умереть за свою дерзость, – угрожающе процедила Морриган.

При звуке ее голоса я поежился.

Любому, кто хотя бы поверхностно знаком с мифологией, известно, что делать сексуальные выпады в адрес богини равноценно самоубийству. Помните, что Артемида сделала с парнем, который случайно увидел, как она купалась?

– Я понимаю, что их надо наказать за их оскорбительное поведение, – пробормотал я, – но, может, лучше приструнить ребят в другом месте. Не нужно усложнять мне жизнь, Морриган. Я буду тебе чрезвычайно признателен.

– Ладно, – прошептала она, – я пока еще не голодна.

И Морриган повернулась к студентам, чтобы те могли полностью насладиться ее прелестями. Они пялились на ее бедра и продолжали что-то лопотать. Однако, когда Морриган заговорила и от ее неземного голоса задрожали стекла в окнах, они тут же переключились на ее лицо и остолбенели. Наконец-то бедолаги сообразили, что перед ними вовсе не городская девчонка, которая рассвирепела от их нахальства.

– Приведите свои дела в порядок, смертные, – прогремела Морриган, когда внезапный порыв ветра растрепал их шевелюры. – Сегодня я буду пировать вашими сердцами за оскорбление, которое вы мне нанесли. Даю вам слово Морриган.

Я посчитал ее реплику излишне мелодраматичной, но проявил мудрость и не осмелился критиковать богиню смерти.

– Слушай, придурок, что здесь происходит, черт подери? – взвизгнул «Айрон Мэйден» на две октавы выше прежнего.

– Без понятия, дружище, – откликнулся «Мит Лоуф». – Пожалуй, теперь я ее не хочу. И собираюсь отсюда свалить.

И они оба помчались к двери, толкаясь и налетая друг на дружку.

Морриган наблюдала за ними с любопытством хищника, а я помалкивал, пока она следила за бегством неоперившихся юнцов. Затем она повернулась ко мне и воскликнула:

– Грязные скоты! Они себя осквернили.

Я хмыкнул:

– Ага, но охота на них вряд ли тебя развлечет.

Я не собирался их защищать или просить Морриган отменить казнь: единственное, что я мог сделать, – просто попытаться убедить богиню, что гонка за ними не стоит ее усилий.

– Ты прав, – вымолвила Морриган. – Жалкое подобие настоящих мужчин. Но они умрут сегодня вечером. Я поклялась.

Увы, ничего не поделаешь, подумал я и вздохнул.

Морриган успокоилась и опять обратилась к моей персоне.

– Твои охранные заклинания действительно незаметны и необычайно сильны, – произнесла она, и я кивнул. – Но они не спасут тебя от Туата Де Дананн. Я советую тебе искать убежище.

Я поджал губы и погрузился в размышления, чтобы дать ей достойный ответ.

– Я ценю твой совет и безмерно тебе благодарен за беспокойство о моем благополучии, – проговорил я, – но я не знаю лучшего места, где я мог бы себя защитить. Я в бегах два тысячелетия, Морриган, и я устал. Если Энгус и впрямь намерен за мной явиться – значит, такова моя судьба. Хотя он будет слаб в Аризоне, как и везде на земле. Пора нам с ним разрешить наши разногласия.

Морриган пристально посмотрела на меня:

– Неужели ты готов с ним сразиться?

– Да, Морриган, я сделал свой выбор.

Я лукавил, но общеизвестно, что Морриган не умеет отличать вранье от правды. Она славится эксцентричными убийствами и пытками ради удовольствия.

Морриган пожала плечами:

– Это попахивает глупостью, а не храбростью, но будь что будет. Дай-ка взглянуть на твой амулет.

– Сейчас, Морриган! Только не могла бы ты сперва приодеться, чтобы не шокировать смертных своей красотой.

Морриган фыркнула. Она была сложена, как супермодель, рекламирующая нижнее белье «Виктория Сикрет». Лучи послеполуденного солнца озаряли ее гладкую, безупречную кожу, белую, точно кондитерский сахар.

– Почему-то в вашем ханжеском веке обнаженное тело является преступлением. Но, наверное, будет разумно склонить голову перед местными обычаями.

Она взмахнула рукой, и черный плащ, появившийся из воздуха, скрыл ее тело. Я улыбнулся и взял с прилавка оберег.

Думаю, правильно было бы назвать его фермуар с шармами – конечно, не из тех, что украшают браслеты «Тиффани». В шармах запечатаны магические формулы, которые помогают мне создавать долгоиграющие заклинания. У меня ушло семьсот пятьдесят лет, чтобы завершить работу над фермуаром (кстати, в его основе лежал железный амулет, защищавший меня от фэйри и других магических созданий). Но я был вынужден потратить на это столько времени – Энгус, жаждущий моей смерти, строил против меня все новые и новые козни.

Итак, я соединил оберег со своей аурой – сложная процедура моего собственного изобретения! – но результат того стоил. Он сделал меня неуязвимым для любого из мелких фэйри. Дело в том, что фэйри не выносят железа ни в каком виде: оно является антитезой волшебства – причина, по которой магия умерла в этом мире, когда наступил Железный век. Я потратил триста лет на то, чтобы спаять фермуар со своей аурой, зато в результате я получил отличную защиту и стал настоящим Кулаком Смерти для любого фэйри, стоило мне к нему прикоснуться. Ну а остальные четыреста пятьдесят лет ушли на создание дополнительных оберегов и поиск способа заставить их работать в непосредственной близости от железа и моей измененной ауры.

Проблема с представителями племени Туата Де Дананн состоит в том, что они являются самыми загадочными магическими существами во вселенной – в отличие от иных созданий, рожденных в краю фэйри. Вдобавок они настолько преуспели в магии, что ирландцы присвоили им статус богов. Поэтому железные решетки моей лавочки нисколько не пугали Морриган и ее соплеменников, и моя аура не могла причинить им никакого вреда. Но, разумеется, железо не являлось бесполезным компонентом: с его помощью я до сих пор противостоял чужому колдовству и мог потягаться с любым противником.

Короче говоря, неприятелю пришлось бы атаковать меня в жаркой схватке, если бы он решил со мной поквитаться.

Именно это и стало причиной моей живучести. Если забыть про Морриган, конечно. Туата Де Дананн ненавидят участвовать в сражениях, поскольку они, как и я, могут погибнуть от удачно нанесенного удара мечом. Благодаря магии они продлили свою жизнь на тысячелетия (так же как и я, остановивший признаки собственного старения), однако насилие может грозить им смертью, как уничтожило Луга, Нуаду[5] и подобных им. Так что эти хитрецы предпочитают пользоваться услугами наемных убийц, а еще прибегают к различным ядам и прочим уловкам.

Думаю, Энгус Ог испробовал на мне почти все.

– Замечательно! – воскликнула Морриган, поглаживая мой амулет.

– Он не универсален, – напомнил я ей, – но вполне надежен.

Она посмотрела на меня:

– Как ты его сделал?

Я пожал плечами:

– Я запасся терпением. Железо можно подчинить своей воле, если она тверже и сильнее. Но это медленный и трудоемкий процесс, занимающий века, и тут нельзя обойтись без элементаля.

– А что с ним происходит, когда ты меняешь форму?

– Он уменьшается или увеличивается до нужного размера – первое, чему я научился, когда амулет был готов.

– Никогда не видела ничего подобного! – Морриган нахмурилась. – И кто познакомил тебя с такой магией?

– Никто. Амулет – мое собственное изобретение.

– В таком случае ты меня ему научишь, друид, – приказным тоном изрекла богиня.

Я промолчал, взял у Морриган фермуар, покрутил его в руках и продемонстрировал богине дополнительный оберег – серебряный прямоугольник с барельефом, изображавшим выдру.

– Когда оберег активирован, он позволяет мне дышать под водой и чувствовать себя там как в родной стихии. Вместе с железным амулетом, который находится в центре, он ограждает меня от коварных роанов,[6] сирен и им подобных. Он делает меня вторым после Маннанана Мак Лира[7] в море. Я потратил более двухсот лет на то, чтобы он стал безупречным! И он – всего лишь один из многочисленных ценных оберегов в фермуаре. Что ты мне предложишь в обмен за знание?

– Долгую жизнь, – будто выплюнула Морриган.

Я усмехнулся. Морриган никогда не отличалась дипломатичностью.

– Неплохое начало переговоров, – ответил я. – Но нам надо кое-что уточнить. Я научу тебя новой магии друидов, которую с невероятным трудом оттачивал путем проб и ошибок на протяжении веков, в обмен на то, что ты навсегда забудешь о моей смерти – то есть ты меня не заберешь никогда.

– Ты просишь истинного бессмертия.

– А ты за него получишь магию, которая сделает тебя высшим божеством среди Туата Де Дананн.

– Я и так высшее божество, друид, – прорычала она.

– Твоя кузина может с тобой не согласиться, – заявил я, подумав про богиню Бригиту,[8] которая правила в Тир на Ног в качестве «первой леди» среди фэйри. – В любом случае, вне зависимости от твоего решения, обещаю тебе, добровольно и без принуждения следующее: я никогда и ни при каких обстоятельствах не стану учить этой магии ни одну из твоих родственниц.

– Хорошо, – произнесла Морриган, и я немного расслабился. – Ты мне расскажешь, как создал каждый оберег из твоего магического фермуара, а также откроешь секрет того, как связал железо со своей аурой, и я позволю тебе жить вечно. Таков будет наш договор.

Улыбнувшись, я посоветовал ей найти брусок железа для своего будущего амулета, и тогда мы сможем начать.

– Но я считаю, что ты должен бежать отсюда, причем немедленно, – заметила она, когда мы скрепили сделку. – Я, конечно, сдержу слово и не стану тебя забирать, но это не означает, что тебе не будет угрожать опасность от других богов смерти. Если Энгус тебя победит, один из них рано или поздно пожалует к тебе в гости.

– Позволь мне волноваться по поводу Энгуса, – парировал я.

Это давно вошло у меня в привычку. Если любовь и ненависть являются двумя сторонами одной медали, то, по моему мнению, вероломный бог любви очень много времени уделял ненависти – особенно когда речь шла обо мне. А у меня и так хватало проблем. Кроме того, я был постоянно вынужден заботиться о своем здоровье и физическом состоянии – ведь если я бы лишился конечности, она бы не отросла снова. Бессмертие не делало меня неуязвимым. Вспомните, во что вакханки превратили парня по имени Орфей!

– Поступай, как тебе угодно, – ответила Морриган. – Но в первую очередь опасайся людей. По просьбе Энгуса один из них нашел тебя в некоем Интернете. Тебе известно про эту вещь?

– Я пользуюсь им каждый день, – заявил я.

Морриган не была ретроградом, но иногда ее неосведомленность меня поражала.

– Основываясь на словах информатора, Энгус Ог повелел отправить сюда несколько фир болгов,[9] дабы они подтвердили, что Аттикус О'Салливан – это действительно ты.

– Спорить не буду, я поступил как настоящий болван, – проворчал я, покачав головой и сообразив наконец, как они меня нашли.

Выражение лица Морриган смягчилось, она коснулась пальцами моего подбородка и потянулась ко мне губами. Черный плащ растаял, и теперь она стояла передо мной, точно ожившая картинка из журнала. Пьянящий аромат всего, о чем только может мечтать мужчина, ударил мне в ноздри, хотя его действие было не столь мощным, поскольку я уже успел надеть свой фермуар. Морриган страстно меня поцеловала и с насмешливой улыбкой отодвинулась: она-то знала, какое действие на меня оказывает, вне зависимости от силы своего колдовства.

– Никогда не снимай свой амулет, – прошептала она. – И позови меня, друид, когда я тебе понадоблюсь. А сейчас мне нужно поиграть с двумя представителями рода человеческого.

И богиня вновь превратилась в боевую птицу и вылетела в дверь моего магазина, которая распахнулась настежь, чтобы выпустить ее на волю.