Чувство II.
Здравствуй.
Двадцать пятое декабря. Суетливый вторник. Рождество. Будто обычный будний день. Лишь безумные украшения, которые кричат о празднике заставляют улыбаться самовольно. Все гудят о сегодняшнем дне. На улицах не видно унылых людишек. Это новелла полна радости и веселья. Луиза бегает по дому в своей любимой пижаме. В пижаме на которой вероятно была изображена картина «Звёздная ночь» Винсента Ван Гога. Да, она любит его творчество. Её комната — кухня — гостиная. По кругу, раз за разом.
— «Звёздная ночь»? Она серьезно? — прошептал Модест Нилу.
— Чувак, ты привыкнешь. Это лишь часть её странных увлечений, — ответил молодой человек другу.
— Я всё слышу, — безразлично сказала девушка, — лучше помогите мне.
— О, я кажется... Это... Ты говорила мне вчера, что бы я купил всё по списку, — отмазывался брат от помощи.
— Как всегда! — воскликнула девушка и кинула в брата кусок теста.
— Эй! — возгласил Нил отдирая шмат теста уходя из кухни.
— Значит, ты будешь моим рабом, — ехидно улыбнулась школьница.
— Ты и вправду истинная Луиза — Казати, Лейк-Тэк и Мадонна будто в тебе, — парень смотрел ей прямо в её карие оленьи глаза, — Это безумный микс.
— А ещё Нил говорил, что во мне душа Луизы-Франсуазы де Лабом-Леблан.
— Фаворитки Людовика XIV?
— Да, у них была великая любовь, — вдохновлённо молвила девица.
— У неё было чистое и любящее сердце, не развращенное и не изуродованное стремлением к наживе. Чем же ты так заслужила эти слова с уст Нила?
— Мне тогда было 4 года. Мне казалось, что я любила и была любимой Аленом Моро. А ещё тогда я сломала руку из-за падения на льду.
— У тебя была любовь с Моро? — смеясь переспросил молодой человек.
— Да, — с горечью подтвердила девушка.
— Помощник Санты задаст тебе трёпки и вместо подарка принесёт кусочек угля.
— Он не настолько плох, как ты думаешь. Ален искалечил свою душу, но не здравый смысл.
Модест ничего не ответил ей, лишь начал готовить вместе с ней Буш дё Ноэль — пирог в форме полена, с шоколадом и каштанами, украшенный сахарными фигурками и листьями.
Родители Нила и Луизы — мсье и мадам Дюран обожают цветы. В Рождество они размещали их по всему дому и дворику. Неважно в каком количестве: ошеломляющими букетами, громадными вазами или по одному одинокому цветку. Обязательно ставят жёлто-пурпурные ирисы в вазу, которая принадлежала мадам Манон — бабушке наших героев и матери мадам Дюран. Память делает Рождество более живым и торжественным.
Луиза начала наряжать ель и как только Модест закончил с пирогом он присоединился к ней, всё же безопаснее быть на её стороне, когда вернётся Нил с «покупками». Молодые люди украшали дерево гирляндами огней и стеклянными шарами, которые когда-то купила Манон Леруа да бы порадовать свою младшую дочь. Невозможно представить дом семейства Дюран без рождественской елки. Луиза уже сделала много фотографий праздничного дерево на центральной площади их городка, что бы отправить родителям. Мадам Дюран уж точно будет рада этим снимкам.
Луи, как называет девушку брат и Модест уже заканчивали подготовку к торжеству. Очень скоро должен вернутся Нил и присоединиться к празднованию хорошая подруга девушки — Вивьен, так её назвали родители и Ви-Ви для самых близких. Эта барышня была той, которая готова выслушать рассказы о всём дерьме этого общества.
Модест закончил с ёлкой и окинул взглядом гостиную. На столе лежала ветка омелы перевязанная бантом из красной с золотыми звёздочками лентой. Модест ступил к столу и дотронулся к пучку. Он ощутил этот запах колдовства. Юноша взял в руку ветку этого растения и пошагал к двери возле которой была Луиза. Модест взял барышню за руку и повесил вместе с ней ветку омелы:
— Ты ведь знаешь, что мы обязаны сделать?
— Знаю, ведь это не правильно, — ответила девушка и парень бесцеремонно поцеловал её. Сердце билось быстрее будто сейчас проломает грудную клетку и упадёт на небольшой коврик. Он трепетно коснулся манящих и столь желанных губ. Луиза вовсе не желала этого. Это рождество и так дерьмово, ведь без родителей. Она прекратила этот поцелуй со словами: «Впредь не делай этого, ведь в духовке индейка». Нет, индейка не волновала её в те секунды. Честь и отсутствие ненужных связей для неё превыше всего, ведь ему двадцать один год, он студент и друг её брата.
Вторая стадия. Он идёт в наступление, но она отступает из-за предрассудков.