А что хочешь видеть ты?
Я открываю глаза четыре тысячи триста восемьдесят третье утро подряд и вижу знакомое Ничто. Оно живое, цвета чёрного бархата (бархат мягкий, потому мне кажется, что это именно этот цвет, ведь Ничто для меня, словно мягкое одеяло), переливается и порой заговаривает со мной моим же голосом. Ещё реже за это «порой» оно мне показывает неясные линии, чуть светлее чёрного (если это вообще чёрный цвет). Я описывала их папе, и он сказал, что моё описание подходит для кругов на воде, что появляются, если потревожить водную гладь. Не знаю, так ли это. В любом случае, ему виднее, чём слепой мне.
Всю мою долгую двенадцатилетнюю жизнь меня вели голоса - мягкие, грубые, звонкие, глухие, громкие, тихие, ласковые, плоские; тактильные ощущения - холодно, горячо, твёрдо, мягко, остро, шершаво, сухо, мокро; и запахи - цветочные, лесные, морские, тухлые, горелые, вкусные, тошнотворные. Это и составляло, если можно так вообще сказать, картину моего маленького мирка.
Но только один голос - грубый, но специально для меня звучащий более чём ласково; только одна шершавая ладонь и один запах смолы и мыла, принадлежащие отцу, всегда со мной.
- Просыпайся, солнышко, новый день настал, - вместо солнечного луча согрел меня с самого утра родной голос. - И с днём рождения. Я приготовил твой любимый фруктовый салат на завтрак. Вставай.
- Уже. - Я спрыгнула на пол под тихий смешок папы. - Салат, говоришь?
- Иди умойся сначала, обезьянка.
- Иду-иду, горилла. - Любовь к фруктам у нас обоюдная, откуда и прозвища.
Я уверенно прошла в ванную комнату, нащупала свою деревянную зубную щётку в форме рыбьего хвоста и приступила к чистке своих «обезьяньих клыков». На кухне закипел чайник, захлюпала вода и спустя мгновение отец уже слил тёплую воду мне на руки и щётку (опять перебои и горячей воды не будет до вечера). Потом он аккуратно расчесал мои волосы, а косу я заплела себе сама. Теперь можно и завтракать самым вкусным фруктовым салатом в мире.
Пока я ела, папа вполголоса рассказывал о сегодняшней погоде за окном: солнце светит ярко-ярко, небо голубое-голубое, воздух тёплый-тёплый, птицы летают высоко-высоко, деревья зелёные-зелёные и само утро прекрасное.
- В общем, сегодня очень хорошее утро.
Позавтракав, я пошла одеваться. На кровати уже лежала подготовленная отцом одежда. В мой день рождения папа всегда отводит меня в самое красиво место в округе, как он сам говорит. Там крутые скалы омывает океан, там всегда пахнет солью и ощущается влажность, там всегда я чувствую себя счастливой.
- Готова? - спросил из-за двери отец, постучавшись.
- Всегда готова, - с непередаваемым энтузиазмом в голосе ответила я.
Папа помог мне ухватиться за его локоть, будто мы живём в эпоху за́мков, балов и смелых открытий, вручил мне корзинку для пикников и повёл в самое лучшее место на свете.
«Осторожно, тут нужно переступить бревно. Стой! Тут камень! Здесь скользко, не упади», - всю дорогу предупреждал о препятствиях отец, уводя меня от опасностей.
- Пришли, - сказал он, помогая мне сесть на расстеленном покрывале.
В такие минуты я всегда почему-то вспоминаю маму. Она имела свой сад здесь, неподалёку от океана, за которым сейчас приглядывает отец. Её нет с нами уже пять лет...
Приятный запах морского бриза развеял тоскливые мысли и непрошеные воспоминания. Мы молча наслаждались минутами спокойствия. Ничего не хотелось делать. Только сидеть и мечтать...
И тут мне в голову пришла неплохая идея.
- Пап, мы можем на минутку вернуться домой?
- Конечно, солнышко, вот только зачем?
- Я хочу кое-что взять...
Отец без слов помог мне подняться, предложил снова локоть и аккуратно повёл обратно, не выказывая удивления от моей просьбы. В комнате я взяла своё любимое комнатное растение - белую лилию. Потрогав пальцем землю, я убедилась, что ей достаточно влаги для хорошего самочувствия.
- Возьми, пожалуйста, садовые инструменты, - попросила я отца, пряча вазон за спиной.
- Что ты замыслила, а? - с добродушным лукавством спросил родитель, роясь в чулане в поисках инструментов.
Я тем временем оставила лилию возле входа и взяла из кухни чайник. Нужно же напоить цветок на новом месте! А из колодца во дворе я уж точно воды не смогу набрать: силенок маловато.
Спустя пятнадцать минут мы вернулись к прерванному пикнику.
- Ты точно хочешь оставить её здесь? - в который раз переспросил отец.
- Да. В мамином саду ей будет лучше
---------------------------------------------
Сегодня у моей дочери день рождения. Ей исполнилось двенадцать! Время так быстротечно...
На завтрак имениннице я приготовил фруктовый салат - она без ума от него. А я только рад: фрукты, выращенные в собственном саду, в собственном дворе собственного дома, безусловно, полны витаминов, а растущему организму они особенно необходимы.
Пока дочь ест, я как обычно рассказываю ей о погоде. За окном тучные облака закрыли лазурь неба, из-за чего света недостает. В небе пролетела одна ворона, противно каркая. Деревья в моём саду радовали глаз изумрудом листвы, но лес на горизонте постепенно лысеет - а сейчас самый разгар лета! Не самое лучшее утро выдалось, но дочке знать этого не стоит. В день её рождения всё будет идеально.
- В общем, сегодня очень хорошее утро, - почти что без зазрения совести лгал я.
Потом мы пошли умываться и собираться. Я прихватил покрывало и готовые сэндвичи, а также чай в термосах и парочку яблок. На самом деле, я не в восторге от привязанности дочки к саду матери. Я давно уже забил на него: от моих фруктов куда больше пользы, чём от каких-то там цветочков. К тому же, совсем рядом со временем образовалась свалка. Но дочери нет нужды знать это.
Уже на месте я быстренько организовал пикник. Из кармана я достал освежитель воздуха с ароматом морского бриза. Когда дочь отошла в сторону, я распылил его вокруг. Ведь здесь же не свалка, нет, здесь океан: такова моя ещё одна маленькая ложь.
Но неожиданно нам пришлось вернуться. Дочка что-то задумала, это я понял по таинственной полуулыбке. Оказалось, она решила посадить в давно несуществующем саду матери свою лилию.
- Ты точно хочешь оставить её здесь? - кто знает в который раз спросил я, не желая выбрасывать прекрасный цветок.
- Да. В мамином саду ей будет лучше, - прозвучало в ответ.
Мне стало тошно от самого себя. Эта искромётная радость в голосе, эта бескорыстность в желаниях, эта невинность в словах, - и всё, всё погибнет от моих рук! Ведь рано или поздно она догадается, рано или поздно ей скажут правду. Ведь правду на самом деле не видят - её чувствуют, а у неё очень чувственное и сострадательно сердечко.
Дочка пошла есть бутерброды, положив на меня миссию «Копай да сади». Я подошёл к краю скалы, которую омывает океан из мусора. Пластиковые мешки, бутылки из различных материалов, перегоревшие лампочки, ржавые бочки, дохлые аккумуляторы от мобильных телефонов и батарейки, от чего-то не утилизированные должным образом, подгузники, старая одежда, шины, испорченные продукты... Наверное, сто́ит ещё разок воспользоваться освежителем воздуха. Пикник спасает лишь расстояние в триста метров и отсутствие жары, да и то частично.
И я стоял перед этой ямой помоев, держал в руках прелестный цветок - символ чистоты к слову, - вдыхал запах разложения, по-видимому, не столько мусора, сколько человеческой цивилизации, и... И скупая слеза скатилась по моей щеке.
Я не смогу. Я нашёл более-менее приличный клочок земли и посадил лилию там. Сомневаюсь, что она выживет, но пусть лучше погибнет так, а не среди мусора.
- Ты посадил? - спросила дочка, нащупав мою ладонь, грязную от земли. - Да, посадил, я чувствую землю. Ей понравится в мамином саду, как думаешь?
- Конечно, солнышко, конечно.
- Пап, скажи, а вокруг красиво?
- Да, очень. Вокруг много зелени. Океан красиво искрится на солнце. Летают бабочки, обхаживая цветы в саду. - Я осмотрел лес, в котором больше пеньков, чём деревьев; бросил взгляд на кучу мусора, издалека кажущуюся не такой ужасной; отогнал назойливую муху, что кружилась вокруг. - Очень красиво.
- Жаль, что я этого не вижу, - расстроилась дочка.
Жаль, что ты почти что ничего не теряешь. Лучше и дальше верь в существование океана, маминого сада и прекрасной природы, доченька. Думай и дальше, что твою маму забрали к себе духи леса, а не убил рак, что развился из-за избытка микропластика.
А я всё это вижу и знаю. Но почему бездействую?
На следующее утро, пока дочь ещё спала, я пересадил лилию. Пусть лучше цветёт под окном дочери. Я скажу, что она за ней соскучилась и потому вернулась. Потом я взял купленные заранее саженцы деревьев, лопату, ведро воды и пошёл в лес.
Я почти собрал деньги на операцию, которая может вернуть моей дочери зрение. И я хочу, чтобы она первым делом увидела лес и сад, а не свалку и последствия массовой вырубки лесов.
------------------‐------‐-------------------
А что хочешь видеть ты?