Муравьиная жизнь Джо Воркера
«Вста-а-вай. Собира-а-йся. Ша-а-гай», - заунывно протянул гудок - и тысячи работяг встали с постели, натянули рабочую униформу и почти что синхронно распахнули дверь своего жилища, стекаясь на тротуары. Тысячи серых одежд. Тысячи забытых надежд. Тысячи разбитых мечт. Тысячи пустых мест.
Джо поправил лямку рабочего комбинезона и присоединился к шествию коллег. На горизонте дремал громыхающий стальными верстаками и дымящий ядовитыми парами гигант, что намертво погряз кирпичными трубами в вечно облачном небе. Стоптанные ботинки шагали по лужам, заглатывая немного грязи при каждом шаге. Отовсюду доносились обрывки кашля и разговоров, везде завивался в спирали дым от дешёвого курева.
Тысячи серых одежд. И все текли вперёд, прямо в пасть жестокому чудищу капитализма.
Сбоку рабочие выглядели, как поток ртути. Вот только не они отравляли, а их отравляли. Смятые грязные купюры в кармане Джо на миг превратились в гантели и приковали его к месту своей тяжестью.
«Ни шагу дальше, - думал Джо, - больше ни шагу».
И он пошёл дальше со всеми.
Во время обеденного перерыва Джо вышел на улицу, дабы уничтожить парочку сигарет. Словно дым, что выдыхает завод, недостаточно ещё отравил его, расщепил лёгкие и запачкал зубы. А ведь завод скуривает их жизни, их здоровье, и затем пачкает этим дымом небо. Он дешёвая сигарета, временное удовлетворение потребностей завода, потребностей бурной индустриализации. Его курят с самого рождения, и совсем скоро останется лишь горстка пепла, которую упакуют в деревянную пепельницу-гроб и упрячут далеко в землю. И он будет её отравлять, будет отравлять так, будто жаждет отомстить за собственное отравление и вместе с тем хоть после смерти выкачать весь яд и избавиться от него.
В завершение раздумий и обеденного перерыва Джо смачно затянулся, сплюнул остатки безрезультатных мыслей и встал за работу с тем, чтобы её закончить, вернуться домой, в компании своих разбитых мечт поужинать и лечь спать. На какие-либо занятия сил обычно не хватает. Да и времени маловато.
Вновь гудок.
Тысячи работяг встали с постели, натянули рабочую униформу и почти что синхронно распахнули дверь своего жилища, стекаясь на тротуары. Тысячи серых одежд. Тысячи забытых надежд. Тысячи разбитых мечт. Тысячи пустых мест.
Джо поправил лямку рабочего комбинезона и присоединился к шествию коллег.
Запах ядовитого дыма распространился по улицам. Джо грязными ногтями почесал голову и обнаружил залысину на затылке. Сегодня ему исполнилось сорок два года.
«С днём рождения, Джо Воркер. Твоё рождение ни чёрта не изменило, и твоя смерть пройдёт незаметно. Изменится только список рабочих: из него исчезнет одна фамилия, - думал Джо. - Ты проспал свою жизнь. Ты проживаешь её в кошмаре».
И он пошёл дальше со всеми.
Двое коллег похлопали его по плечу, бросили неуслышанные из-за шума поздравления и пошли работать.
Во время обеденного перерыва Джо вышел на улицу, дабы уничтожить парочку сигарет. Одна выпала из смятой пачки и угодила в муравейник, чём немало разозлила муравьев. Они засуетились, выбежали из многочисленных нор и обступили сигарету. Со временем утихли и вернулись к своим делам. Обыкновенный эпилог любой революции.
«Сыграл свой час, побегал, пошумел -
И был таков. Жизнь - сказка в пересказе
Глупца.
Она полна трескучих слов
И ничего не значит»*.
Джо вернул себе сигарету и встал за работу с тем, чтобы её закончить, вернуться домой, в компании своих забытых надежд поужинать и лечь спать.
Вновь гудок.
Тысячи работяг встали с постели, натянули рабочую униформу и почти что синхронно распахнули дверь своего жилища, стекаясь на тротуары. Тысячи серых одежд. Тысячи забытых надежд. Тысячи разбитых мечт. Тысячи пустых мест.
Джо поправил лямку рабочего комбинезона и присоединился к шествию коллег.
Он заметил, что нигде нет Дугласа, его коллеги.
- Куда подевался Дуглас?
- Умер. Несчастный случай. А охранник напился и не заметил. Никто не заметил. Только ребята из второй смены нашли его. Эх, бедняга.
«Никто не заметил. Да-да, так и будет. Никто не заметит, - думал Джо. - Да и нечего замечать. Некого. Ничего не сделано за всю жизнь. Абсолютно ничего».
И он пошёл дальше со всеми.
Когда расписывался в списке, заприметил вычеркнутую фамилию. Минус один. А мир не перевернулся. И кошмар не закончился.
Во время обеденного перерыва Джо вышел на улицу, дабы уничтожить парочку сигарет. Муравьи у его ног шествовали шеренгой к муравейнику, таская листья и всякую съедобную снедь. Джо вынул из кармана ломоть хлеба, что прихватил из дома, и покрошил над муравейником. Крохи хлеба быстро исчезли. Джо вспомнил детскую песенку, которую сочинил ему отец:
Муравей, муравей,
Ты неси лист поскорей,
И получишь свою долю,
Но отдашь взамен всю волю.
Муравей, муравей,
Ты проклятьями судьбу не бей:
Тысячам такой же жребий дан,
И ты пропал, и ты не пан.
Ты работай, муравей,
И обязательно уж всё успей,
А там покой и сны в гробу,
Коль отрок твой примет твою робу.
Закончив петь, отец всегда просил прощения и благодарил за покой. Он любил сочинять песни. Он любил петь. Но умер обычным рабочим всепоглощающего завода.
Джо стряхнул пепел на муравейник и встал за работу с тем, чтобы её закончить, вернуться домой, с осознанием пустоты своего места в мире поужинать и лечь спать.
Вновь гудок.
Тысячи работяг встали с постели, натянули рабочую униформу и почти что синхронно распахнули дверь своего жилища, стекаясь на тротуары. Тысячи серых одежд. Тысячи забытых надежд. Тысячи разбитых мечт. Тысячи пустых мест.
Джо поправил лямку рабочего комбинезона и присоединился к шествию коллег.
Под ногами нашёл втоптанную в грязь монету. Хватит как раз на сигареты. На тротуаре сидел ребёнок. Мальчик протягивал грязную ладошку к рабочим и смущённо поглядывал на усталые лица. Джо сжал в ладони монету и подошёл к маленькому попрошайке. Отдал все смятые грязные купюры. Себе оставил только найденную монету. На сигареты хватит. А большего он не заслужил.
- Спасибо, сэр... - скромно поблагодарил мальчик, пряча деньги в карман порванных штанишек.
Джо в ответ сказал:
- Человек, человек,
Ты проживи с отдачей век,
И станет тебе милее мир,
И по тебе потом устроят пир.
Человек, человек,
Ты жизнь хвали по истеченью лет,
Этот дар дан не навечно,
Так будь благодарен за него сердечно.
Ты твори, человек,
И будешь жив вовек,
А там покой и счастья бриз,
Коль отрок твой примет сей девиз.
«На сигареты хватит. На жизнь не хватит. И денег не хватит, и меня не хватит, - думал Джо. - С жизнью деньгами не рассчитаться. Только делами. Осмысленными делами, значимыми делами».
И он пошёл назад, проталкиваясь между рабочими.
- Воркер, ты куда?!
- Хочу попробовать.
- Что попробовать?
- Жизнь. Я хочу узнать её вкус.
Джо попробовал вкус пустоты: горький и сушащий, как сигарета.
Попробовал её запах: тяжёлый и ядовитый, как завод.
И попробовал цвет: серый, как рабочий комбинезон.
Ему исполнилось сорок два. И он решил попробовать жизнь.
04.07.2022
3:26
*Уильям Шекспир. «Макбет». Акт пятый, сцена пятая.