Улыбка старости
Лежащее на скамье зеркало отражало небо. Солнце. Ветвь березы. Весну. Лёгкость. Отражало, пока его не подняла женская рука и пока не заглянуло премилое личико. Глаза полны свежести зелени. Кожа чиста, как только-только выпавший снег. Губы, как цветок красного тюльпана. Рыжие волосы блестят на солнце, словно отполированный новенький автомобиль, что мгновение назад прибыл из автосалона. На этом личике отсутствуют морщины. Они не оскверняют уголки сияющих глаз и пухлых губ; они не роют траншеи на лбу, между аккуратных бровей. Время словно бы обходило лицо стороной. Из почтения оно это делало? Из страха? Ввиду иных причин? Обладательницу милого личика это мало заботило. Не лезет к ней - и хорошо.
Она ждала в парке подругу. Дурачились дети на детских площадках, воевали в очереди на качели, до тошноты раскручивали карусель, выпрашивали у родителей деньги на мороженное, которым в итоге бросались, стоя в очереди на качели, чтобы побыстрее её отстоять. Между деревьев золотистый ретривер искал тенисный мяч, а за ним хвостиком бегал дружелюбный терьер. Владельцы собак нашли общий язык и на скамье обсуждали темы, что актуальны в кругу собачников. Минуя мамочек с колясками, на велосипедах, скейтбордах и электросамокатах дети постарше наводили шум, перекрикиваясь и бросаясь «плохими» словечками. Из-за этого младенцы просыпались и плаксиво возмущались тем вслед. Родители выгуливали детей, дедушки и бабушки выгуливали внуков, дети выгуливали своих детских бесов чрезмерной активности, владельцы собак выгуливали верных друзей.
А Она сидела неприкаянно одна, строгим взглядом окидывая всеобщее гулянье и выгуливанье. Огненные волосы отчего-то блекли на солнечном свете, вместо того, чтобы ещё сильнее вспыхнуть и озарить светом всех в округе. Зелень глаз увядала, когда Она смотрела на настоящую растительность, а не цвела, заряжаясь энергией радости, которая в воздухе так и бурлила, взрывалась хохотом, раздавалась лаем, проглядывалась на всех лицах. На всех, кроме Её. Кожа сохла, загрязнялась свежим воздухом и переизбытком запрещенных эмоций. Никакой улыбки: будут морщины. Никаких раздумий: будут морщины. Никаких слез: будут морщины. Никаких эмоций: будут морщины.
Она зевнула и поправила солнцезащитные очки и шляпку.
- Разрешишь присесть старушке? - проворковала женщина лет пятидесяти.
- Разрешу, - сухо сказала Она.
- Тогда я приземлюсь здесь. Ох, ну и чудный сегодня денёк, не правда ли?
- День как день. Из-за солнца слишком жарко, из-за птиц раскалывается голова, из-за зелени рябит в глазах, - ледяным тоном ответила Она на теплые слова.
Женщина про себя улыбнулась, словно сочувствуя собеседнице. А Её передёрнуло от количества морщин, что образовались из-за улыбки. Целые ущелья возле глаз! А какие дефекты около губ! И лоб, лоб! Сморщился, скомкался, сложился, как гармошка. Неприемлемо! Отвратительно! Позорно!
Женщина продолжила делиться впечатлениями:
- Почему жарко? Температура что надо. И птицы - слышишь? - красиво поют. Аж душа к ним тянется, к их голосам. А зеленушка? Пышно цветёт, благоухает! Красота.
- Температура такова, что от пота вся кожа липкая и обезвоженная. Красиво могут петь максимум две птицы, а это какая-то звуковая оргия, сплошное издевательство над слухом. Еле сдерживаю желание нахмуриться. Вся зелень вокруг - одни сорняки, сплошной бурьян, - не разделяя её мечтательного и романтичного настроя, недовольно описала Она своё виденье этого дня. Женщина хотела ещё что-то добавить, но Она её опередила: - До свидания. Мне пора. Вредно столько времени находится на солнце и вредно столько разговаривать - мышцы лица чрезмерно растягиваются.
- До свидания. Всего вам наилучшего, - пожелала Ей женщина и ещё долго смотрела той вслед, удивляясь подобному мировоззрению.
Подруга так и не явилась, поэтому Она отправилась домой. Вечером Её ждала очередная фотосессия на берегу моря, в закатных лучах. В тщательных приготовлениях к фотосессии вместе со стилистом Она провела время до вечера. Водитель отвёз их к берегу, где уже суетился фотограф и его команда. Визажист спешно внесла коррективы, стилист вновь оценил достоинства подобранного им самим наряда, пока ассистенты фотографа устанавливали прожекторы (ведь фотосессия на закате должна была плавно перетечь в фотосессию под звёздным небом) и выполняли другие поручения фотографа. Она впервые работает с этим фотографом, которому перевалило за сорок. Её бросило в тремор от его морщинистого лица, седины в бороде, активной мимики и широкой улыбки. Крайне неприятное лицо. И сколько на нём эмоций.
Они начали. Но с первой же минуты начались разногласия.
- Можете сделать выражение своего лица более мягким? - попросил фотограф.
- Вам нравится моё лицо, на котором отсутствуют морщины? Да, иначе я бы здесь не стояла. Потому - нет, я не буду менять выражение своего лица, - отрезала Она, равнодушно разглядывая морской пейзаж. Её не радовало солнце, не восхищала игривость волн, не расслаблял лёгкий ветерок, не умиротворял песок под ногами. Она видела в этом губительные раздражители, врагов Её миловидности, но проворно скрывала свое настроение, как игрок в покер скрывает то, что раздача для него неудачна.
- Точно, - щёлкнул пальцами фотограф. - Ледяная королева. Прошу прощения, я позабыл об этом.
- Давайте продолжим.
Спустя несколько часов фотосессия закончилась. Фотограф не выглядел довольным, но, тем не менее, улыбнулся Ей на прощание.
- Вряд-ли эти материалы будут где-то использованы, но всё равно, благодарю Вас.
- «Вряд-ли»? То есть Вы, возможно, зря потратили мое время? - возмутилась Она.
- Понимаете, наши подходы несколько отличаются. Впрочем, заказчик попросил именно Вас, значит, всё в порядке.
- Да, я вижу Ваш подход у Вас на лице, - сказала Она, отводя взгляд от морщин на его лице. - До свидания.
Фотосессия под звёздным небом была отменена.
- До свидания. Всего Вам хорошего. - И фотограф, поняв Её подход, особенно широко улыбнулся, наслаждаясь отвращением в блеклых зелёных глазах.
Она на десятую долю секунды нахмурились, но быстро вернула прежнее самообладание и молча удалилась. По пути домой Её автомобиль остановила какая-то неполадка. Пока водитель, засучив рукава, рылся во внутренностях транспортного средства, Она решила отдохнуть в ближайшем кафе. На меню были глубокомысленные фразы и интересные факты.
«Прямо кафе «Почему?», только упрощённый вариант», - подумала Она, выбирая кофе.
Был ужин, поэтому постепенно все свободные места иссякли. Она одна заняла столик на четверых. Какой-то посетительнице хватило наглости попроситься за Её столик. Она, разумеется, хотела отказаться, но спрашивающая приняла молчание за согласие и села. Тратить воздух и напрягать мышцы лица, споря, Она не пожелала и продолжила молча пить эспрессо, ожидая, что вот-вот водитель позвонит и сообщит об устранении проблемы.
Наглая посетительница оказалась любительницей поболтать: заболтала официанта, источала пространные замечания без адреса доставки, говорила сама с собой и обращалась к Ней, впрочем, не требуя ответа. Её терпение иссякало так же быстро, как запасы воды в пустыне. А посетительница всё говорила, и говорила, и говорила...
- Почему так долго несут мой заказ? Вы тоже так долго дожидались своего кофе? - В потоке болтовни Она расслышала вопрос, обращённый к Ней. И ответила, более не пытаясь сдержаться:
- Бедный официант просто испугался Вашего острого языка, вот и оттягивает момент встречи с Вами.
- Это его не спасёт, - беспечно махнула рукой посетительница. - О, а вот и мои тосты.
Официант молча оставил тарелку с тостами и черный чай и удалился. Эспрессо у Неё закончился. Терпение - тоже. Она оплатила по счёту, даже оставила немного чаевых, и поднялась. Посетительница бросила Ей вслед:
- До встречи. Надеюсь, Ваш автомобиль уже починили.
«Откуда эта баба базарная узнала о поломке?» - с подозрением подумала Она и молча ушла, бдительно контролируя мимику и подавляя малейшее отклонение в выражении лица.
Водитель развёл руками и сказал, что нужно вызывать эвакуатор и ехать в автомастерскую. Она сквозь зубы согласилась и заказала себе такси. Из-за нехватки свободных водителей, как сообщила диспетчер, ждать такси придётся от двадцати до тридцати минут. Она согласилась, хотя потом поняла, что могла поискать другую службу такси, где ценят время своих клиентов.
Она вернулась в кафе и вновь заказала эспрессо. Общительная клиентка без удивления поприветствовала Её. Вдруг к их столику подошёл мужчина с длинной бородой, завязанной в косу, держа за руку маленькую девочку лет шести.
- В восемь я её заберу, - без предисловия сказал он, обращаясь к посетительнице. - И чтобы не было, как в прошлый раз, поняла, Ира?
- Это я надеюсь, что не будет так, как в прошлый раз, - с вызовом сказала Ира, улыбаясь девочке, которая уже заняла место возле неё.
- В восемь, - весомо повторил мужчина и ушёл, играясь связкой ключей. Было семь часов вечера.
- Привет, моя милая. - Ира поцеловала девочку в щёку. - Что будешь? В меню я видела столько классных пирожных.
- А сок? - с волнением спросила девочка.
- И сок видела. Твой любимый, к слову.
- О, банановый! - с неподдельным восторгом воскликнула девочка.
- Ну, Софья, где твои манеры? - пожурила Ира, впрочем, несерьёзно. Подошёл официант и принёс Ей эспрессо, потому Ира тут же его «поймала» и сделала заказ: - Принесите ещё, будьте добры, нам банановый сок и... Что ты выбрала, солнышко?
- Мороженое. Банановое! И с шоколадным сиропом.
- Мороженое? А ты не заболеешь?
- Нет. Я витамины ем. Папа говорит, если я буду их пить, то не заболею, - выдвинула аргумент Софья, стремясь заполучить желанный десерт.
- И принесите нам банановое мороженое с шоколадным сиропом, - к вящему удовольствию Софьи приказала Ира.
Официант кивнул и унёс их пожелания на листике потрёпанного блокнота. Она старательно игнорировала присутствие остальных людей и внимательно высматривала в окно своё такси. Софья громким шепотом спросила у матери, что «это за тётя» сидит с ними, теребя светлые косички, подвязанные яркими лентами. Ира сказала, что это обычная посетительница, которой не хватило места, и потому Она села за их столик. Объект обсуждения не удержался и сжал губы, но, вспомнив, что это окончится морщинами в уголке губ, вновь окаменел лицом и сделал глоток эспрессо, безразлично глядя Ире в глаза. Ира проигнорировала Её взгляд, хлопоча над дочерью.
- А почему тётя такая грустная? - немного громче спросила Софья.
- Не знаю, котёнок, - отмахнулась Ира, ощущая огорчение от того, что дочь больше интересуется незнакомкой, а не общением с ней, при том, что общаться им доводится не часто.
- Ей грустно, потому что одиноко? - снова спросила Софья.
- Наверное. Да. - Ира ненамеренно повысила голос из-за раздражения, но успокоилась и быстро проговорила: - Да, ей одиноко.
Официант принёс мороженое и сок. Но Софья даже не взглянула на десерты. Девочка неуверенно обратилась к Ней:
- В-вы... Не хотите мороженого? Оно вкусное... Банановое...
- Я не ем сладкое. Оно вредит здоровью, - коротко ответила Она и глотнула эспрессо. Такси всё не было. Минутой ранее эвакуатор забрал Её автомобиль и водителя.
- Но оно вкусное. И делает людей счастливыми, - высказала контраргумент Софья. Девочка просто кладезь доводов.
- Счастливыми? Деточка, люди, радость которых заключается в еде, не могут быть счастливыми.
- А в чём тогда она закю... Заклю..
- Заключается. З-а-к-л-ю-ч-а-е-т-с-я, - пришла на помощь девочке Ира.
- Во времени. В молодости, - задумчиво ответила Она и позволила себе лёгкую шутку: - И в бананах.
Софья захихикала и громко сказала, уловив Её на лжи:
- Вы ведь только вот что сказали, что счастье не заклечается в еде!
- Мороженое сейчас растает, - заметила Она, отворачиваясь к окну.
Софья активно заработала ложкой. Ира с тоской поглядывала на наручные часы и на дочь. Без десяти минут восемь.
А такси всё не было.
Она мысленно нахмурилась. Небо ответило тем же: натянуло тучные брови до самого горизонта. Не прошло и двух минут, как на землю вальяжно ввалился дождь, как обычно домой вваливается пьяный человек. Маленькие капли стекали по оконному стеклу, ненадолго замирая перед этим. В этих маленьких водных сферах мир забавно искажался. Софья прильнула к окну, пальцем водя по мокрым следам. Девочка видела в каждой капле океан, и в этом ей можно позавидовать.
В кафе забежал мужчина с бородой, отец Софьи. С его косы стекала вода. Увидев остатки мороженого на столе, он гневно попросил Иру на два слова. Они вышли на улицу. Послышались крики. Мужской крик был злым и неоспоримым, а женский - обороняющимся и испуганным. Софья отодвинулась от окна и без аппетита допила сок.
- Так в чём счастье? - спросила девочка, отводя заплаканные глаза. Маленькие пальцы теребили косички, что уже растрепались.
- В молодости, деточка, в молодости. Ты молода. У тебя всё впереди, - с неуловимой завистью молвила Она.
- Вы грустите, потому что уже не молодая? Только молодые могут быть счастливыми? А моя мама? Она молодая? А папа? - затараторила Софья, становясь похожей на свою матерь.
- Так заметно, что я не молодая? - холодно поинтересовалась Она, разглядывая своё отражение в стекле. Рыжие волосы пышат цветом, глаза таинственно мерцают, кожа блестит. Но было слишком мало естественности во всём облике. На волосах - краска, на коже - шрамы от операций. А в глазах - пустота. И это даже не Её глаза! Её глаза - карие, а не зелёные линзы!
В Её страхе перед морщинами и благоговении перед молодостью явно виднелся страх смерти. Ведь каждая морщина - клеймо, новый крестик на календаре, ещё один гвоздь в крышку гроба, который вот-вот забьёт молотком смерть. А когда каждый день проходит в бесплодных мечтаниях о большем, страх потерять возможность, свой «удачный час», свой «великий час», омрачает свет дня, парализует всякое действие, направленное на исполнение мечты. А всё ведь в голове. Мы сами надзиратели в своей тюрьме страхов.
- А Вы умеете улыбаться? - спросила Софья с праздным любопытством.
- От улыбки появляются морщины, - по привычке ответила Она. Но на этот раз Она словно бы услышала себя со стороны, с позиции постороннего слушателя. И услышанное не показалось Ей убедительным.
- Нет, морщины появляются от старости. И от грусти, - возразила Софья.
- Я не грущу.
- И не стареете?
Ей показалось, что в этом вопросе сокрыта насмешка.
- Старею, конечно же. Но старею незаметно.
- Дедушка мне говорил, что если человек молод душой, он и в семьдесят будет юношей. А если стар, то и в двадцать будет стариком. Но и семидест... И се-ми-де-ся-ти-лет-ний, и двадцатилетний умрут в конце. Папа на него накричал за такие слова.
- Твой папа не прочь покричать.
- И мама тоже, - вздохнула Софья. - Это поэтому у них морщины?
- Да.
- А Вы не любите кричать?
- Не люблю. И улыбаться не люблю.
- А что Вы любите?
- Молодость, - хмыкнула Она.
- А счастье?
- Для меня счастье заключается в молодости.
- Но счастливые люди любят улыбаться.
- Счастливые люди быстро стареют.
Софья задумалась. За окном бушевало ненастье. Блеснула взмахом сабли молния.
- И у них появляются морщины? А люди с морщинами любят кричать? - Детская логика изумительна.
Отец Софьи крикнул громче прежнего, а Ира завизжала в подступающей истерике.
- Не все, но, в общем, да, - немного помедлив, сказала Она.
- Тогда я тоже не буду улыбаться. И не буду грустить. И кричать не буду.
Она нахмурилась, на этот раз в действительности, и даже не заметила этого.
- Нет.
- Что? - удивилась Софья. - Но Вы же сами сказали...
- Знаешь, у меня есть дочь. Она уже большая. Мы не виделись уже десять лет или больше. Знаешь, что она мне сказала перед отъездом? «Я буду скучать по тебе. Но знаю, что ты не будешь. Живые куклы не грустят. Они надолго сохраняются. Но они никому не нужны. Они ни для кого не сохраняют эмоции. Даже для себя. Удачной тебе фотосессии, мама». И уехала. А я пошла на работу. - Она хотела сделать глоток кофе, но оно уже закончилось. К кафе наконец подъехало такси. Позвонила диспетчер и извинилась за длительную задержку, списав её на ДТП. Она выслушала и сбросила. - Не все морщины плохие. Те, что от крика, - ужасные. Они уродуют человека. Те, что от улыбки, - украшают. Они делают лицо человека добрее, светлее, человечнее.
- Так почему же Вы не улыбаетесь? - с возмущением, вызванным недоумением, спросила Софья.
- Поводов уже нет. Все поводы разъехались. И... О таком узнаешь обычно тогда, когда заходишь слишком далеко. О том, что огонь горячий, узнаешь тогда, когда получаешь ожог.
- Тогда я буду улыбаться. - И девочка улыбнулась, демонстрируя прорехи в рядах зубов. Кожа возле глаз и губ сморщилась. И Она впервые заметила, настолько это красиво.
Такси посигналило. Она оплатила по своему счёту и встала. Вернулись родители Софьи, красные от стыда. Какой-то пожилой посетитель пристыдил их за то, что они подняли такой шум и оставили ребёнка одного с незнакомкой. Старик вынул из нагрудного кармана кирпичной рубашки в клетку леденец на палочке и, подмигнув, дал его Софьи. И улыбнулся. Грубая кожа волнами заходила по лицу, так, словно начался шторм, а после сползла на место. Софья улыбнулась в ответ и поблагодарила. Затем обняла на прощание маму, схватила за руку папу, раскрывающего зонт, и помахала Ей. Она наблюдала за ними через окно. Софья в один момент развернулась и широко улыбнулась, а в следующий - Она улыбнулась в ответ.
Она беззвучно плакала, выглядя при этом, как камень, по которому скатываются капли слабого дождя, и улыбалась, нервно, неровно и неумело, как человек, отходящий от наркоза. Пора просыпаться...
И волосы Её засияли водопадом янтаря, и кожа Её зарумянилась, и глаза Её очистились даже сквозь линзы.
09.09.2022