Поворотная дорога: Цена выживания

Когда особняк наконец погрузился в тревожный сон, в гостиной все еще теплился камин. Чейз ушел в кабинет, ребята разошлись по комнатам, обсуждая завтрашний спуск в тоннели, и только Лика осталась сидеть в глубоком кресле, глядя на танцующие языки пламени.
Она чувствовала себя странно. Боль в ребрах отступила на второй план, сменившись каким-то щемящим чувством внутри. Ей казалось, что тишина дома стала слишком громкой.
Сзади послышались тихие, размеренные шаги. Она не обернулась — знала этот шаг по звуку. Блейн подошел и остановился за её спиной, положив руки на спинку кресла.
— Тебе нужно спать, Лика. Завтра будет тяжелый день, — его голос в полумраке звучал глубже, чем обычно.
— Не могу, — она слегка повернула голову, ловя его взгляд. — Стоит закрыть глаза, и я вижу этот переулок. Или это письмо. Кажется, если я усну, я пропущу момент, когда всё снова пойдет прахом.
Блейн ничего не ответил. Он обошел кресло и сел на невысокий кофейный столик прямо перед ней. В свете камина его лицо, обычно суровое и застывшее, казалось мягче. Он долго смотрел на неё, а затем медленно, словно давая ей шанс отстраниться, протянул руку. Его пальцы, огрубевшие от тренировок и оружия, почти невесомо коснулись её щеки, там, где синяк почти сошел.
Лика не отстранилась. Напротив, она прижалась к его ладони, прикрыв глаза.
— Я так боялась, — прошептала она. — Там, в переулке... я думала не о том, что умру. Я думала о том, что так и не сказала тебе правду. Что ушла, назвав тебя паразитом, хотя на самом деле...
— Тише, — Блейн прервал её, большим пальцем очерчивая контур её губ. — Ты всё сказала, когда обняла меня на крыльце. Я услышал каждое слово, Лика. Даже те, что ты не произнесла.
Он подался вперед, сокращая расстояние между ними. Теперь она чувствовала жар его тела и легкий запах хвои, который всегда преследовал его после лесных обходов. Блейн замер в сантиметре от её губ, заглядывая в глаза, словно спрашивая разрешения.
Лика сама подалась навстречу.
Это не было похоже на бурю. Это был осторожный, почти благоговейный поцелуй — вкус облегчения, горького чая и обещания защиты. Блейн целовал её так, словно она была самым ценным и хрупким сокровищем, которое он когда-либо держал в руках. Его рука переместилась на её затылок, пальцы запутались в волосах, мягко притягивая её ближе.
В этот момент для них не существовало ни Дороги Белфроста, ни Седди, ни таинственных писем. Было только тепло камина и стук двух сердец, которые наконец-то забились в унисон.
Когда он отстранился, его лоб всё еще касался её лба. Оба тяжело дышали.
— Я не умею в красивые слова, — хрипло произнес Блейн. — Моя жизнь всегда была про выживание. Но ради тебя я готов научиться строить, а не только разрушать.
Лика слабо улыбнулась, протянув руку и коснувшись шрама на его скуле.
— Тебе не нужно строить замки, Блейн. Просто будь рядом. Этого достаточно.
— Буду, — он взял её руку и запечатлел поцелуй на внутренней стороне запястья, там, где пульс бился часто-часто. — А теперь — в постель. Я сам донесу тебя, чтобы ты не тревожила бок.
Он легко, словно она ничего не весила, подхватил её на руки. Лика обхватила его за шею, прижимаясь к нему всем телом. Пока он нес её вверх по лестнице, она чувствовала себя абсолютно защищенной. Впервые за долгое время страх отступил, разбившись о гранитную уверенность человека, который стал её личной крепостью.
У дверей её комнаты он осторожно поставил её на ноги.
— Спокойной ночи, Лика.
— Спокойной ночи, мой «паразит», — подмигнула она, заходя в комнату.