Очерки

Так бывало всегда. Стоило мне с великим трудом навести порядок в своей вселенной и начать в ней жить, как она взрывалась, снова рассыпаясь вдребезги.

— Айрис Мердок, «Под сетью»

***

Началось все очень давно. На прошлой неделе, кажется. А может это было вчера.

А может вчера ещё не закончилось, как и прошлая неделя? Никто не знает.

"— У тебя все хорошо" — после этой фразы она выдумала себе того, кто может поддержать.

А как не выдумывать? От тебя отвернулся тот, кому ты доверял больше всего и ты, чувствуя себя преданным, придумываешь себе "утешителя".

Таким образом появился Матвей. Добрый, нежный, спокойный, хотя, лучше подходит сдержанный. Он приходил в сложные моменты жизни и помогал чувствовать себя намного лучше. Матвей - самое тайное откровение. Никто не должен знать о нем. У Матвея всегда самые теплые руки и самые крепкие объятья. И это спасало от многих бед.

Так было и тогда. Рина нашла себя плачущей на полу от того, что ничего не может изменить. Она просто не знает, как это делать. Как найти выход, если ты потерялся в коридорах собственного разума? Да и где найти силы, чтобы двигаться вперед?

Она рефлекторно гладила плечи, чтобы как-то остановить слезы. На секунду показалось, что кто-то гладит по волосам.

— Н е п л а ч ь, б у д е т в с е х о р о ш о. — Рина представляла его голос. Баритон. Обволакивающий и пробирающий до самых костей. Она чувствовала волнение Матвея. Его взгляд.

— Я п о м о г у т е б е. Ч т о п р о и з о ш л о? — Он обращался к ней так, будто отец к ребенку. То, что нужно было для Рины. Ведь ее отец так не говорил с ней. Он вообще никак не говорил. Просто серая фигура с табличкой "папа" на груди. Рина запомнила только запах табака, парфюма и его постоянное недовольство всем, чем можно. А вот Матвей был не такой. И это ей нравилось.

Отец вообще никогда не появлялся на важных событиях в жизни дочери. Не любил социум.

Становится обидно, когда подружки стоят с папами за ручку, а Рина смотрит в пол и понимает, что он не придет. Ему не до нее. Даже на выпускном. Ни на одном из них. Детский сад, средняя и старшая школы - отец обошел их стороной.

***

— Д а в а й, с а д и с ь н а п р о т и в с т е н ы. П р е д с т а в ь, ч т о т а м с и ж у я.

Это был их первый "разговор". Рина послушно села. Затем Матвей попросил ее рассказать о проблемах.

-— Ну, как сказать.. Ай, скажу как есть. Я чувствую себя лишней. Будто мне не место среди всех этих людей, не подхожу к ним. Просто лишний человек. Все, что бы ни сделала, что ни сказала — не так.

— И н е н а д о п о д х о д и т ь, О н е г и н.

— А с кем тогда общаться? — Рина даже не обратила внимание на то, что он сравнил ее с лишним человеком из литературы. — Я же человек. Значит, как и все остальные, социальна. Даже у интровертов и социофобов есть люди с которыми они общаются.

— Э т о т а к, — согласился Матвей. — П о д у м а й, н а с к о л ь к о ч а с т о т е б е д е л а л и б о л ь н о? Т ы п р а в д а х о ч е ш ь о б щ а т ь с я с э т и м и л ю д ь м и?

После этого Рина задумалась: действительно, надо ли ей это общение?
Люди стали постепенно отваливаться, а кого-то она отталкивала сама. Так проще. Проще не общаться.

Но проще, не значит легче. Комок обид, боли и невыносимой тоски - копился, а сказать некому. Может нужно было все выдать маме? Нет. Рина не хотела получать критику, вместо слов поддержки, а затем вдвойне считать себя бедной и несчастной. Ей хватит и этого.

Чувство, кстати, мерзкое. Ты понимаешь, что жалеешь себя, но это еще больше заставляет жалеть себя и отыгрывать драму "Бедный Я!" в трех актах. И, опять же, нельзя выбраться, если ты очень сильно погряз в этом болоте.

Матвей. А что он? Он пытался как-то помочь. Обнять, понятное дело, не мог, но Рине и простых представлений было достаточно. Они часто беседовали с того момента. О чем? Да обо всем на свете.

Рина хоть и не видела, но знала, что у него есть ямочки на щечках, как и у нее самой. Милая деталь, которая точно врежется в память. Рина точно не перепутает Матвея с кем-то еще. Он очень сильно выделялся среди всех ее воображаемых друзей.

***

— Мне просто тяжело. — Она вытирала слезы, а кожа начинала жечь. Не самые приятные ощущения. — Вся эта учеба.. Я не могу.

- М о ж е ш ь. Т ы с и л ь н а я, а с и л ь н ы е в с е м о г у т.

Если бы только Матвей понимал, что сильные люди таковыми не родились и не сами себя наполняют этой силой. Тогда, может быть, он сказал бы что-то другое. Но он не понимал. Да и, как должен был понять? Рина не объяснила, только думала. Матвей не лез в ее мысли, считая это не своим делом.

- Н е о т н о с и с ь к э т о м у, к а к к к а т о р г е. О н о ж е п о н а д о б и т с я т е б е в б у д у щ е м.

Он прав. Это нужно было для нее в будущем. Но только специальные предметы. Остальное Рина считала ненужным мусором. Оно(остальное) только портило все.

- П о м н и, к а к т е б я у в л е к а е т п р о ц е с с.

Помнить? Что такое помнить? Она даже имя свое забывала, а он просит помнить увлекательный процесс.

Странный ты, Матвей.

Рина лежала тихо. Слезы прекратились. Она боялась пошевелиться или слишком громко вздохнуть, смотрела в одну точку, боясь вспугнуть Матвея. Могло ли это произойти? Никто не знает. Вряд ли бы он испугался. А может Рина хотела услышать его(курсивом) дыхание, биение сердца?

В лучах, клонящегося к закату солнца, которые играли на стене, Рина увидела силуэт Матея. Как жаль, что только силуэт. Ей бы хотелось посмотреть в его глаза. Долго-долго ни отводя взгляда. Хотелось прижаться к нему, к такому чуткому и надежному, но тут только силуэт.. Она быстро, пока солнце окончательно не закатилось за соседний дом, обрисовала в своем воображении, как он мог выглядеть.

Темные волосы, аккуратно уложены; темно-карие глаза, которые на свету могли быть медовыми; костюм; слегка смугловатая кожа и, конечно, самые милые ямочки - вот он, идеальный. Будто бы снизошел с Олимпа в закатных лучах.
Интересно, он догадывается, о чем она сейчас думает, глядя на него? Наверняка. Но лезть и что-то говорить не хочет.

Показалось, что она слышала, как Матвей ухмыльнулся, но нет. Мама открыла дверь в комнату.

***

Мама. Она намного ближе отца. Только вот Рина не помнила ее лица. Помнила, что у мамы короткая прическа и голубые глаза. Остальное так размыто, что начинает мутить. А еще Рина помнила, что с мамой у них есть недопонимания, которые они никогда не скажут друг другу. Мама могла поделиться со всем миром, что дочь поступает не так, как хочется. Только в этот мир Рина как-то не вписывалась. А вот дочь(курсивом) не могла сказать, что ее что-то не устраивает. Таков порядок в семье советского образца. Сиди и помалкивай. Недовольство будешь при своих детях, и в своем доме, показывать, а не здесь. Под чужой(курсивом) крышей.

Мама не знает про Матвея и это Рину устраивает. Зачем делиться Матвеем? Он только ее. Улыбка. Вот, чем делилась Рина. Ничего лишнего, чтобы не напрягать. Ведь мама устает на работе. Ей часто не до дочки. Рина привыкла. Все нормально. Так и должно быть. Родитель обеспечивает тебя всем, ты не лезешь к нему со своими проблемами.

***

- Чего разлеглась? - Дежурная мамина фраза. Она говорилась на автомате и уже не несла в себе ни агрессии, ни недовольства. - Почисти картошку.

Дверь закрылась. Рина поднялась на локти. Матвея не было. Он исчезал всегда, когда рядом находились посторонние. Будто не любил этого.

Картошка, одна за одной оказывались в холодной воде; на фоне шла юмористическая передача, которую так сильно любит мама, вместо нудных, по ее мнению, видео научпоп каналов и видео Максима Каца, а Рина все обрисовывала Матвея. Думала, нужно ли добавить ему больше деталей? Или что-то убрать?

"Кап-кап"

Это кровь. Рина порезалась. Рука тут же оказалась под струей холодной воды. Она текла в свежую ранку и причиняла боль. Вода будто пыталась вымыть ту скверну, которая поселилась в Рине за последние полгода. Скверна была большой. Даже огромной. Будь она видна человеческому глазу, то на Рине только часть лица и осталась бы. Остальное покрылось темно-пурпурными пятнами.

А вдруг это Матвей был той самой скверной?
Нет. Ложь. Вычеркни это из своей головы, Рина.

- Ты до сих пор не почистила? - Теперь она слышала недовольство в словах мамы.

- Я порезалась, - Рина протянула руку.

- Аккуратнее и быстрее.

"Аккуратнее и быстрее" - что ж, Рина могла так делать. Но не сейчас. Ей слишком неинтересна какая-то там картошка, в отличии от Матвея.

Вот почему он понял ее с первого раза? Не был так резок, как мать? Наверное, потому что Рина выдумала его идеальным? Да, пожалуй.