Мотыльки : Часть пятая.
Здравствуй.
Молчание Дамиана сдавливало мою голову и било прямо в глотку осиновым колом. Больно и бессмысленно. Он лежал на диване, закинув ногу на ногу. По телевизору шёл какой-то сатирический фильм. Парень время от времени смотрел на меня. Это не вовсе не странно, ведь я была на кухне. Кай принёс много продуктов, почему бы их не превратить во что-то более вкусное, изощрённое и изящное. Будучи маленькой в своём не далёком я смотрела, как бабушка Лулу готовила разные вкусности. Она слишком баловала нас. В какой-то момент Вилли отказалась, лакомится едой приготовленной её матерью. Вилла Дюран была чудной касательно меню каждый день. На протяжении недели женщина готовила разные блюда. Она и вправду верила, что так сможет заслужить уважение законного мужа. Эти дамы приготовили самые вкусные и особенные блюда в моей временной жизни. Может, стоит вспомнить те рецепты?
- Ко мне приходил Кай, - напомнила о себе я парню. Он повернул голову в мою сторону. Возможно, я заинтересовала его. - Кай Тэтчер.
- Тебе известна его фамилия? - молодой человек был обеспокоен. Его пальцы с массивными кольцами вздрогнули и прижались сильнее к стенке алого дивана. Ресницы начали ещё быстрее хлопать. Его ресницы словно летали на тросах и за ними повторили брови. Вверх — вниз. Вниз — вверх и ещё раз.
- Я помню его, - спокойно говорила я. - Ты говорила ему об этом? - Да, - смотря в пол, продолжала я, - но он не помнит меня или же лжёт об этом.
- Что?! - возмущённо воскликнул он. - Ты должна помнить о том, что не все могут помнить истории из иных временных континуумов! Не стоит им говорить о них!
- Да, но... Неважно.
Стоило ли оправдываться? Я сама подвергнула того парнишку боли.
- Мне нужно встретиться с Лулу Поттер, - перевела тему я, засовывая в духовую печь мясной хлеб - Поможешь?
- Моя жена? — парень постучал своими немного искалеченными из-за гитары и других вещей пальцами по небольшому столику. Указательный — средний — безымянный — мизинец. Мизинец — безымянный — средний — указательный. Большими пальцами он держался за край стола.
- Именно, - подтвердила я слова парня, сажаясь напротив него на небольшой серебристый коврик с алой горизонтальной линией. - Напомню тебе, что лишь в другом времени она твоя супруга.
- Зачем тебе это? - юноша приподнял бровь и выровнялся. - Убьёшь её?
Он смеялся. Мелодичность его хохота стучалась во все окна и дверь, дабы вырваться из плена этой просторной квартиры.
- Назови дату и место, - он стал более серьёзен. Диккенс поднялся с дивана и выключил телевизор. - Надеюсь, ты помнишь цену.
- Я смогу, - лживо и не веря, молвила я.
Не думаю, что он доверял мне в тот момент. Я знала всё на перёд и он также. Дамиан мог опередить меня и изменить местонахождение Поттер.
- Знаешь, а это вполне съедобно, - сказал парень, откусывая первый кусочек от еды приготовленной мной. Я лишь вежливо улыбнулась ему. Именно это блюдо Лулу приправила аматоксином в ночь зачатия дитя и ровно за двадцать лет до рождения истинного отродия Диккенса. Зачем добавлять в мясной хлеб грибы? Лишь для уничтожения мерзавца. Она с ухмылкой наблюдала за его страданиями: непрерывная рвота, боли в животе и тенезмы, из-за которых был скрючен, как старик пред смертью. Лулу закрыла его в ванной. "Пусть там погибает". Женщина провела около трёх дней и ночей под той дверью. Каждый визг и стон были у неё на слуху. Она обвинила его в том, чего он вовсе не делал. Вовсе не он был виновцем их свадьбы. Оба поддались решению и воле родителей. Почему же Поттер не оказала сопритевление? Боялась.
Забавно, что мы, имея столько-то жизней, не помним нашу физическую гибель и лучшие моменты. Они отбирают у нас радость. Лишь все часы, минуты, секунды и мгновенья боли хранит моё сознание. Мне ничего не известно о моих четырёх смертях каждое десятилетие. Может когда-то я покончила с собой или же нарвалась на злость преступников?
Вот Дамиан опять вытаскивает из верхней полки громадного шкафа крохотную коробку с мотыльками. Он крепко и бережно держит эту жёсткую жестяную вещь. Парень не спеша открывает её руками, скрытыми под кожаными перчатками с гравировкой в виде его полного имени "Дамиан Донован Диккенс". Эгоист не более. Я лежала на его кровати, на измятой, полотняной простыне с линейными узорами оттенков золотого и нежно-розового. Если приглядеться, то можно увидеть треугольник, трапецию и не понятливый шифр или язык. Одинокое панорамное окно было слегка приоткрыто. Оно было тусклым и запыленным. Этот парень не любил убираться. На широченном подоконнике топталась муха. Размахивая прозрачными крыльями, она взлетала и в талант, словно настоящий громкий самолёт на котором можно перелететь бездонные океаны. В дом проник аромат лаванды. "Кай" пронеслось в моей голове. Я лежу, но такое ощущение мерзкое. Всё внутри словно пляшет и раздирает мои кишки. Я слышу жужжание мухи, стук сердца Дамиана и шёпот Тэтчера. Диккенс выпускает маленьких дьяволов. Один из них направляется в мою сторону. Он садится на мою щеку, я издаю последний тяжёлый вздох и окунаюсь, словно в сон.
Я слышу Лулу на ней хлопковое платье оттенка небесной стужи. Она под той дверью. Дамиан почти мёртв. Я подхожу к ней отвожу на кухню. Девушка пьёт чай из шиповника. Я не спеша дотрагиваюсь до замка. Он не смотрит на меня, ведь знает, что слишком поздно. Он скрещивает пальцы в замок. Ему немного мешали кольца, но мужчина их не снял. Последний вздох. Я иду к Лулу, что бы сказать. Пред ней лежит альбом с фотографиями. Лишь эта девушка и её муж. Мистер и миссис Диккенс. На одной из фотографий ранее была с обратной стороны подпись: «Лучшая пара». Не думаю, что Лулу не исправила надпись на: «Лучшая партия». Она, увидев меня, закрывает глаза и разрывает ту фотографию пополам. Из её глаз прошибает слеза. По её румяных щеках спускается последняя блестящая боль.
- Я больше не дышу, и может быть мертва, — молвит она.
- Лжёшь, — издевательски говорю я. — Ты могла сбежать с Риддл, но лишь уничтожила всех троих.