Старый особняк
Гроза с каждой минутой все сильнее распалялась. Казалось, что это все проделки Зевса, решившего сегодня поразвлечься с жалкими людишками.
Небо приобрело фиолетово-красный оттенок. Дождь несчадно орошал землю своими непрерывными слезами. Вот полоска молнии вновь показалась на небе, рассекая сырой воздух и плотные слои облаков.
"Что за чёрт!?"- именно такие возгласы звучали в голове у путника, чья машина сломалась прямо посреди трассы.
Дорога была пуста. Да и кому вообще взбредёт в голову ехать в такую погоду? Но у нашего героя не было выбора: его профессия - врач, а на другом конце города при смерти лежит девочка. Почему нельзя вызвать доктора, находящегося ближе к заболевшей? Увы, мужчина как раз и был тем "самым ближним доктором". Он просто не мог отказаться от вызова - совесть не позволила, ведь он - живой и здоровый, а девочка умирает.
Но видимо ему было не суждено помочь ей...
Мужчина быстро набирает номер своего начальника, что бы сказать об отмене вызова, но из-за грозы связь прерывается. Еле-еле ему удается все таки донести информацию до управления.
Доктора все ещё беспокоила судьба девочки, но теперь на первый план вышла его собственная проблема.
Уже несколько часов на трассе не было ни одной машины, а автомобиль путника истратил последние запасы бензина на теплоснабжение. Холод, едва вступившей в свои права весны, пробирал до костей. Единственный выход который придумал мужчина - это позвать на помощь.
Он быстро выбиратся из машины и идёт к единственному замеченному им зданию - старому особняку на холме, примерно в трех километрах от дороги.
Лес был страшен и тёмен. По пути постоянно выли волки или слышались шорохи, но путник не был напуган, ибо же любой зверь в такую погоду не высунет и носу из своей норы. Больше всего мужчина опасался молний, что казалось, в любой момент могут зажечь близь стоящее дерево, но и эта беда обошла его стороной.
Не прошло и часа, как врач оказался на пороге большого, трехэтажного дома.
Конечно, доверия тот не внушал: мокрые доски полностью прогнили, порог был проломлен, а в разломе ползали жуки и черви. В навесе имелись дыры.
Дверь в дом была из красного дерева. В ее верхней части выбита неровная цыфра тринадцать.
Окна разбиты, хотя в некоторых, ещё целых, горел свет. Особняк имел зловещий темно-бурый цвет и не менее зловещую ауру. Казалось, что он вот-вот обрушится и из-под его обломков выйдут на свободу заключенные в его оковы злые духи.
Пересиливая ужас, доктор стучит в дверь. Гулким шумом отдается его стук в стенах особняка. За спиной мужчины послышался вой неизвестного зверя: некая смесь рыка, вопля, стона и плача.
Путнику он показался предупреждением, говорящим как можно скорее уходить отсюда, но выбора у лекаря не было.
Неожиданно дверь с диким скрипом отошла от гнилого косяка.
Дико ругая себя за такой выбор, мужчина вошёл во внутрь, рукой сжимая крест в правом кармане.
Если честно внутри дом был ещё хуже чем снаружи. Высокий потолок, как и приземистый пол, сплошь оплетает паутина вперемешку с пылью и плесенью. Сверху свисает огромная хрустальная люстра, так же увешанная трудами пауков.
Где-то через старые стены проросли непонятные растения. Темная атмосфера пропитала это место окончательно. Запах старости, земли и, отчего-то, мертвечины не выветривался даже через выбитые окна.
"Здесь кто нибудь есть!?"- прокричал мужчина, но в ответ до его ушей донёсся только сухой кашель, откуда то сверху. Доктор с ужасом осознает что здесь есть живые души, хотя этот дом совершенно не то место, где могут жить люди.
Спеша, он поднимается по ломанной лестнице, переступая, а иногда даже перепрыгивая, через отсутствующие ступени.
Второй этаж оказался ещё более бесовским: В темном коридоре, на близко расположенных стенах, крепились замысловатые бра. Их мигающий, жёлтый свет, пробивающийся сквозь маслянистую прослойку жира и пыли, только усиливал ощущение принадлежности дома к одному из современных ужастиков.
Кашель повторился.
Пол скрипел под быстрыми шагами лекаря. Вот он находит дверь со старой, медной табличкой, гласящей: "Библиотека". Оттуда, по мнению мужчины и доносился душераздирающий кашель.
Доктор тянет на себя ручку двери, стараясь не выломать ее шатающуюся натуру с корнем.
Так называемая "Библиотека" оказалась огромным залом с кучей стеллажей и миллионами, увы прогнивших, фолиантов.
С потолка капала вода. Раскаты грома здесь слышались сильнее, и путник делает вывод, что одна из стен имеет выход за пределы особняка.
У самого угла был стол. На его поверхности стопками лежали книги, а за ним стоял стул, имеющий высоченную спинку, выполненную самыми искусными мастерами. На последнем как раз и была обладательница того самого сухого кашля.
Это была старая, как и этот особняк, леди. Ее лицо напоминало сморщенный изюм. Дама поднимает глубокие, маленькие глаза, скрытые за толстыми очками. При виде гостя, ее тонкие белесые брови взлетели вверх, а сухие губы растянулись, подобно гусенице. Волосы хозяйки были вложены в сложную прическу и заколоты серебряной заколкой. Платье напоминало ночнушку века, эдак, восемнадцатого. Оно было расшито мелким выцветшим бисером и белыми, накрахмаленными кружевами. Воротник закрывал дряблую шею. Ее длинные ногти прошлись по поверхности стола. Женщина издала длинный сухой хрип, отдаленно напоминающий смех.
"Все в порядке?"- спрашивает путник, но дама берет в руки книгу и тихо, с неким рокотом, говорит : "Вон".
Неведомая сила заставляет мужчину повиноваться. Он подавлен мощью голоса, казавшейся давно покойной, дамы.
Вот, лекарь стоит на пороге особняка. Стоит ему отойти чуть дальше и обернуться, как старого дома и след простыл.
Вместе с домом пропадает и гроза.
Как можно скорее мужчина идёт к трассе, наконец послушав инстинкт самосохранения.
Вслед ему воздух сотрясает тихий смех старухи и хриплое "Вон!"