Смертельно больны человечеством
Он ломался от груза ответственности, проседал, как земля под новым зданием, пока остальные парили, словно мыльные пузыри, окрылённые пустым самодовольством. Глупцы. Невиданные глупцы. И он глупее всех, ведь покусился на то, что многократно выше его и древнее. А он... А он всего-то человек.
Тихо.
Только шум в голове не умолкает.
Светло.
Только мрак во взгляде никуда не исчезает.
Везде деревья, трава, цветы, ласточки в бездонном небе. Везде жизнь, везде природа.
И в нём тоже. Кора сливается с кожей, трава переплетается с волосами, цветы расцветают в глазах, ласточки охотятся в голове на неприлично громкие мысли. Жизнь проникает всё глубже и глубже с каждым вдохом, природа пробуждается от долгого болезненного сна наяву.
Рука любовно обвила ствол дерева, словно талию девушки. Голова покорно склонилась к земле, как к матери. Взгляд уважительно потупился, как при разговоре с отцом. А сердце затрепетало от обуявшего его тепла.
На нос на секунду присела крохотная бабочка, с виду невесомая, как взбитые сливки. Встряхнула своими тонкими крылышками и изящно упорхнула вдаль. Он улыбнулся её следу из пыльцы и лёгкости. Такая хрупкая. Невинная. И так храбро села на нос такому великану, как он. Одно движение, один взмах руки, - и её раздавленное тельце упало бы к его ногам. И её крылышки бы оторвала суровость реальности. Но не нужно сегодня её гнёта. Пускай фантазия вволю порезвится пригожим деньком.
А затем - одно движение, один взмах, - и мерцающий силуэт фантазии растворится меж складок времени и извилин реальности.
Рядом испуганной стрелой промчался заяц. Шерстяной комок ловко просочился в самую чащобу, наделав немало шума. Пальцы нащупали крупный камень. Холодный, неуклюже сложенный, грязный. Пристанище для насекомых.
Один рывок, один кидок, - и забрызганное кровью пушистое тельце упадёт у его ног.
Он с отвращением отбросил камень подальше и крепче прижался к дереву.
С глухим стуком что-то упало в траву. Он пошёл на сдавленный писк и обнаружил стройную ласточку. Крылья целы. Крови нет. Маленькие глазки с опасливой надеждой вперились в него. Носок приподнялся и замер над птицей.
Одна секунда, одно усилие, - и глашатай жизни умрёт у его ног.
Носок вернулся на место. Руки бережно подхватили ласточку и подняли её над головой. Птица неуверенно помялась на месте, отчаянно хватаясь тонкими когтями за ладони, и взлетела. В руке осталось гладкое перо. Оно отправилось за левое ухо.
От ответственности сдавило лёгкие.
Он обратился к дереву:
- Люди возвеличили себя венцом творения и стали привольно разбойничать на земных просторах. Но разве высшая ступень не означает так же и высшую ответственность? Один миг, одно решение, - и всё меняется. Но ответственность слишком велика. Её не хотят осознавать, ведь её не хотят принимать. Я не могу её принять. Я не могу её выдержать. Потому все ссылаются на чью-то высшую волю, что решает, на какую раненую ласточку наступить. Все говорят, что такова жизнь, такова природа. Но мы - это и есть природа. Мы - это жизнь. Разве нахождение на высшей ступени не даёт возможность изменить природу? Изменить жизнь? Да, даёт. Но нам нужно измениться самим.
- Пора зайти за порог. Вы на высшей ступени лестницы. Пора отворить дверь, - прошелестел дуб.
- Вы не видите нас, не видите природу. Вы влюбились в созданный вами образ. Природа раздавливает бабочек, забивает камнями зайцев и наступает на ласточек. Но она же бережёт бабочек, укрывает зайцев и помогает взлетать ласточкам, - поведала липа шёпотом.
- Вы не можете взять ответственность за нас. Вы должны осознать ответственность пред собой и пред последствиями своих действий. У нас с вами одинаково велико стремление жить. Дай нам волю, мы прорастем в каждой трещинке в асфальте, в каждом зазоре между стен, пробьемся в песках Сахары и во льдах Антарктиды, на вершине Эвереста и на дне Мирового океана. Почему мы не можем быть одинаково свободны? Без догм и законов, а с жизнью и стремлением, - шершаво просыпел бук.
- Когда наступят ваши перемены? Ваши заблуждения, ваши взгляды, ваши руки не щадят нас. Мы не устойчивы перед болезнью человечества. У нас нет иммунитета: нет границ, нет государств, нет нравственности, нет денег, нет греха, нет разгнузданности, нет ответственности и нет запрета. Мы знаем своё место. Но мы не знаем лекарства от человека! - шумно воскликнула верба.
Он растроганно улыбнулся и печально сказал:
- Что мне деревья? В шелесте листвы нет ответов. В игре ветра нет смысла.
Человек ушёл.
Между деревьев показалась старуха.
- Глупец. Но есть зёрнышко истины в твоих словах. Нет лекарства от человечества. Всё рано или поздно от него умирает. Не от старости или какой хвори. А Человек, нет, не так, кто превзошёл Человека, тот живёт вечно: в зелёной бороде дуба, в аромате цветения липы, в твёрдости коры бука, в ветвях вербы. Того забирает не смерть, а жизнь. Но, - одно движение, один взмах, - и фантазия нема, - такого ещё не бывало на свете.
Дуб вздохнул в густую бороду и отвернулся от старухи, липа сладко зевнула и потянулась к ней, бук со злости встрепенул листву и расправил ветки на встречу седовласой, верба сжалась и замерла смирно, прячась в высоте своей от старухи.
03:21
29.06.2022