Поправляя канон

Машина менеджера Ма тащилась по утренним пробкам Сеула, как сонная муха по стеклу. Алия сидела на пассажирском сиденье, крутила в пальцах выбившуюся прядь волос и смотрела в одну точку.

— Ты чего молчишь? — спросил менеджер Ма, поглядывая на неё.

— Думаю.

— О чём?

— О волосах. — Она дёрнула прядь. — Жалко.

— Так давай парик нацепим и всё. — Он пожал плечами. — Я тебе такой найду — родная мать не отличит.

— Не хочу парик.

— Почему?

— Потому что он свалится во время танца. Потому что под ним чесаться будет. Потому что я не хочу всю жизнь бояться, что меня разоблачат из-за куска синтетики на башке.

Менеджер Ма вздохнул.

— Тогда придётся резать. По-настоящему.

— Знаю.

— Ты понимаешь, что отращивать потом годами?

— Понимаю.

— И что обратного пути не будет?

— Знаю.

Он покосился на неё.

— Ты какая-то спокойная слишком. Для человека, который сейчас лишится волос.

— А что мне — истерику закатить? — Алия усмехнулась. — Я уже всё решила. Назад дороги нет. Так какой смысл дёргаться?

— Логично, — признал менеджер Ма. — Но всё равно странно. Обычно девушки к волосам относятся как к священной корове.

— Обычные девушки — да. — Алия отвернулась к окну. — А я не обычная. Я из другого мира. Там, откуда я пришла, волосы — это просто волосы. Они не определяют, кто ты.

— А что определяет?

— Поступки, — подумав, сказала Алия. — Выбор. То, как ты относишься к другим. Волосы отрастут. А вот если предашь кого-то — это навсегда.

Менеджер Ма хмыкнул.

— Мудрая ты, однако.

— Старая, — поправила Алия. — В душе.

Он хотел что-то сказать, но в этот момент машина остановилась у небольшого салона с вывеской, где иероглифы складывались в слово «Преображение».

— Приехали, — объявил менеджер Ма. — Тут работает мой знакомый. Лучший мастер по мужским стрижкам в этом районе. И главное — язык держит за зубами.

— Деньги любит?

— Любит. Но я ему доплачу за молчание.

Они вышли из машины. Утро было серым, моросил мелкий дождь. Алия подняла воротник куртки и шагнула под козырёк салона.

Внутри пахло кофе, лаком и деньгами. Чистые кресла, зеркала во всю стену, ровный свет ламп. За стойкой стоял парень в чёрной униформе, но менеджер Ма прошёл мимо него сразу в глубь салона.

— Хён! — крикнул он. — Принимай клиента!

Из подсобки вышел мужчина лет сорока, с идеально уложенными волосами, аккуратной бородкой и острым взглядом профессионала.

— Ма, — кивнул он. — Кого привёл?

— Вот. — Менеджер Ма подтолкнул Алию вперёд. — Ли Ан. Новый айдол. Нужно сделать мужскую стрижку.

Мастер окинул Алию взглядом — быстрым, профессиональным, цепким.

— Девушка? — спросил он спокойно.

— Была, — буркнула Алия.

— Понял, — кивнул он без тени удивления. — Проходи, садись.

Алия села в кресло. В зеркале отразилась она — растрёпанная, бледная, с красными глазами и волосами до плеч, которые она так долго отращивала в прошлой жизни.

— Как стрижём? — спросил мастер, накидывая ей на плечи пеньюар.

— Коротко. — Алия сглотнула. — Очень коротко. Чтоб как у парня.

— Конкретно есть идеи?

— Нет. — Она посмотрела на менеджера Ма. — Пусть он решает.

— Я? — менеджер Ма замялся. — Я в этом не очень...

— Ты же мужчина. Тебе виднее, как должны выглядеть мужские стрижки.

— Ну... — он подошёл ближе, разглядывая отражение Алии. — Может, что-то типа... ну, как у Тхэ Гёна? У него стильно.

— Как у Тхэ Гёна? — Алия дёрнулась. — Ты охренел?

— А что? Красиво же!

— Я не хочу быть похожей на него! — вырвалось у неё. — Я вообще не хочу ни на кого быть похожей! Я хочу быть собой! Новой собой!

В салоне повисла тишина. Мастер смотрел на неё с любопытством, менеджер Ма — с пониманием.

— Ладно, — сказал он тихо. — Тогда давай... не как Тхэ Гён. Давай как... ну, не знаю. Как Джереми? У него прикольно.

— Джереми? — Алия представила себе взлохмаченную рыжую шевелюру барабанщика и фыркнула. — Тоже вариант.

— Не вариант, — вмешался мастер. — У Джереми структура волос другая. Ему идёт объём, а у тебя волосы тонкие, будут висеть тряпкой. Надо что-то с текстурой.

Он взял прядь её волос, покрутил в пальцах.

— Хорошие волосы, — заметил он. — Здоровые, блестят. Жалко резать?

— Жалко, — честно призналась Алия. — Но надо.

— Понимаю. — Он кивнул. — Тогда предлагаю такой вариант: коротко сзади и по бокам, сверху чуть длиннее, чтобы укладывать. Чёлка набок. Классическая мужская стрижка, но с намёком на индивидуальность. Идёт?

Алия посмотрела на своё отражение. Длинные волосы, которые она мыла, расчёсывала, красила последние... сколько? В этой жизни — несколько месяцев. В прошлой — годы.

— Давай, — выдохнула она. — Режь.

Мастер взял ножницы.

— Последний раз передумать?

— Передумать всегда успею. Режь.

Щёлк.

Первый звук ножниц разрезал тишину, и Алия почувствовала, как что-то внутри неё тоже щёлкает. Прядь волос упала на пол — тёмная, длинная, мёртвая.

— Охренеть, — выдохнул менеджер Ма. — Прямо реально режешь.

— А ты думал, я шучу? — Алия смотрела, как падают волосы. С каждой секундой их становилось всё меньше, а она чувствовала себя всё легче.

Щёлк. Щёлк. Щёлк.

— Не больно? — спросил менеджер Ма.

— Волосам всё равно, — ответила Алия. — А мне... странно. Как будто сбрасываю кожу.

— Змея, блин, — усмехнулся он.

— Ага. Змея.

Мастер работал быстро и уверенно. Ножницы мелькали в его руках, волосы падали на пол, открывая то, что было скрыто — шею, затылок, линию скул.

— У тебя хорошая форма головы, — заметил он. — Многие девушки после стрижки выглядят как лысые курицы, а тебе идёт.

— Комплимент? — Алия усмехнулась.

— Констатация.

Она смотрела в зеркало и не узнавала себя. Волос становилось всё меньше, а глаза — больше. Огромные, тёмные, испуганные.

— Страшно? — спросил мастер.

— Немного.

— Правильно. Страх — это нормально. Не нормально — когда его нет. Страх значит, что ты понимаешь, на что идёшь.

Алия промолчала.

Через полчаса всё было кончено.

Мастер отложил ножницы, взял расчёску и фен, быстро уложил то, что осталось. Алия смотрела в зеркало и не верила своим глазам.

Из зеркала на неё смотрел парень.

Худой, остроскулый, с короткими тёмными волосами, уложенными в небрежный ёжик, с чёлкой, падающей на лоб. Большие глаза, тонкие губы, острый подбородок.

— Охренеть, — выдохнула Алия.

— Нравится? — спросил мастер.

— Я... я не знаю. — Она повернула голову влево, вправо. — Это не я.

— Это ты. Просто другой ты.

Менеджер Ма подошёл ближе, разглядывая её.

— Ни фига себе, — сказал он. — Если бы я не знал, что ты девка, ни за что бы не догадался.

— Это комплимент? — Алия подняла бровь.

— В данной ситуации — да. — Он хлопнул её по плечу. — Ну что, Ли Ан, поехали домой? То есть в общежитие к «Чёрной дыре»?

— Поехали. — Алия встала, сбрасывая пеньюар. В зеркале мелькнуло её отражение — незнакомое, чужое, но почему-то родное. — Сколько я должна?

— Ма заплатит, — мастер махнул рукой. — Удачи тебе, парень.

— Спасибо.

Она вышла на улицу, и дождь тут же принялся мочить её короткие волосы. Раньше она бы дёрнулась, натянула капюшон, спряталась. Сейчас просто шла, чувствуя, как капли падают на открытую шею, на затылок, на уши.

— Холодно? — спросил менеджер Ма, открывая машину.

— Нет, — удивилась Алия. — Не холодно. Свободно.

— Свободно?

— Ага. — Она села в машину, захлопнула дверь. — Раньше волосы вечно лезли в лицо, путались, мешали. А теперь... легко.

— Привыкай, — менеджер Ма завёл мотор. — Теперь ты парень. У парней так всегда.

— У парней?

— Ну да. Коротко, удобно, практично. — Он покосился на неё. — Только в туалет не забудь, в какой ходить.

— Заткнись, — фыркнула Алия, но без злости.

Они поехали. Город проплывал за окном — мокрый, серый, но красивый по-своему. Алия трогала свои короткие волосы, привыкая к новым ощущениям.

— Знаешь, — сказала она вдруг. — Я сейчас поняла одну вещь.

— Какую?

— Волосы — это не главное. Главное — что у тебя внутри. А внутри у меня всё та же Алия. Которая любит, боится, надеется. Которая сбежала, потому что не могла выбрать. — Она помолчала. — Которая надеется, что однажды они её найдут.

— Найдут, — уверенно сказал менеджер Ма. — Такие, как ты, не теряются.

— Спасибо.

— Не за что.

Они въехали в новый район, где Алию ждала новая жизнь. И она была готова.

---

«— Страшно? — спросил мастер.
— Немного.
— Правильно. Страх — это нормально. Не нормально — когда его нет. Страх значит, что ты понимаешь, на что идёшь.
— А если я не знаю, на что иду?
— Значит, идёшь вслепую. Но иногда это единственный способ научиться видеть.»