Глава 69: Пробуждение Истоков.
Подготовка к Четвертой Мировой войне превратила Коноху в гигантский кузнечный цех. Благодаря данным от Итачи и Нагато, Альянс знал: враг ударит не только массой, но и воскрешенными мертвецами. Кагами понимал, что обычные запечатывающие свитки не справятся с армией Эдо Тенсей такого масштаба.
— Нам нужны те, кто понимает структуру этого мира на фундаментальном уровне, — произнес Кагами, стоя в центре заброшенного храма клана Узумаки на окраине деревни.
Цунаде, Итачи и Орочимару (находящийся под тройным надзором и скованный печатями Кагами) наблюдали за тем, как Кагами раскладывал ритуальные маски на алтаре.
Использование Орочимару было риском, но Кагами знал: только Змей обладает ключом к призыву из чрева Шинигами, а только Кагами — мощью, чтобы удержать призванных в узде.
— Ты собираешься вырвать души своих предков из самой смерти, Кагами-кун, — прошипел Орочимару, его руки дрожали от резонанса с Адамантовыми цепями. — Это высокомерие даже для Узумаки.
— Это необходимость, — отрезал Кагами. — Цунаде-сама, подготовьте медицинские печати стазиса. Итачи, если что-то пойдет не так — сжигай всё Аматэрасу.
Кагами сложил серию печатей, и его чакра хлынула в маски. Воздух в храме мгновенно похолодел. Пространство искривилось, и из потустороннего марева начали соткаться четыре фигуры.
***
Встреча теней
Когда дым рассеялся, в центре зала стояли они: Хаширама Сенджу, Тобирама Сенджу, Хирузен Сарутоби и... Минато Намиказе.
Хаширама первым открыл глаза, оглядываясь с присущим ему любопытством. Тобирама же мгновенно оценил обстановку, его взгляд замер на Кагами.
— Эти цепи... и этот контроль. Кто ты, малец?
Хирузен печально улыбнулся, увидев живого Кагами.
— Ты вырос, мой мальчик. И, кажется, превзошел все мои ожидания.
Но Кагами смотрел только на четвертую фигуру. Минато Намиказе стоял неподвижно, его голубые глаза медленно наполнялись осознанием. Он смотрел на взрослого мужчину, в котором видел черты своей Кушины и свои собственные.
— Кагами?.. — голос Четвертого Хокаге дрогнул. — Это действительно ты?
Кагами сделал шаг вперед. Его обычная маска холодного прагматика дала трещину. Адамантовые цепи, которые всегда были его защитой, безвольно опустились на пол, звеня о камень.
— Отец, — голос Кагами был тихим, полным боли и гордости, накопленной за годы одиночества и борьбы. — Я выжил. Я сохранил Наруто. И я сохранил деревню.
Минато подошел к сыну. Его рука, полупрозрачная и светящаяся чакрой Эдо Тенсей, коснулась плеча Кагами.
— Я чувствую твою чакру... Она такая теплая. И такая тяжелая. Сколько же ты нес на себе всё это время?
— Слишком много, — признался Кагами, и на мгновение он снова стал тем ребенком, который остался один в ночь нападения Лиса. — Но теперь ты здесь. И я привел вас не для того, чтобы вы сражались за нас. Я привел вас, чтобы вы помогли мне закончить эту войну без лишних жертв.
Тобирама подошел ближе, изучая фуин-татуировки на руках Кагами.
— Ты модифицировал Хирайшин и Адамантовые цепи... Невероятно. Ты объединил наследие обоих родителей в нечто новое.
— Нам некогда праздновать воссоединение, — Кагами быстро взял себя в руки, вытирая лицо. — Обито объявил войну. У него армия Зецу и воскрешенные герои прошлого. Мы выступаем завтра. Отец... Первый, Второй, Третий... Альянсу нужны лидеры, которые знают, что такое настоящая война.
Минато посмотрел на Цунаде, затем на Итачи, стоящего в тени, и наконец — на своего сына.
— Мы с тобой, Кагами. На этот раз я не оставлю тебя одного перед лицом шторма.
В ту ночь в Конохе горели тысячи огней. Воскрешение Хокаге не было актом отчаяния — это был акт воссоединения разорванной истории. Кагами Узумаки-Намиказе стоял на крыше резиденции рядом со своим отцом, и впервые за долгое время он чувствовал, что его цепи не просто сдерживают монстров, а связывают воедино поколения, готовые к решающей битве.