Поворотная дорога: Цена выживания

Весь этот день я провела, пытаясь сбежать от собственного сердца. Когда я уходила на рассвете, дом еще спал, и только туман Белфроста окутывал мои плечи, как холодный саван. Я оставила телефон на тумбочке — не хотела, чтобы вибрация от его звонков напоминала мне о том, что я всё еще связана с этим особняком. С ним.
Я бродила по самым заброшенным уголкам города. Сидела на старом пирсе, где ветер пахнет солью и ржавчиной, часами смотрела на серую воду. Потом забрела в старый парк на окраине, где нет ни аттракционов, ни смеха — только голые деревья и треск сухих веток. Я не ела, не пила. Моим единственным топливом была та самая правда, которую я выплеснула Чейзу.
Я люблю его. Эта мысль казалась мне ядом. Каждый раз, когда я вспоминала его лицо, его грубый голос, его манеру командовать, мне хотелось вырвать это чувство с корнем. Я пыталась убедить себя, что он — всего лишь случайный человек, как я и кричала ему в лицо. Но пустота в груди говорила об обратном.
К вечеру я просто шла вдоль шоссе, глядя на свет фар проносящихся машин. Я была нигде. И это было единственное место, где мне не было больно.
Час ночи. Такси высадило меня у ворот. Я знала, что меня ждут. Знала, что за дверью кипит вулкан.
Как только я переступила порог, Блейн вырос передо мной, как скала. Его голос дрожал от ярости и чего-то еще, что я отказалась распознавать.
— Где ты была?! Мы весь город на уши подняли! Ты хоть понимаешь, что ты сотворила?!
Я посмотрела на него. Раньше этот взгляд заставил бы меня сжаться или ответить едкостью. Сейчас мне было всё равно.
— С дороги, Блейн. Я хочу спать.
Он перехватил мой локоть. Его пальцы были горячими, и этот контакт обжег меня сильнее, чем его слова вчера.
— Нет, ты сейчас ответишь! Ты оставила телефон, ты ушла на весь день...
— Отпусти меня. Или я закричу так, что Чейз вызовет полицию. Мне нечего тебе сказать. И завтра тоже не будет. Для меня тебя больше не существует.
Он разжал руку. Я прошла мимо, чувствуя на своей спине его тяжелый, ломающий взгляд. В холле на лестнице сидели ребята. Бобби выглядел так, будто готов был разрыдаться, а Элли смотрела на меня с такой невыносимой жалостью, что мне захотелось закрыться руками.
Я поднялась на второй этаж. Моя комната всё еще пахла разбитыми духами и хаосом. Я села на кровать, даже не снимая куртки. В дверь тихо поскреблись.
— Лика... — голос Элли был едва слышным.
Она вошла, не дожидаясь ответа. Элли всегда была самой чуткой из нас. Она видела людей насквозь своими добрыми глазами. Она подошла и присела на край кровати, глядя на мои дрожащие руки. Она знала. Давно знала. По тому, как я замирала, когда Блейн входил в комнату, по тому, как мои глаза искали его в толпе, даже когда я сыпала оскорблениями.
— Не надо, Элли, — пресекла я её попытку заговорить, глядя в стену. — Не пытайся меня успокоить. Это не лечится.
— Тебе нужно поспать, — прошептала она, пытаясь коснуться моего плеча.
Я резко встала и подошла к окну, глядя на темный двор, где внизу всё еще стояла тень Блейна.
— Я уйду на рассвете. Снова. И передай остальным: пусть не ждут меня. Я вернусь еще позже, чем сегодня. Мне нужно... — я запнулась, чувствуя, как горло перехватывает спазм. — Мне нужно научиться дышать в мире, где он существует.
Элли ничего не ответила. Она только тихо вышла, закрыв за собой дверь. А я осталась стоять у окна, считая минуты до того момента, когда серое небо позволит мне снова сбежать из этого дома, ставшего для меня самой тесной клеткой в мире.