Та ещё находка

Психологически же бог является именем, обозначающим комплекс представлений, группирующихся вокруг одного очень сильного чувства (сумма libido).
(Карл Густав Юнг «Либидо, его метаморфозы и символы»)

Туман оказывает удручающее действие. Истощенные холодом ветви наполовину мёртвых деревьев в предсмертных судорогах потянулись к окну. Фары проезжающих этим туманным ранним утром мимо окна автомобилей горячим ножом разрезают слоистую туманность, словно маргарин. Кипит чайник. Горячий туман вырывается из его ноздри. Спирально поднимается, шлёпается об потолок - и исчезает. Человек наблюдает за этим дымным потоком, очищающим паром. Наблюдает так, как скала наблюдает за течением реки подле себя: с уравновешенным интересом и отстранённостью. И даже когда река высохнет или изменит маршрут, скала всё будет её наблюдать перед собой - пусть и в мыслях. Вода вся выкипела. Конденсат по капле расставался с потолком. Газовую плиту частично затопило. Огонь недовольно зашипел, когда лужа попыталась подобраться к нему. Человек-скала зашевелился, смахнул окаменелость, поднялся и заставил огонь замолчать. Налил себе в кружку пара, сел и продолжил наблюдать за дымным потоком, очищающим паром. Мыслями человек далеко. Ему улыбаются знакомые лица с фотографий на тумбе. Но ему не улыбается вновь их увидеть. Туман в глазах сгущается. Мысли, как вкинутая в прозрачную воду кофейная гуща, пачкают настроение горькими мотивами переживаний. За окном зажигаются фонари. Искусственные светила кляксами отражаются на холодильнике, увешанном магнитами. Человек хочет думать. И вместе с тем - потерять возможность мыслить. Одно из двух. Только поскорее, пожалуйста. И он думает о том, как ни о чём не думать.

Ленивый стук в дверь. Человек слегка поворачивает голову, прислушивается и каменеет. Некто нежданный без особой охоты повторяет стук, а затем идёт стучаться в дверь соседнюю. Когда захлопывается дверь в подъезд, сотрясая железно звучащим эхо все этажи вплоть до пятого, человек отворяет дверь. Под ногами лежит безвкусно оформленный буклет. «Христос идёт! Готов ли ты?», и ниже - адрес церквушки, что спонсирует это печатное дело. На следующей странице - заповеди, на третьей странице - абстрактно изложенные рассуждения о важности истинной, религиозной, веры, на последней - снова: «Христос идёт!».

Человек разочарованно возвращается на кухню. Буклет использует как подстаканник для кружки. Никакого трепета или уважения не завибрировало в груди. Но время идёт. Стрелки настенных часов останавливаются на 01:00. Туман недвижимо смотрит через окно. В его нутре ворочаются, перевариваясь, разлагаясь, улица, дома и звёзды. Веет холодом. Вкрадывается тучная депрессивность, неизбежная рефлексия, тёплая ностальгия. И вдруг - объявляется Луна. Серебряная монета номиналом в тысячелетия. Человек мог бы рассчитаться ею с депрессией и освободиться. Но некое приятное послевкусие, будущий дребезжащий отголосок этого состояния делают такой рассчет невозможным. Человек снова набирает воду в чайник, снова ставит чайник на огонь кипятиться.

И вдруг начинает рассматривать печально-блаженное лицо Христа на буклете. Его удивляет, как долго просуществовал этот образ, какая легенда сложилась вокруг этого книжного персонажа. А неизвестность автора, который и приступил первым к написанию Библии, лишь добавляет изюминки. Способность человека воспринимать книжные события, как настоящие, имеющие место быть, играют немаловажную роль. А если?..

Человек задумался. Он рассматривает бога, или Бога всё-таки, как персонажа христианской «книги всех книг». А если?.. Если отбросить религию. Вера, в сущности, не составляющая религиозности, а её основа. Основа всегда появляется первой, и только потом над ней начинают нависать, взращенные ею же, религия, традиция, культ. Понятие бога было до христианства и будет после него. И вместе с тем, разве вопрос сводится к простому верю или не верю? Разве вера - не предположение, выдаваемое чувствами за правду, не самообман во имя истины?

Закипает чайник. Он кашляет паром. Он создаёт пар. Температура окружающей среды, в которую привёл его чайник, убивает пар. Сам создаёт, а потом наблюдает за уничтожением своего творения. Человек создал слово «бог», внёс в него некий смысл. А потом охладил воздух до такой степени, что оно исчезает. Осталась только обёртка. Можно же начинить её, чём захочется?

Выключается свет. Человек нащупывает на подоконнике подсвечник со свечой, зажигает её спичкой. Стает холоднее. Луна еле-еле брызжет светом на неотступный туман. Всеобъемлющая темнота ложится на плечи человека, сгибает его над землёй, не даёт поднять голову. Но он поднимает. И встречает взглядом туман. Бледное небо, костлявая Луна, молочный туман. В темноте человек чувствует себя комфортнее... Подле свечи.

Здесь как в Чистилище
Где то на задворках мира
Где нет ни дня ни ночи
И время выдумка хохочет.

Безграничное вместилище
Чью древность опоясывает лира
Губителен туман для всякой мочи
И всякого кто чего то хочет.

Здесь человек посмешище
Ему тут изменяет вера
Пустой звук сердца открывает очи
И лишь тишина насмешливо грохочет...

Человек содрогается и склоняется над свечой. Не видно во тьме фотографий. Забываются улыбки. Тоскливый взор Христа с брошюры действует на нервы. Человек поджигает буклет от свечи и наслаждается запахом гари. Он устал. Но - сидит упрямо. 02:00. Впрочем, времени, кажется, больше нет... Есть туман. Есть гнетущее чувство внутри. Есть бессмысленное барахтанье сердца. Тупое клацанье мыслей, как маленьких затворов от большой винтовки. Выстрелы следуют один за другим.

Он - бессмыслица. Он - маленький отрезок несуществующего времени, скопление атомов, отпечаток давно почивших звёзд.

Какой бог? Какие боги? Он - человек, и он - лишь миг. Пред вечностью он должен преклонить колени. Как в молитве. Но молиться не следует. Не примут молений туман и Луна.

Только обёртка... Можно её начинить, чём захочется?

Свеча очерчивает руку. Маленькие волоски, синюшные вены, пластинки ногтей, горбики суставов, пластилин кожи. Это - лишь рука. К чему она? На что способна она? Для роли карающей десницы? Для написания картин? Для тетивы и охоты? Для разделывания мяса? Для лепки скульптур?

Скульптур... К чему изваяли скульптуру человека?

Скульптура есть кусок камня. Но что оживляет её, воодушевляет в наших глазах? Идея, которую скульптор поместил в её мраморные ткани. Тело есть кусок мяса. Даже те процессы, которые характеризуют тело как живой биологический объект, лишь доказывают, что тело только мясо, ведь все эти процессы направлены на его сохранение и обеспечение, в них нет ни слова о сохранении «души». Что тогда воодушевляет тело в наших глазах? Не является ли «душа» той художественной идеей? Или тот сформировавшийся на протяжении тысячелетий взгляд на человека облагораживает кусок мяса, внушает нам отличие от животных? Глядя на другого человека и воспринимая его именно как человека, а не как простой комок фарша, сырую ходячую котлету (простите мне моё скверное чувство юмора), мы превращаем его в такового. И взгляды окружающих на нас убеждают нас в вере в собственную душу, собственную идею. Но мы способны сами вкладывать в себя определённую идею и самоотверженно и отчаянно в неё верить, в своего маленького бога. Склонность к иллюзиям у человека на лицо. Склонность к человечеству у человека на лицо. Но если душа человека всего лишь внедрённая идея, то можно ли её заменить чём-то другим, другой «душой», другой верой? Ведь как скульптор может мять мрамор по своему желанию, в соответствии со своей идеей, так и каждый может приготовить из своего куска мяса то, что захочет, и приправить любой идеей. Вопрос в том, на что хватит смелости и вкуса быть, насколько масштабную идею может принять глыба тела, мясной мрамор, насколько тверда рука нужна для искусного резца. А время уж отполирует любое действительно великолепное творение до блеска...

Человек смотрит на свою руку. И говорит ей мысленно: «Ты создана для создания. Ты - рука бога. А бог - это и я». Тогда что-то вибрирует в груди. Успокаивающая идея, конечное решение. Туман рассеивается. Но это - иллюзия, и только. Он там. Просто Луна больше не видна. А тьма прячет его.

Человек задувает свечу. Темно. Тихо. Больно покалывает сердце, а потом приятно греет. Он решил. Он поверил. И он - будет тем, кем решено ему быть.

Солнечные лучи сжигают туман и выхватывают улыбки с фотографий.

12.01.23
16:02