Глава 56: Цена тишины.
Орочимару задыхался. Кусанаги в его руке дрожал — не от страха, а от физического истощения. Кагами Узумаки, стоящий напротив, превратил пространство внутри барьера в зону отчуждения. «Зона Тишины» не просто блокировала призывы; она постепенно высасывала чакру из тех, чьи подписи не были внесены в формулу печати.
— Ты… проклятый выскочка, — прошипел Санин, сплевывая кровь. — Ты думаешь, что пара парализующих фуин остановят того, кто покорил саму смерть?
— Твоя смерть — это лишь вопрос времени и правильной последовательности знаков, — холодно отозвался Кагами, чьи руки уже начали формировать финальную связку «Подавления Истока».
Однако Хирузен, стоявший чуть позади, видел то, чего не замечал Кагами в пылу своего праведного гнева. Сарутоби видел, как из-под земли внутри барьера медленно прорастают белые змеи, напитанные ядом, который Орочимару готовил десятилетиями. Змей знал, что не победит Кагами в прямом бою на печатях, поэтому он целил в единственное слабое место — в старика, чье сердце всё еще болело за ученика.
— Берегись! — выкрикнул Хирузен, отталкивая Кагами в сторону.
В ту же секунду из пола вырвались клыки. Одна из змей впилась в плечо Хокаге, впрыскивая некротический яд. Хирузен вскрикнул, его лицо мгновенно побледнело, а вены вздулись черным.
— Ха-ха-ха! — Орочимару зашелся в кашляющем смехе. — Пока ты возился со своими идеальными печатями, Кагами-кун, ты забыл о простейшей биологии!
Кагами замер. На мгновение его концентрация дрогнула. «Зона Тишины» мигнула, и этого краткого мига хватило Орочимару, чтобы активировать спрятанный под одеждой свиток телепортации — примитивный, болезненный, но работающий вне систем фуиндзюцу Конохи.
— Мы еще встретимся, мастер печатей! — Санин исчез в облаке едкого дыма, оставляя своих слуг из Четверки Звука умирать под давлением барьера.
Кагами бросился к Хирузену.
— Старик! Держись, я сейчас… я наложу печать стазиса!
— Поздно, Кагами… — Хирузен тяжело опустился на черепицу. Его взгляд мутнел. — Этот яд… он был создан специально для меня. Орочимару всегда был прилежным учеником.
Снизу, со стороны арены, донесся оглушительный взрыв. Наруто, используя свою новую технику «Спираль Десяти Громов», сумел подавить пробуждающегося Шукаку, буквально вбив Гаару обратно в его человеческую форму. Но эта победа казалась горькой на фоне того, что происходило на крыше.
Хирузен Сарутоби умер на закате того же дня, когда последние отряды Звука и Песка были выбиты из деревни.
***
Последующие недели стали для Конохи временем траура и хаоса. Кагами, как один из немногих, кто мог поддерживать защиту деревни на должном уровне, фактически взял на себя руководство Анбу и барьеристами.
Кресло Хокаге пустовало. На совете старейшин Кохару и Хомура настаивали на кандидатуре Джирайи, но тот лишь отмахивался, пропадая в архивах.
— Деревне нужен лидер, который знает фуиндзюцу и медицину, — Джирайя вошел в кабинет Хокаге, где Кагами разбирал отчеты о разрушениях. — Орочимару оставил слишком много «сюрпризов» в канализации и подвалах. Кагами, ты хорош, но ты — воин и мастер печатей. Тебе нужен тот, кто сможет лечить не только стены, но и души.
— Ты говоришь о Цунаде, — Кагами не поднимал глаз от свитка.
— Именно. Только она сможет восстановить Коноху после этого удара. И только она согласится занять это место, если мы убедим её, что наследие Хирузена под угрозой.
Кагами сжал кулаки. Он винил себя в смерти Третьего. Его гордость, его уверенность в превосходстве своего фуиндзюцу ослепили его.
— Я отправлюсь с тобой, — наконец сказал Кагами. — Мне нужно лично извиниться перед ней за то, что я не уберег её учителя. И… Наруто пойдет с нами. Ему нужно увидеть, что мир шиноби — это не только битвы на арене, но и поиск тех, кто потерял надежду.
Коноха замерла в ожидании. Флаг Хокаге на резиденции был приспущен, а в пустом кабинете на столе лежала лишь маска Казекаге и недописанный приказ о назначении преемника. Эпоха Сарутоби закончилась, и теперь мастеру печатей и мальчику с душой лиса предстояло вернуть в деревню ту, чье имя когда-то внушало трепет всему миру.