14.
Перебегаю к окну и вжимаюсь в угол так, чтобы открывался вид на комнату парней, хотя вижу я не всех однозначно.
Костя и Леонов, щурясь заспанными глазами, выскакивают из спальных мешков и бросаются к двери, захватывая свое оружие. Костя спросонья никак не мог нормально обуться и так и выскочил из комнаты, недоуменно оглядываясь по сторонам. Паромонов, побледнев, откатился в сторону, заняв месту у самого окна. Старшина тоже занял свое укрытие на лестничной площадки и залязгал затвором, перезаряжая пулемет.
С минуту они сидели не шелохнувшись, боясь потревожить тишину. Ждали. И я в том числе сидела как мышка. Но ничего так и не происходило. Тогда тревога стала постепенно униматься, но закрадывался и страх.
Это событие неприятно порозило всех, но нужно было следить за всеми сторонами, иначе беда настигнет неожиданно.
Припав грудью на перила, старшина всматривался на первый этаж у выхода в легкую утреннюю зарю и промышлял о происшествии.
Он не знал только, сколько их там, когда они покажутся, боялся, что на верху у него под крылом девять беззащитных девушек, которые точно перепугались, услышав выстрелы. На их силу он точно надеятся не будет...
Я глянула на Парамонова, который беспечно высовывался из окна, не сводил глаз с дороги. Старшина Припал к прикладу, хищно сомкнул над переносицей брови и напряженно вжался.
И в ту же минуту все явственно услышали, как за домом забахали одиночные выстрелы. По кому же они попадают? Может... Я еще не видела Влада, Соснова, Старого и Русика. Нет, нет, нет, только не Влад!
- Вот зараза!- выругался старшина.- Какого черта...
Он не закончил. Выстрелы стихли, были слышны тяжелые шаги, я не смогла разобрать наших ребят они или нет.
Старшина раздумывал о том, что враг решил затаиться, а он подпустит их ближе. Но вскоре прозвучал одиночный выстрел. По лицу было видно его удивление, ничего не понимая, и застыл, пораженный непродолжительной, но, возможно, смертельной для его бойца стычкой. Он был уверен, что кто-то точно потерян для их всех, и только прислушивался, ожидая, что будет дальше. Из этого оцепенение его вывел голос Леонова:
- Ах вы ж, собаки!- и стал перезаряжать ствол.
- Стой!- остановил его старшина.- Не смей!
Уже совсем стало светло. Сквозь разорванную ветром зарю показались небольшие темные клочья облаков, кое-где между ними сиротливо проступала блеклая голубизна неба.
Старшину больше пугало спрятавшиеся враги и редкие выстрелы. Наверняка, он ждет, чтобы подпустить их.
- Парамонов!- крикнул он.- Начнешь с заднего! Слышишь?
- Ага,- негромко окликнулся он, все еще вглядываясь в окно и проводя длинным стволом.
Теперь решали их выдержка и стойкость. Старшина теперь не пытался кому-то указывать. По железу, бетонным стенам и штукатурке с бешенной лютостью, разбрасывая пыль и куски во все стороны, прощелкала длинная очередь разрывных пуль. Старшина лишь вздрогнул, когда на лицо попала бетонная пыль, но вытираться уже было некогда. Подумав, что враг обнаружил их, он прицелился и ответил длинной очередью из своего пулемета.
- Парамонов! На задний двор, я сказал!- зло выкрикнул старшина, и я отчетливо услышала его тяжелые шаги.
О нет! Он же заметит меня сейчас! Хотелось быстро перебежать обратно на наш этаж, но было уже поздно. Сквозь всю шумиху я различила взрыв, больно бьющий по ушам, от чего пригнулась еще ниже, прикрыв руками уши.
В комнату, где нахожусь я, влетает Парамонов. Он был удивлен, увидев меня, но на разборки не было времени.
- Отойди от окна!- незамедлительно распорядился парень, и я буквально переползла подальше.
Беспорядочно застучали вражеские пулемета наперебой с нашими, и воздух наполнился густым визгом пуль. И снова рядом, больно отдавшись в ушах, грохнул выстрел Парамонова.
Старшина что-то хотел крикнуть, но не мог оторваться от боя. Скорее надо было использовать момент замешательства и не дать врагу спрятаться вновь.
Железной хваткой сжав пулемет, Парамонов бил частыми короткими очередями и, кажется, сделал свое.
Старшина рванул с места и длинным шагом побежал на первый этаж, вышел из моего поля зрения.
Зато теперь я вижу Леонова, который часто выглядывал из своего укрытия, дабы делать выстрелы.
- Бей его, давай-давай!- слышала голос старшины где-то снизу.
Перевожу взгляд на Парамонова и вижу, как буквально за мгновение он отскакивает на метр и роняет оружее. Парень держится за плечо и громко выкрикивает ругательства. Отдергивает руку, и я вижу залитую кровью куртку. Он ранен.
Бетонная стенка продолжала осыпаться от пападания пуль, но парня уже там не было, он отошел подальше от окна и прижался к стене.
- Уходи, они могут гранату закинуть,- тяжело произнес Парамонов, а я завороженно смотрела на него и понимала, что он уходить не собирается, но жертвовать еще одним бойцом нельзя категорически. Нас становится все меньше и меньше с каждым разом.
Нет, его нельзя оставлять. Мне становится страшно, сердце колотиться в груди настолько сильно, что я чувствую, как периодически бьет по ушам пульс.
Убей врага, Вика!- кричу я сама себе, голос внутри срывается на крик, меня начинаю терзать сомнения. Что делать?!
Секунды шли очень быстро, но терятаь время мне было нельзя. Оно было драгоценно.
Встаю со своего места и будто подкрадываюсь к откинотому стволу. Беру его в руки и в полусогнутом виде подхожу к окну.
- Что ты делаешь?- непонятливой грубостью спрашивает Парамонов.
Я не обращаю внимания на него и мотивирую себя на содуманное.
Убей его, убей его, убей!- твержу я себе в голове, чтобы не передумать в самый неподходящий момент.
Проверяю оружее на наличие патрон и снимаю предохранитель. Мельком выглядываю из окна, чтобы оценить обстановку, и быстро возвращаюсь обратно.
Главное попасть и не промахнуться, у меня шансов мало, особенно, если заметят.
Выдыхаю резко в последний раз, проговаривая про себя слова поддержки.
Выглядываю из оконной рамы и делаю выстрел. Мимо, враг заметил меня. Черт!
От испуга спускаю очередь из десяти пуль примерно по нему, что он даже не успевает на меня нацелиться. Теперь лежит мертвым. На куртке серого цвета проявляются темные мокрые пятна на груди.
Мне перехватывает дыхание что-то изнутри, и я отстраняюсь от окна, поварачиваясь к Парамонову. Тот с ужасом смотрит на меня, позабыв о своем ранении. Нет, он в шоке, не ожидал, что я смогу выстрелить.
- Ты убила?- все также ошарашенно спрашивает меня. Я молча киваю ему и слышу, как легким, но быстрым бегом приближается сюда кто-то еще.
В арке, где должна была быть дверь, появляется Леонов. Сразу же взгляд вцепился в меня своим недоумением, так как в руках у меня было оружее.
Я все также молча кладу ствол на место, откуда его взяла, и отхожу на расстояние от их обоих, что между нами образовался треугольник.
- Откуда у тебя пулемет?- эмоции в нем все еще бушуют, наверняка, думает, что я виновата в ранении его товарища.
- Это мой,- прохрипел Парамонов. Теперь Леонов осмотрел парня и заметил его раненое плечо.
Самое опасное быть среди парней- это стать жертвой избиения. Это мужской организм и там слишком много агрессии, которую могут не контролировать. А последствия будут всегда...
- Это она сделала?!- в его глазах я становлюсь предателем, это слышно по голосу.
Парамонов показывает на окно, вместо слов. И Леонов тут же подбегает к окну, вспомнив, что там могут еще быть враги. Но никого не было, кроме убитого мною трупа.
И в этот самый момент я почувствовала отчуждение от себя самой. Я становлюсь врагом сама для себя. В мыслях корю себя за содеянное и мне становится противно от самой себя. Лицо становится будто каменным, оно замерло на месте от ужаса.
Хочется схватиться за волосы и рвать их клочьями, хочу перенести ментальную боль на физическую, чтобы не чувствовать себя так паршиво. Как будто душу пинают ногами изнутри.
Я чувствую, как во мне произошла перемена, словно отвержение старой себя, доверять себе тоже нельзя, это может оказаться опасным для меня.
Это Зона Отчуждения, зона, где ты становишся совершенно другим человеком, нельзя доверять никому: ни себе, ни другим. Ты не подчиняешься своим эмоциям, ты должна подчиняться разуму, как нужно себя вести в той или иной ситуации, чтобы не было последствий. Здесь учишься думать на несколько шагов вперед, прежде чем сказать слово или лишнее телодвижение. Ты становишься чужой для себя самой.
Так же и сейчас: я боюсь пошевельнуться, иначе он подумает, что я стремлюсь завладеть оружием.
Леонов осматривает плечо друга, пока тот ему рассказывает, что я сама выстрелила в врага.
Из размышлений меня выводит крик Влада, и я с облегчением немного отвлекаюсь, что он в порядке.
Бежит с третьего этажа, перепрыгивая через ступеньки.
- Старшина, у нас одна сбежала!
Они пересеклись на втором этаже и смотрят друг на друга, мы же с парнями находимся позади, поэтому они нас даже не видят. Одновременно думаю, кто осмелился из девочек рискнуть и сделать шаг к свободе. Ведь сейчас была перестрелка не учебная, а настоящая, здесь опасно вдвойне куда-то уходить.
- Кто?- запинаясь, отозвался старшина.
- Моя,- вздохнул Влад, едва сдерживая нотку отчаяния,- Вика.
О боже!! Я же здесь, всмысле сбежала? Влад! Нет! Я здесь, обернись!
Только не наказание...
Все молчат, ждут дальнейшей реакции самого главного и что он сделает со мной. Леонов с Парамоновым, видно, не слышали, в чем проблема.
- Влад,- негромко зову его, оборвав всю эту церемонию, чтобы не дошло до самого ужасного.
Он, услышав мой голос, похожий на писк, медленно оборачивается и стоит на месте, будто я ему тоже враг. Глаза у него отражают нечто страшное, точно недоброе.
- Нашлась,- голос главного был резким, властным.
Но я смотрю только в глаза Влада, и меня пронзает страх, что наша идиллия дружбы оборвалась. Лицо было все таким же серьезным и испуганным. Мне кажется, что теперь мы стали врагами буквально за секунду и он мне не доверяет.
Широким, но медленным шагом направляется ко мне.
Я невольно делаю шаг назад, словно боюсь и не хочу, чтобы он подходил ко мне.
Смотрит мне только в глаза и, когда настигает меня, поднимает руку, от чего я очень сильно жмурюсь и сжимаюсь всем телом.
Чувствую, как обнимает меня, прижимает к себе и нежно целует в макушку. Словно я его здесь самый близкий человек.
Все построенные мною границы за пару минуту до рухнули, и мир стал прежним. Мне стало спокойно на душе, и появилась уверенность, что я сделала все правильно.
Теперь все закончилось и в этот раз.
- Ты меня напугала,- шепчет он мне где-то над ухом и я глубоко вдыхаю запах его тела.