Дневник Вергилия
Жизнь казалась простой и лёгкой,
Ну так - относительно, знаете-ли.
До поры до времени всё было игрой,
Но хорошие времена прошли.
Я поляк по имени Вергилий Яспер Крюгер:
Родился в Кёнигсберге,
Но теперь в Восточном Мидленде егерь,
Жил в съёмной квартире от пожилой пенсионерки.
Спокойно бы охотился на кабанов и уток,
Спокойно бы жил в квартире у моря,
Но мою родину захватили за несколько суток,
Где жили те же поляки, моя семья.
Сирены перестали работать -
Новая власть их быстро сняла
И женщин шли свободно убивать,
Изнасиловав сначала.
Один. Девять. Три. Девять.
Цифры смешались в голове.
Поступило письмо, потом пять, и десять:
Читая их, ужас стоял в голове.
Мой друг детства по имени Рональд
Переехал в Штеттин и нашёл там жену,
Но не вовремя он понял,
Что надо бежать и оба содержались в плену,
Но не долго... жену Рональда заживо жгли,
А его повесили в центре Штеттина.
Потом зрителей с площади увели
И их расстреляли. Окровавленная дорога и рябина.
Мой старший брат по имени Анджей
Жил в городе Бреслау, содержал ферму.
К нему явились люди арийских кровей
И последнее, что видел брат - их серую форму.
В Анджея стреляли человек восемь,
Остальные забрали животных - Совсем неприветливой оказалась осень...
И вот на следующих выходных
Я получил снова письмо от матери.
Она писала: «Твой младший брат
По имени Флаттерри
Умер от взрыва и осколок гранат.»
Флаттерренс тоже жил в городе Бреслау,
Но в другом доме, не там где Анджей.
Ему всего лишь шестнадцать, телом худощав,
Но он вызвался в армию, в ряды взрослых мужей
И не успел отслужить добровольцем -
Умер от взрыва, всё лицо всмятку
И не остался ни с одним пальцем,
А на могилу положили сохранившуюся перчатку.
Через два дня ещё одно сообщение:
Мою мать немцы убили -
Старая женщина, любила чтение...
Её цепочкой машин раздавили.
Её двоюродный брат, что жил рядом с мамой,
Чтобы помочь, если вдруг что-то надо -
Такой здоровый мужчина, даже дядя мой
Не выжил: его вывели за город куда-то
И заживо скормили голодным собакам,
А сами смеялись. Смеялись... смеялись!
Тело вернули в город, показать другим беднягам
И дальше смеялись - немцы этим гордились.
Мою возлюбленную, что осталась там,
По имени Агнешка - робкая дева,
Насиловали толпой по ночам,
А её тело бросили под кроны сухого древа.
Я потерял всю семью, которую имел
И любил, и помнил. Всех, кого знал.
Но эти монстры продолжали беспредел,
Пока человек от боли кричал.
Я потерял страну за считанные дни -
Её разобрали как дешёвый выпуск газет,
А их буквы в виде людей со страниц срывали
И красили всё в красный цвет.
Я долго хотел попасть в родную страну,
Встать камнем, стеной, целой крепостью
И принять на себя всю эту войну,
Но я чувствовал страх, полный нелепостью:
Я хотел всем помочь, но при этом боялся.
Какой из меня мужчина?.. Я полный мудак.
Раньше не пил, но за бутылку взялся
И два года пил как растерянный дурак.
Я видел как немцев на территории Англии
Избивали за то, что их власть развязала войну,
Устраивала кровавые кампании,
Морила несчастных в плену.
На берегу моря у моего дома,
К нему по пути ночью в пьяну,
Встретил избитого немецкого юношу: два перелома
И я сразу подумал, что его убью
За маму, за братьев, за всю семью.
Но понял, что он всего-то мальчишка -
Ему бы сначала научиться бритью,
Он хрупкий как мышка.
Я присел рядом, заговорил первым,
Малец меня боялся, трусился.
С неким чувством взаимным
Я дал ему выпить и он согласился,
Сделал пару глотков, но не сплюнул вино,
А потом сказал своё имя: Герасим,
Но он не немец, а француз из рода Белло,
Но мотив ненависти к нему не ясен,
Его просто воспринимали германцем.
Я предложил переночевать у меня,
Но он предпочёл остаться
До следующего дня.
Я утром вышел на балкон,
Но парнишка был повешен
Таким как я: из Восточной Пруссии поляком,
А я был опустошён.
Один. Девять. Сорок. Ноль.
Великобритания воевала полным ходом.
Я переборол страх и боль,
Чтобы пойти на войну со всем народом.
Поступил в добровольческие войска
В начале сентября 1940 года:
Хотел стать защитником Лестера - моего городка,
Но меня отправили на Юг Англии. Свобода?
Не думаю, но нужно защищать «у входа»
Королевство, в котором выбрал жить,
Раз Польшу защищать пока некогда.
Ну я надеюсь, что это не желание отпустить
Ситуацию на волю случая, на произвол
Судьбы. Надеюсь мне действительно некогда.
На войне я носил свой охотничий ствол,
Теперь охота на людей - моя работа.
Я отстреливал грёбаных нацистов -
То выживших моряков, то тайных агентов,
Этих бесчеловечных садистов,
Быстро, без раздумий и слов.
Я занимался этим в городе Дувр,
На скалистых его берегах,
Но однажды пришли два солдата, повестку протянув:
«Пора служить в серьёзных войсках.»
Захват Дании и Норвегии -
Скандинавы были очень слабы,
Потом захват Люксембурга и Бельгии,
Долгие месяцы громкой стрельбы.
Скандинавов захватили ещё весной,
Британцы уплыли оттуда в начале июня,
Но мы участвовали в операции секретной,
Снова вернувшись принять этот бой.
Нас высадили в Ругаланне -
Для противостояния против немцев,
Место захвачено ими немного ранее,
Превратив в ужас жизни норвежцев.
Наш капитан нас сопровождал
На белом мускулистом верховом чистокровном.
Он старую и новую одежду совмещал:
Камуфляжные брюки цвета хаки с мундиром красным -
Парадным, сверху плащ с эполетами на плечах.
Его звали Эрвин «Крот» Морган Уэльский,
С бинтами на слепых глазах,
По натуре своей дерзкий
И с двумя шрамами с правой стороны
Лица, у кончика губы, они потемнели.
Иногда нам казалось, что его мысли больны,
Но обстоятельства до этого довели.
И даже с безумным мыслями
Эрвин гений в наших глазах -
Справлялся когда армия немногочислена,
Гордый, напористый, не знал страх.
И несмотря на слепоту
Он хорошо справлялся и в одиночку,
Подобно подземному кроту,
Только снаружи, получив аналогичную кличку.
Морган герой и победитель в Африке,
Но в начале октября он вернулся
Из-за ранений, но уже в ноябре готов учить практике
Военной - он сражался будто рехнулся.
Экспедиция на Юг Норвегии - его инициатива,
Он взял с собой немного людей,
А также военный корабль «La-Diva»
Со всем боевым экипажем и поскорей
Уплыли, мы - горстка немногих солдат,
То пьяницы, то юноши, то добровольцы как я.
Все укутались в плащи, замёрз автомат,
Как-то согрелся бутылкой коньяка.
Мы защищали Норвегию несколько дней:
Отчаянно отстреливались по улицам города
Ставангер, с каждым разом всё горячей -
Начало войны я запомнил навсегда.
Норвежцы Сёрен, Фай, Гийом и Бальдр
Сами покончили с собой.
Готфрид, Фригг, Фтор, Корж и Ньёрд
За ночь ушли на покой.
Олын, Асюьёрн и Логмэр
Потерялись в тумане и не отвечали.
Вальгард, Гудрёд и Хджармэр
От собственных мыслей страдали.
Зигрид, Онандр, хмурый Рэндольф
Готовы сдаться в любую минуту.
Оррмар, Сверр и Фритджоф
К утру подхватили тяжёлую простуду.
Габар, Фрук, Брукс и Оддманд
Умерли под обломками.
Эскандар, Клей, Мьёс и Ойвинд
Не казались больше добрыми.
Датчане Нюношк и Стейнмод
От страха обмочились под себя.
Катс, Хокон, Готторп и Фридмунд
Успокоились с помощью специального гриба.
Стёре, Танаэльв и Колльбейн
Хотели сбежать, но их расстреляли.
Рёрос, Рёум и Халлстейнн
Весь смысл жизни потеряли.
Оппланн, Гломм, Рингед и Ойстейн
Раздавлены под танками надвое...
Алсфоссен, Тинг, Хальвдан, Эйнштейн
На раны лили всё спиртное.
Два солдата: Нидарос и Кнуд
Остались без рук, с страшными ожогами.
Ещё двое: Фальзен и Свердруп
С открытыми переломами.
Лейтенант Тылль Сигурдсон
Умер от инфаркта - вид крови его поразил.
А сержант Эйвор Ванишсон...
Ему немец в горло кислоту залил.
Гражданский по имени Орри Оускарссон
Решил нам помочь, но не успел пожалеть
Или, хотя-бы, издать предсмертный стон
Перед тем, как от корабельных пушок умереть.
Помимо скандинавов с нами были
Также и поляки - такие как я.
Но они с отвращением на меня смотрели,
Я для них будто опасное пламя,
Которого они избегали и боялись коснуться.
Неужели это из-за того, что меня не было там,
Где никто не пожелал бы проснуться,
Когда враги прошлись по нашим городам?
Они умирали там, их семьи тоже,
А я то и делал, что пил в Лестере.
Чувствовал вину, я умереть был должен
И сгореть на немецком костре.
Прошло еще несколько дней.
Немцы бомбили нас самолётами, танками,
Разрывали людей на несколько частей,
Хвастались свежими остатками
Человеческой горячей плоти.
Эрвин Морган запомнил имя немца:
Грю фон Вейстмар - как хищник на охоте,
Поднимал правую руку от арийского сердца.
Часть немцев уплыли обратно в Германию,
Другая вошла глубже в Норвегию.
Но из наших некому возвращаться в Британию...
Как же не повезло польскому егерю.
Гражданских убили, испепелили,
Скандинавские солдаты стремительно пали
В ожесточённом бою, других пленили,
Англичане также свои души отдали.
Единственным маленьким плюсом для нас
Были потери нацистов на море -
Потеряна связь, свет в их кораблях погас,
Весь экипаж сгорел на одном линкоре.
В живых остался лишь я -
Польский егерь Вергилий Яспер Крюгер,
И Эрвин Уэльский, утешая меня.
Он сам чудом не умер -
Проскакал артиллерийское стрельбище
На своём верном, высоком коне
По имени Бентли, с хозяином скрылись в убежище
Где-то в заброхах в лесу, в тишине.
Капитан меня утешал, пока плакал,
Наверное в душе он тоже ревел.
Не знаю кто из нас что здесь искал,
Но обоим было больно, каждый кипел
Изнутри. И вот мы дождались самолёта,
Его чудом не сбили
И мы думали обо всём во время полёта.
Эти земли нас отпустили,
Мы задание завершили, провалили,
Но главное живы, хоть и вдвоём
На родине Эрвин пообещал подарить лилии,
Чтобы я не сидел с грустным лицом.
Пока нас не было дома, немцы, ублюдки,
Бомбили Юг Англии, всё в развалинах
И непроглядной пыли - да за эти поступки
Немцев надо судить у всех на глазах.
Оксфорд, Винчестер, Кардиф и Плимут
Напоминают мёртвую пустыню.
Саутгемптон, Соунси, Дувр, Борнмут
Превратились в ровную долину.
Тяжело обошлось в том числе и Лондону -
Многоэтажки сровнялись с землёй.
Каждый британец терял свою родину
С громкими взрывами, политической вознёй.
Каждая мать и отец пусть сыну
Объяснят, что война это плохо и страшно,
Это не правильная тропа, это путь в пучину,
А сохранить семью очень важно.
«Крот» действительно подарил мне цветы -
Я хоть и не женщина, но это приятно
И всё же в нём есть капелька доброты,
Есть ещё больше, вероятно.
А я всё также жалел поляков -
В первую очередь их, тосковал, горевал,
Я страдал из-за своих земляков.
Меня душил внутренний скандал
С самим собой. Мне жаль и норвежцев,
И британцев, и всех непричастных.
Я до сих пор ощущаю дрожь пальцев
От каждого выстрела в человекообразных
Монстров. Чёртов шёпот войны.
Осенью и зимой того же года
Британия противостояла в Африке
Немцам и итальянцам от заката до восхода.
Капитан Эрвин «Крот» Морган Уэльский
Решил вернуться, помочь своим на материке
Далёком, без всяких сомнений.
Его старая, овдовевшая мать Елике
Не смогла принять потерю зрения
И ожоги третьей степени у своего сына,
Но он не мог принять это поражение:
«Месть и победа» - девиз блондина.
Он собрал авиацию и корабли,
Взял меня с собой - ещё две руки пригодятся.
Сначала мы окружили Испанские земли,
Потом до Египта смогли в живых остаться.
Я больше не был добровольцем:
Меня назначили в разновидность лёгкой кавалерии
Для разведки и рейдов - конным егерем -
Почти тот же охотник, но другой серии.
До войны я был егерем в плане охоты,
А до этого вообще не служил.
Добывать животных было частью моей работы,
А теперь на людей, на коне и с винтовкой, без сил.
Но коня постарались найти отрадного
По истине, отнюдь не самого тощего,
А крепкого, статного, буланого,
Кнабструпперской породы - Буцефал, кличили его.
Эрвин точил острие сабли,
Рядом ел сено его прекрасный Бентли.
Мы находились в корабле, в основном молчали,
Потом капитану поменяли бинты.
Вот мы и прибыли на Средний Восток,
Корабли остались сторожить берега.
Нас встретил пыльный ветерок, песчано-снежный песок
И территория упёртого врага.
Нашей основной территорией
Был мусульманский, сухой Египет.
Мы начали с густонаселённой Александрии,
Отошли к линии у Мерса-Матрух.
В этом городе капитан и ослеп,
А его руки получили урон от огня,
Но воин окреп и он снова свиреп.
В конце концов, не дожидаясь ни дня,
Морган снова полез в эту степь
И мы добили оставшихся итальянцев,
А потом, в наказание, забрали их хлеб -
Он дал нам сил для преодоления дистанций.
Отовсюду слышен сапожий топот,
Кровь нужно было смыть с рук
И со лба навязчивый пот,
Песчаный ветер издал нервный шёпот.
Девятого декабря началось наступление
В пустыне у Сиди-Баррани,
А большое количество танков и самолётов
Держали под защитой Найроби.
Наконец итальянцы пошли в отступление:
Было много возни, гасли их огни.
Мы также заняли несколько портов,
Наши солдаты растянулись в окопе.
Армии врагов пошли на реванш:
Прибыл генерал-фельдмаршал Роммель
И восстание иракцев подняло диссонанс.
Выгнать нас из этих земель - их цель.
У нас был короткий период везения:
Удачная операция в Таранто, защита Египта,
Но с марта по конец апреля не сдерживали давления.
Немецкий экспедиционный корпус показал, кто элита.
С ними ещё были ослабленные солдаты Италии,
Что немного, но добавляло им сил.
Мы чувствуем боль в руках, ногах и талии:
Всё тело теребит от усталости, лишь бы кто не убил.
Немцы Вольдемар, Германик, Кольт
Стояли за артиллерией, к залпу готовились.
Биттер, Теодеус, Осман, Кобальт
Подальше от всех устроились.
Иоганн, Вольфганг и Оттон
Чистили автоматы и тихо шутили.
Зигмунд, Густав, Юнг, Нерон
Стояли в охране на танках, но спали.
Рудольф, Летто, Олаф, Квинт
Отличные снайперы, они будут скрытны.
Технеций, Квакер, Хром и Кант
Рассекретить британцев слишком любопытны.
Итальянцы Хосе, Август, Эрнест и Брандо
Ранены, но готовы продолжать.
Лафоетти, Палермо, Липари, Фернандо
Голодны, но будут дальше воевать.
Аврелий, Тербий, Агридженто
Поехали на верблюдах вместо лошадей.
Серхио, Хозия, Хавьер и Рикардо
Ждали сержанта по имени Тимофей.
Лоренцо, Флорентий, Траян, Маттиас
Строили преграды из железа и камней.
Флавий, Патриций, Плутоний и Кассинус
Точили топоры, чтобы были острей.
Я узнал это вместе с Эрвином «Кротом» -
Мы двое одной ночью вышли на разведку
И пробрались на вражескую базу тайком,
Изучив обстановку.
Другие британцы разведывали другую базу
И на следующий день мы вроде всё знали,
И с этих пор всё начало получаться сразу,
Поражения избежали.
Итальянцы Донателло, Данте и Фирдаус -
Вот они боялись, им страшно.
Фьямметт, Пион, Милле и Магнус
Погибли, но сделали это отважно.
Марконий, Мидий, Ларион
Убежали с поля боя.
Рагуил, Франклиний и Лауриан
Сдались нам в плен - это заслуга моя.
Нам снова повезло ненадолго,
Мы радостно вопили от всего горла.
Нам было очень нелегко,
Но жизнь новый смысл обрела.
Затем наш отряд во главе «Крота»
В начале мая отправился на остров Крит,
Чтобы спасти верующих в Христа,
Пока Греция полностью не сгорит.
Во всей остальной Греции была беда
И все силы эвакуировались на этот остров:
Людей забивали камнями, бомбили города,
Десятки бронемашин и мощных танков.
Да, британцы, прибывшие до нас
Выиграли сражение у мыса Матапан,
Укрепив господство английского флота в тот час,
Вновь итальянцев прогнав в Милан
Или где эти сырные крысы там прятались.
Ну в общем, немцы и итальянцы давили наших обратно,
Британцы и греки отчаянно сопротивлялись -
Как же это было отвратно...
Вместо иракцев в Египте
В Греции немцам и итальянцам помогали
Болгары, венгры, румыны,
Всё активнее нас выгоняли.
Мы покидали дым и руины,
А они их встречали, но будто бы с радостью,
Вкушая кровавость со сладостью
И издеваясь над греческой святостью.
Эллины Перикл, Неарх, Сократ и Платон
Пожертвовали собой, чтобы спасти нас.
Андраник, Атлас, Аптерос и Плотин
Умерли от переутомления, упав прямо в грязь.
Гомер, Тариф и Диоскорид -
Мы потеряли лучших врачей.
Аристотель, Прохор, Демокрит -
Они хоронили своих дочерей.
Эпикур, Феопсис, Олимп и Фессал
Утонули в Ионическом море.
Геродот, Александр и Гарпал
Похоронены в пшеничном поле.
Агафангел, Алипий, Флойд и Эригий -
Я видел их слёзы и потерю семьи.
Вукол, Влас, Гелиодор, Лаврентий
Носили мёртвых на старой двери.
Данакт, Доримедонт и Геласий -
Их сбросили со скал на другие острее.
Досифей, Евлампий, Арес, Герасим
Умерли от пореза на шее.
Но видел я вещи не менее ужасные
И люди умирали как жалкие блохи.
Немцы имели оружие опасное,
Убивающие при каждом вздохе...
Так вот Галактион, Авросий, Парменид,
Аникий, Гелиодор, Гордей и Феоктит,
Евграф, Евсей, Евтихий и Фукидид,
Зосим, Ликург, Леонтий, Ламбр, Архит,
Лин, Ликург, Никон, Михей,
Никодим, Никифор, Доротей,
Неофит, Нефрит, Ермоний и Прометей,
Орест, Онисим, Родион и Гордей,
Серапион, Созон, Тихон, Гидеон,
Фотин, Филимон, Филат, Виссарион,
Фалалей I, Феофилакт, Лаомедон,
Фемистокл, Фалалей III и Гормон,
Харитон, Хрисанф, Задкиил,
Эразм, Ираклий, Ия, Валерий,
Ипполит, Ионнакий, Иегудиил,
Кирилл, Клеомен, Конон и Ванадий,
Кронид, Кузьма, Митрофан и Дидим,
Паисий, Панкрат, Пирр, Никодим,
Полибий, Перикл и Неодим,
Пахомий, Парменион, Парис, Херувим...
Все они как один погибли от газа,
Я запомнил всех их имена.
Позеленела кожа, засохли глаза,
Гримаса тех мертвецов безумно страшна.
Митрофан Колиеф - владелец ресторанов,
Его растоптали под копытами лошадей,
А его троюродный брат - Фома Икономов
Был воспринят немцами как чистокровный еврей.
Маркелл Логин был священником в Ираклионе,
Но немцы отрубили ему голову,
А тело оставили в заброшенном вагоне
С табличкой на груди «К следующему Рождеству».
С каждым днём и каждым часом
Мы видели сотни смертей.
У солдат стало больше повязок
И у нас было мало людей.
Итальянцы Ролло, Партид и Мелентий
Шли с ремнями с кучей гранат.
Думиникан, Лаплацей и Аполинарий
Делили на троих один автомат.
Но мы вовремя задержали всех шестерых,
Пока они не натворили проблем.
Из них мы наказали расстрелом троих
И насмерть забили оставшихся затем.
Однажды мы встретили у колодца юношу -
Он был без сознания, мы в чувства привели.
Немцы, насмехаясь, сняли с него ношу,
До этого до полусмерти избили.
Эллиот Писистратович Византийский -
Красивое имя, так его звали.
Он работал пастухом у богатого фермера по имени Диоптрий,
Но фермера убили, а часть овец забрали.
Эллиот сказал, что с ним так за то,
Что он отказался от близости с бараном:
Сняли одежду, не оставив ничего,
Они были пьяны греческим вином.
Его отец тоже служил священником,
Немцы держали его в плену и тот умер -
Они морили его голодом,
А его труп стал украшением по частям для «Пантер».
Его старшего брата по имени Нестор
Повесили на оливковом дереве на обрыве скалы.
Авксентий - Критский профессор
Считал немцев великим идеалом,
Пока его «идеал» его же не погубил,
А ведь этот профессор проводил
Много времени с Эллиотом,
Без него он бы стал идиотом.
Парень доверился нам и рассказал всё,
А мы его взяли с собой для безопасности.
Я был уверен, он станет грозой
И в чёрном небе ночи молнией ясности.
Мы дали ему старую, но чистую одежду:
Коричневатая военная форма - это всё, что нашли;
Помыли его и он выглядел лучше, чем прежне.
Как настоящая семья показали себя наши.
Почему-то Эллиот напомнил мне Флаттерри
И меня окутала мятежная тоска...
То-ли их внешность похожа, то-ли характер, то-ли дело возраста,
Но от такой схожести меня дёрнуло слегка.
Эллиот сразу стал мне близким, просто.
Я сказал ему, что мне можно доверять,
Будто знакомы лет сто,
А он улыбнулся и подошёл обнять.
У него чубарая лошадь фризской породы,
Эллиот попросил быть верхом на ней.
Мы принимали все его угоды,
Коль мало их было из его речей.
А немцы всё наступали, давили,
Строили на чужой карте свою - своими пазлами.
Убивали, не останавливались, сроки душили
И от этого они были счастливы.
Наша радость в Египте длилась недолго:
Германия подчинила Грецию себе.
На острове Крит мы вошли в долги,
Но не деньгами, а людьми.
Я держал на ногах мёртвых друзей
И мне было больно, что они больше не с нами.
Потеряли почти всех, представляли боль матерей,
Ведь кто-то лишился части семьи.
Капитан Морган посоветовал грекам
Отправить свой порт в Александрию -
Египет ведь, всё же, принадлежал нам,
Чтобы избежать нацистскую тиранию.
Эллиот Византийский эвакуировался с нами -
В Королевство Великобритании.
Не нужно мучить греков лишними ртами,
Пусть лучше парнишка будет у нас на содержании.
А я всё думал о потерях:
Как Британской Короны, так и моих поляков,
Образы в агонии не укладывались в мыслях.
Европа в руках мясников-маньяков,
В руках сумасшедших чужаков,
В руках самых сильных противников,
В руках больных извергов,
В руках больных монстров...
Эллиот лёг щекой на моё плечо и сказал:
«Войны не могут быть вечными,
Когда-то наступит финал».
Думаю, я рад, что этот парень с нами.
Мы вернулись на родину с плохими новостями.
Раненые, уставшие, еле дыша,
Сердце скованно раскалёнными цепями,
Горло сдавливало от невидимого удушья.
Мы несколько месяцев ждали у границ
И защищали Корону у пролива Ла-Манш
И у Северного моря от немецких тупиц:
Мы хотели выиграть и взять реванш.
Великобритания, СССР и США
Заключили союз: трём сторонам нужна помощь -
Нам их, им наша,
Всё начиналось неспеша.
Сначала мы поразились с того,
Что капитан Морган куда-то пропал:
След простыл, холодная постель - ничего.
Кто и куда его забрал?..
Я хотел об этом подумать, хотел найти,
Но не было времени, ведь снова на фронт!
Немецкую власть в Иране нужно было свести,
Показать им новый горизонт.
Нас отправили туда с Советским Союзом,
Эллиот захотел быть со мной.
Мы доверились немногословным руссам
И вместе пошли в бой.
Летняя жара и солнечное пекло,
Натиск, крик, ружья, победа!
Победа за победой - на это влекло,
Захватывая иранские города.
В августе началась эта операция,
А в сентябре мы взяли под контроль Тегеран.
Выстрелы на лошадях, дым и рации,
Такую же ноту отправили в Афганистан.
Владение нефтью уже было нашим,
Но нельзя останавливаться, нужно двигаться дальше.
Британский флот держал в страхе с Мальтийских пляжей
До берегов Киренаики всех немцев и итальяшек,
И авиация в помощь, мы их сжимали
И наказали, выигрывали на море этих свиней.
Я и Эллиот в этом тоже роль сыграли -
Смотря в ужас вражеских очей
В Киренаике. Но из-за немецкой подводной лодки
Затонул наш ХМС Арк Ройал
Вблизи Гибралтара - жуткие находки.
Немецкая U-331 потопила линкор «Барэм»,
А потом снова и снова, началась паранойя
Из-за того, что не могли пользоваться морем,
А ведь так хорошо шло, но я веру не терял,
Хоть мы и потеряли господство на Средиземном.
Чёртов Кессельринг, я его ненавижу.
Италия и Германия усиливались с каждым днём,
Зданиям сносило крышу.
Я думал, до утра не доживём.
Ещё я думал, что Мальта будет нашей,
Но она подверглась массивной атаке с неба.
Я был смятён, будто в сердце сотня ножей,
Мы верили в успех так слепо...
Враги вернули себе почти
Всю несчастную Киренаику.
Наши солдаты не могли и ползти
И я не видел в этом интригу.
Наступил белый декабрь,
Но в Африке было более-менее тепло.
Кто-то недостаточно, кто-то храбр,
Но нас всё равно не смерть вело.
Новый год мы праздновали в бегах,
Но Эллиот меня всё равно поздравил:
Мы выпили вино, созданное на Кикладских островах
И я хоть немного стресс убавил.
Но враги не смогли захватить Тобрук -
Важный стратегический пункт.
Туда мы и эвакуировались, кто-то без рук,
Кто-то без ног, без полголовы.
Это произошло в феврале 1942 года -
Прошло больше трёх лет... я не мог в это поверить.
За это время я получил прозвище «Воевода»,
Потому что я поляк или хороший командир... не мог понять.
Меня терзали эмоциональные качели:
Мы то выигрывали, то отступали.
И смерти друзей мне надоели -
Мне жалко всех, кто в войне пали.
Я поклялся жизнью, поклялся душой,
Поставил на кон всё, что только можно:
Будущее, голову, покой;
Поклялся, может быть, неосторожно,
Но я пообещал самому себе выжить
Ради умерших, чтобы не умерли зря
И ради тех, кто не лёг в могилу спать.
Я буду жить, пока мир не снесла буря.
В марте того же года японцы захватили Рангун,
Нарушили связь британских владений с Китаем
В апреле. Японский дух как проклятый сёгун
За решёткой современных медалей.
Потом японцы ударили по Цейлону -
Нанесли новое поражение британскому флоту,
Будто корм Восточному дракону,
Хотя товарищи сражались в полном поту.
Я слышал эти факты, находясь в Лондоне:
Как британцам страшно и они тонули.
Их жизнь как нить, как перо на ладони -
Перо, что демоны на дно тянули.
Артур, Мэтью, Гизмо, Остин
В последний раз отдали честь.
Саймон, Уильям, Генри, Джастин
Из-за ранений не могли есть.
Лодрик, Фрэйзер и Нолан
Растянуты цепями по частям.
Энтони, Фриз, Джаспер и Брайан
Не вернулись к своим семьям.
Кэйлеб, Джошуа, Джеральд и Аарон
Молились богу, хотя-бы какому-то.
Хью, Джулиан, Кит, Кайл и Конор
Не выживут ни за что.
Дорис, Лестер, Малкольм и Борис
Жалели о храбрости, им страшно и трусно.
Денис, Маршал, Закари и Луис
Жалели о трусости, но им всё равно трудно.
Серьёзной потерей стал авианосец «Гермес»,
Другие корабли отведены в Восточную Африку.
За маской японца скрывался бес,
Дав волю дьявольскому натиску.
Поражения привели к снижению престижа в Индии.
Нас это злило, мы громко вопили.
Нас не устраивали эти кондиции
И мы не один раз азиатам грозили!
Но тем же временем британские войска
В начале мая высадились на Мадагаскаре
И к ноябрю 1942 года
Взяли остров под свой контроль.
Никто не ожидал, что сила Японии так велика.
Я готовил верное ружьё в старой кобуре.
Но люди не хотят воевать, им нужна свобода,
Пока население не спало на ноль.
Во время Цейлона и Мадагаскара
Я по прежнему защищал Юг Англии.
Эрвин Морган не видел всего кошмара,
Хотя за него, пропавшего, мы были в переживании.
Новый успех в Северной Африке -
Заслуга Харольда Александра.
В сентябре я оказался на знакомом материке,
У берегов новая эскадра.
23 октября мы выиграли у Эль-Аламейна,
А 13 ноября вернули Тобрук.
Моя новая фляга оттуда трофейная
И на этот раз у наших меньше мук.
В октябре того же года
Германия терпела потери в воде.
Пусть возвращаются на свои болота,
Все их выходки к беде.
1943 год, ещё один за плечами.
В январе мы отвоевали Триполи,
А уже в мае капитулировали немцы с итальянцами,
Теперь мы сильнейшие на поле!
Моя работа в Африке закончилась,
Я пробыл там очень много времени.
Ну и судьба, конечно, мне досталась...
Груз тяжёлого бремени.
Я не был в Англии около года
Или сколько времени прошло - точно не помню,
Но не вернулся бы в Африку никогда.
Главное, что выиграли, пусть покой будет всегда.
Меня отпустили обратно домой -
В ту самую съёмную квартиру на берегу,
А Эллиот отправился жить со мной:
«Я тебя уберегу».
Старушка Бекки - хозяйка квартиры,
Умерла в Лондоне, бросив Лестер.
Остались старые шкафы, пыльные сувениры,
Выцветшие занавески и обычный декор.
«Можете пожить там до новых заданий»:
Вот так сказало нам командование
И мы договорились без недопониманий,
Приняв на себя ветхое здание.
Ночью в окно кто-то бросал камушки,
Мы проснулись и с страхом посмотрели кто там.
Береговая линия, редкие камыши,
А перед ними капитан Эрвин Морган.
Он жив! Он жив! Он жив! Он жив!
Мы скорее приняли его внутрь,
Чай и Польской водки ему налив.
Капитан вымотался, но всё ещё мудр.
Всё это время он находился в Шотландии -
Он сам так решил и был там один,
Убивал на Севере немцев в молчании
Как профессиональный ассасин.
Гюнтер Прин - немецкий капитан,
Моряк, его в городе Сент-Андрус
Убил наш Эрвин «Крот» Морган,
Но никому кроме нас не рассказал этот казус.
Мы были рады, что наш брат сидел рядом.
Брат не по крови, но брат по душе.
Мой дом - Эллиота дом, Эрвина дом,
Тут, рядом, а не где-то в глуши.
Начало 1944 года -
Новое время, другие задания,
Готовность к войне как никогда,
Мы хотели в ответ бомбить немецкие здания.
Нас высадили в Нормандии,
Оттуда в О-де-Франс.
На наше выживание нет никакой гарантии,
И на фронте дисбаланс.
Сука... я, честно, его маму манал!
Я ненавижу Париж - это самый мерзкий город.
Зачем Рим вообще его создал?
Наркоманами переполнен каждый поворот,
В центре города мусор и грязь,
А мужчины спали с мужчинами, фу!
С чего такая мода началась?
Это самые мерзкие скелеты в шкафу.
И тем не менее мы спасали мир,
А не заглядывали в чужие спальни.
Капитан Морган вновь одел свой красный мундир,
С ним победы были колоссальны.
Французы Эббот, Гордон и Эверетт
Сбежали от немцев, примкнули к нам.
Бруно, Чаппи, Филарет -
Лекарство текло по их открытым ранам.
Луксор, Элиас, братья Эрнуль и Эрнест
Освобождены из долгого плена.
Ашшур, Вишну, Селен и Гест
Почитали нашего Эрвина.
Нарцисс, Гурам, Ди'Ван, Амур
Сгорели в танке, бедолаги.
Но Франческо, Мустафа, Теллур -
Им не отнять отваги.
Эдгар, Джон, Уистлер, Лорен -
У них сильные для бега ноги.
Джаред, Авраам, Тайлер, Леран
Для ближнего боя точили шпаги.
Гюнтер, Лэдд, Фауд и Лев
Приготовили на всех гранаты.
Декстер, Брэд, Эндрю и Лавр
Принесли новые автоматы.
Джеймс, Джонкарло и Латиф
Ранены, изнеможенны, но на ногах.
Форд, Старт, Мюррэй и Лутфи -
Артиллерия полностью в их руках.
Аделард, Акселл, Пирет
Были зарезаны немцами ночью.
Базиль, Браил, Бристал, Винсент -
Немцы разорвали их танками в клочья.
Виолетт, Гай, Вивьен и Молибден
Помогли вырыть окопы, за это спасибо.
Дайодор, Джаккуи и Жюльен
Помогли найти лекарства, постарались неслабо.
Атаки продолжались, но мы не сдавались,
Активно изгоняя врага из Франции.
Словно единственные выжившие до последнего сражались,
Каждый из нас как хитрый лис.
Хватит прятаться в окопах,
Хватит ждать удачи, сидя втайке!
Мы ещё отыграемся на этих особях
И не важно, что творится в их башке!
Мы зашли в Германию, весь мир против неё.
Часть Европы, что была с немцами, сдалась
И перешла на нашу сторону, отдав всё,
Чтобы жизнь в Европе осталась.
Болгария, Венгрия, Италия -
Всё трещало по швам.
Казалось бы - верная Румыния,
Но тоже перешла к нам.
Советский Союз, Америка, Британия -
Все отдавали последние силы.
Польша, Франция, Греция
Стали сильнее, поднялись из могилы.
Немцы Ульрих, Освальд, Энгелберт
Сдались добровольно британцам.
Вольтер, Стефан, Торберн, Гильберт
Сдались добровольно американцам.
Теодор, Скандербег, Аггрон
Умерли при авиационной бомбёжке.
Кох, Улаф, Висмут и Радон
Вместе повесились в заброшке.
Фрог, Мерц, Матс и Астат
Заплакали в страхе перед ответом.
Матиас, Берлиний и Конрад
Застрелились пистолетом.
Маркиз, Ольбрихт и Пфеффель
Были верны Гитлеру, но пожалели.
Пилат, Ульвар, Немо и Гумиль
При отступлении не уцелели.
Понтий, Бисмарк, Фриц и Лютер
Пастрат, Джеральд и Лэйтимер
Джеффри, Джереми и Кристер
Чарленни, Джейкоб и Лейгер:
Все они пойдут под военный трибунал
И мы увидим публичную казнь,
Чтобы ни один немец не дышал -
Вот такая на них упразнь.
Грю фон Вейстмар - очень жестокий лейтенант
Германии, которого убил капитан Морган.
В секунды смерти Эрвин его консультант,
Вот так и умер немецкий солдат.
«Генерал-лейтенант Адриан Картон де Виарт
Дал мне приказ убить их всех до одного,
Убить всех этих бастард,
Не жалеть никого». -
Так объяснил капитан убийство лейтенанта,
Желая мести, возмездия.
Его очередь быть в роли оккупанта,
Наша очередь быть против немецкого воздействия.
Ганновер, Вупперталь, Бамберг,
Франкфурт-на-Майне, Бремен, Фрайбург,
Гейдельберг и Леонберг,
Кёльн, Дортмунд, Страсбург:
Мы их завоевали, мы всё забрали
И показали кто тут главный.
Постепенное освобождение, все земли вернули,
Со мной верный Буцефал.
Теперь мы хищники, мы захватчики,
Отныне победа на нашей стороне.
Мы новые избранники
И выиграем в войне.
Сколько евреев умерло в самой Германии
И по всему миру, они иссякли быстро, как спички.
Их испытывали при задержании и содержании,
Но их лёгкие души улетели как птички.
Моисей, Онан, Эмиль
Не персы, не палестинцы, а невезучие евреи.
Матвей, Лука, Энлиль
Для немцев грязные злодеи.
Эмин, Криптон и Иофиил
Умерли от голода, вроде как.
Иехезкель, Моше и Сихаил:
При освобождении у них обнаружили рак.
Иммануил, Натанаил, Бериллий -
Хитрецам удалось убежать.
Эфраим, Кевлар и Гадолиний
Боялись очень сильно спать.
Салафиил, Самарий, Габриэль
Утруждены бессмысленной работой.
Таллий, Лафайет, Азатот, Хананэль -
Жертвы, но на душе, почему-то, с виной.
Серафим, Аримафей и Лазарь
Подопытные Йозефа Менгеле.
Адам, Артур, Давид, Грааль
В наказание сварились в большом котле.
Самуил, Иврит и Сариэль
Пропали где-то в тоннелях трудовых шахт.
Аввакум, Барух, Баязид и Шмуэль -
Их когда-то словил и привёз Вермахт.
Жена и муж: Лилиен и Мирон -
Тоже сбежали, чудом сделали это.
Салазар, Йонатан и Соломон
Ненакормленные, три подобия скелета.
Там умирали и еврейские женщины:
Немцы хватали всех без разбору.
Перед этим они были красивы, естественны,
А выносились после этого в гробу.
Мария, Линда, Болли, Ольга,
Криссталл, Хельми, Шельма, Варга,
Шахриза, Фива и Марго,
Регина, Эли, Ава, Марта,
Елизавета и Пантеллерия,
Круэлла, Либерта и Джулия,
Муртаза, Фавиньяна, Атения,
Лампедуза, Ноктурна, Агария,
Суссана, Тамара и Герда:
Они все жертвы грубого изнасилования
Сара, Фамарь, Яна и Фрида -
Не могу представить их страдания.
Илиада, Малума, Ребекка, Фриделль
Задохнулись в газовой камере.
Магдалина, Жанна, Ариэль
Забиты до полусмерти, но живы, по крайней мере.
Мадина, Дина и Кастилла
Изуродованы, мне жутко на них смотреть.
Фремида, Одессада и Камилла
Ужасную боль смогли перетерпеть.
Мне страшно представить что происходило
На моей родине - в Польше, в Освенциме.
Что с Чеславой Квокой было
Не могу передать, это груз не сердце.
Освобождены лагеря и их работники,
Выжившие вернулись к семьям.
Мы защитники и освободители, мы охотники,
Дадим волю исполниться мечтам.
Мы взяли Берлин, недели осады.
Жизни на волоске, мы близки к победе.
Умирали гражданские, умирали солдаты,
Теперь Германия находилась в беде.
Усатый Адольф покончил с собой,
Неужели этому кошмару наступил конец
И нам не нужно будет продолжать бой,
Подняв победоносный венец?
Радость, вопли, крики, слёзы,
Толпа кричала до потери голоса «ура».
Мурашки по коже, дыбом встали волосы,
Нас было слышно из самого глубокого бункера.
Мы плакали, все плакали, я плакал тоже
И Эллиот пустился в плач.
Жизнь Эрвина была как волосок на ноже,
Но он утешал нас, его рука на моём плече,
А на грека направлен незрячий взгляд.
Его мужественный но дрожащий от чувств голос сказал:
«Ещё не наступил наш закат,
А мир ещё ничего не потерял».
Капитуляция немцев, победа над ними,
Кровавый режим был закончен.
В Европе они были самыми большими,
Но в итоге остались ни с чем.
Часть немцев сбежали в Южную Америку,
Чтобы спастись от смертной казни.
Оставшиеся впали в истерику:
Они поняли, что значило чувствовать себя опасно.
Документы о капитуляции,
Теперь СССР, Великобритания и США смотрели свысока.
Конец немецкой артиллерии и авиации,
Расформированы демонические войска.
Мировой праздник, солдаты вернулись домой:
Кто-то к родителям, кто-то к жёнам или невестам.
Эллиот был со мной, втроём с Эрвином мы стали семьёй,
Не взошедшей к небесам.
Слепой капитан выразил долгосдержное желание:
Вернуться к Елике - к старой матери,
Навестить дом детства - уже старое здание,
Откуда Эрвин уехал в свои двадцать три.
У «Крота» был отец по имени Мистерион
И младший брат - его звали Баронет.
Они оба погрузились в ночной сон,
А на утро Елике поняла, что их больше нет.
Они оба умерли во сне
С разницей в четыре года.
Родители родителей умерли ещё в первой мировой войне
И старший брат Елике тоже в ней умер, защищая Белград.
У Эрвина никого кроме матери не осталось
И у Елике не было никого кроме сына.
«Вот бы всё, что ушло, всегда возвращалось.» -
Сказал он напоследок из поездного окна.
Я вернулся в Польшу, помочь навести там порядок,
Эллиот, конечно, отправился со мной.
Моё звание знали все без загадок:
Лейтенант егерской кавалерии - я деловой.
Но я не гордился званием
И прибыл в Польшу не хвастаться,
Погоны просто стали напоминаем
Того, что не должно повторяться.
Кёнигсберг стал Советским,
Там же захоронены Красные солдаты.
В этом городе я столкнулся с мемориалом высоким,
На нём имена погибших, а буквы желтоваты:
Тарас, Савелий, Гиць, Вадим,
Рустам, Иван, Себастьян, Клим, Владлен,
Богдан, Игорь и Трофим,
Белослав, Илья, Арсен,
Олег, Родион, Глеб и Станислав
Шейх, Шамиль, Мурат, Бижан,
Добрыня, Никита, Василис, Вячеслав,
Алишер, Тимур, Хабиб и Нурлан,
С.Р. Медведин, Ю.Г. Мерещин,
В.Г Ковалёв, А.М. Зубов, У.У. Ивлеев,
Ф.П. Негев, Й.Л. Вопросин,
Ш.Я. Столицин, Е.Ф. Нержавеев,
Киселёв, Фарфоров, Стаханов,
Царевич, Принцев и Дубровин,
Крылатов, Маслов, Изабеллов,
Шелковников, Волин и Сплетенин,
А также сотни, тысячи других имён,
Отчеств и фамилий, званий и титулов.
Кто-то из них посмертно награждён,
Кто-то остался без сыновей и отцов.
Меня встретила горстка поляков:
Тобрук, Младан, Казимир,
Полоний, Мкртич, Радзивилл,
Мордок, Демьян, Грегов и Кантемир.
Я даже в начале подумал,
Что они меня осудят и ненавидели
За то, что я с остальными не умирал
И они никогда бы меня не простили.
Но они улыбнулись и меня обняли,
Сказали, что рады видеть меня живым.
Потом по могилам моей семьи меня провели -
Я привык, но в начале без них мир казался иным.
Я и Эллиот помогали строить дома,
Помогали выжившим, искали пропавших.
Помогали всем, будь то поляки или рома,
Мы восхваляли победивших и павших.
Вот это моя история... незабываемая!
Сначала мирная жизнь простым егерем,
Новость о войне, в Польше геенна неведомая,
После чего я пил и занимался... ничем?!
Потом меня осенило: я осмелел,
До первой битвы в холодной Норвегии,
Где перед другими поляками позор терпел,
Ведь я то нет, а они схлопывались в давлении.
Мы потеряли всех, но не надежду.
Когда вернулись, увидели к чёрту стёртые города,
Но в боевом потоке, в военном бреду
Мы начали высадку в Египет, в те ещё холода.
Италия, Германия, в какой-то мере Ирак -
Все обрушились на нас, но мы отстояли,
Привели в порядок тот бардак
И порт в Александрии взяли.
Греция - никогда не забуду её острова,
Как британцев оттесняли Южнее, Южнее,
Как от всего вокруг болела голова,
Царапины и пыль на шее,
И Эллиота... всех белее и нежнее,
Как носил парня на себе,
Ведь жизнь молодых важнее,
А взрослые штурвалы в их судьбе.
Переход в Великобританию
Для защиты её,
Потом снова в Африканскую Англию -
Я помнил её.
Север Франции, немецкие города,
Затем раздел Берлина, наконец-то!
Насыщенная жизнь, в памяти навсегда,
Потому что с войной не сравниться ничто.
Но это не всё, война не окончена,
Нет, ещё не полностью - ещё есть японцы.
Японская Империя агрессивно настроена
И они не лучше тех же немцев.
Нужно их одолеть, остановить,
Тогда всё будет хорошо.
Весь мир встал на ноги и готов мстить,
Нам нужно было потерпеть ещё.
Записи спустя время:
Меня зовут Эллиот Писистратович Византийский.
Здравствуй, мой новый дневник.
Тебя ждёт в почерке новый стиль,
А ты мой новый проводник.
За всё это время многое изменилось -
И я морально повзрослел, и мир другим стал,
Но самое главное из того, что случилось -
Вергилий Яспер Крюгер долго умирал.
Предыстория: мы два месяца работали в Польше,
Потом Эрвин Морган взял нас в Японию.
Вергилий пропал без вести, его не видели больше,
Без него мы потеряли гармонию.
Но капитан Эрвин Уэльский нас
Мотивировал, вот даже однажды
Меня от японцев в одиночку спас,
Хотя выжить не было надежды.
Вергилия убил японский генерал
Выстрелом в затылок, когда «Воевода» был в плену.
Сначала поляк на колени встал
И быстро упал, пустив кровавую слюну.
Сил плакать не было, но боль...
Мы её чувствовали, потеряв брата,
Будто родного - у него родная роль,
А сейчас... мы потеряли лейтенанта.
Война, в конце концов, закончилась
После двух ядерных атак,
В сентябре - закончилась как началась,
А каждый японец на деле слабак.
Шесть грёбаных лет страданий,
Но всё прошло, не дай Бог повториться.
Миллионы героев, столько же колебаний,
Но каждый был вынужден сражаться.
Наконец-то покой и хорошая жизнь,
Но жаль, что без любимой семьи.
Военных преступников ждала смертная казнь,
Но будут долго ждать этого на подсудимой скамье.
Я попрощался с капитаном Эрвином -
Он возвращался в Великобританию.
Перед этим угостил его греческим вином,
Последнее объятие предало трогательности прощанию.
Я вернулся в Грецию, продолжил пасти овец,
Ещё делал вино, когда времени хватало.
Гордился бы мной мой отец,
Гордился бы и Вергилий, мне его мало.
У меня появилась семья и большой дом,
На подоконнике в вазоне цвела лилия.
В моём кабинете, в тумбочке под окном
Находится он - дневник Вергилия.