7.
Десять пальцев. Еще вчера я исцарапала десятый палец. Что ж, теперь придется идти по новому кругу.
Десять дней без родной крыши над головой.
Я, конечно, домашний человек, но и к походным условиям я привыкаю быстро, как это произошло сейчас. Самое тяжелое для меня, так это отсутсвие родных голосов...
Год я проучилась со своими одногруппницами, но близких подруг среди них я так и не нашла, только мимолетное общение. Даже сейчас, когда мы объеденены одной общей проблемой, я так и не сблизилась ни с кем. Да, общаемся изредка, особенно по вечерам, но делится своими чувствами и переживаниями я не стала, лишь потому, что это может пойти против меня.
Другое дело, что мы с Владом стали общаться чуточку больше, хотя бы тогда, когда наедине. Это меня и спасает от мыслей одиночества. Это как зона безопасности от всего чужого и опасного, что окружает меня. Но страх, что он давит мне на больное, чтобы потом использовать это против меня, не оставляет меня ни на секунду.
Влад все время старается брать меня с собой, насколько это позволит старшина, но бывало, что мы были не вместе и тогда адреналин врезался в кровь на максимальной скорости, это были дни в стрессе. Он старался меня удержать от остальных парней, чтобы я была под его защитой, но эта защита мне была также незнакома. Я не знаю на что он способен.
Одиннадцатый день начался не так, как обычный день и не так, как было в воскресение.
Грохот был не прерывистый, как всегда, а разъяренный, словно думал, что мы не услышим и барабанил во всю.
- Подъем!- чуть ли не проорал старшина.- Пять минут, и без единого опоздания!
Я вскочила еще от этого звонкого грохотания, поэтому кричать было уже не нужно для меня. А вообще, я всегда встаю самой первой и выхожу на сборы также первой, и старшина это отметил про себя. Это было видно.
На улице все суетились. В воздухе висело напряжение, а Сидоров был как никогда серьезен. Это меня насторожило.
Как только умылась, я подошла к только сформировавшемуся строю и стала перед Владом, кивнув ему в знак приветствия. Я попыталась всмотреться в его глаза, но он нарочно избегал этой встречи.
Что-то здесь не так...
В этот раз и вправду все вышли без опозданий.
Старшина вышел на центр, как обычно сложа руки на уровне паха, и долго пробегался взглядом по всему строю.
- Старшина, в чем дело? Почему мы встали раньше?- отдернул от своих мыслей старшину тот самый Соснов.
Сидоров еще пару секунд смотрел просто на него, прежде чем ответить на вопрос.
- Хотел войну, Соснов, так радуйся теперь,- злобно приговорил старшина.
- Не понял,- нахмурился ему в ответ солдат, в то время как до всех остальных доходила эта новость.
- Здесь и понимать не надо. На линию фронта сзывают нас. Точнее пока в партизаны записали вас.
По строю прошелся гул, который тут же успокоил наш командир.
- Зато траншею выкопать успели,- заметил один из парней, имя которого мне еще не известно.
- Поэтому давайте, ребятки, просыпаемся, едим и за дело,- он ободряюще похлопал в ладоши, и все засуетились.
Пока возились с костром и готовкой гречки с тушенкой, старшина принялся разъяснять расклад положения замкомандиру, Владу и еще двум парням. Вероятнее всего, они были выше по статусу, чем другие, раз он их только к себе подозвал.
Влад подозревал, что сегодня что-то произошло, поэтому он избегал моего взгляда. Он понимал, что здесь подъем раньше обычного времени, обозначает только одно.
Я не совсем понимала свои чувства, что-то все смешалось разом: волнение, любопытство и страх. В животе все будто переворачивалось, будто там кашу мешают. Я с недоверчивостью осматривала всех и старалась прислушиваться к тому, что говорит старшина, но слова его смялись в один ком и я ничего не могла разобрать, даже от того, что я села поближе, ничего не придало.
Как только все поели и убрались, парни собрали свои вещмешки, но не все.
- Ты и ты, -Сидоров указал на меня и Арину, - Соснов, Сема и... Старый, ты давай за главного.
Мы впятером стали в сторонку, отдельно от остальных. Старый, это тот самый замкомандир, повел нас куда-то за здание. Я бросила в последний раз взгляд на Влада. Нас с ним вновь разделили. Мне страшно, ведь как-никак, но с ним мне спокойнее. Он тоже смотрел на меня, следил, как мы отходим, неужели он тоже против нашего разделения и он переживает по этому поводу. В его глазах читалось волнение: либо из-за войны, либо из-за меня. Первое мне казалось более правдоподобным.
Сема был на пятиминутке со старшиной. Теперь я знаю, кто это и как его зовут.
Компашкой мы обошли наш дом, с виду он не такой уж-то и большой и длинный, но на деле обходили мы его минут пять.
- Старый, куда едем хоть?- это был Соснов, тот самый парень, который нежился со мной у костра.
Едем? Здесь есть машины? О боже, так это же отличный шанс, чтобы разглядеть местность и, возможно, найти знак!
Конечно, с географией у меня было нормально, поэтому надеюсь на свою память, что если что вспомню названия города, поселка или хотя бы область.
- В деревню, будем опрашивать местных жителей.
Да еще и в деревню, так там точно будут знаки. Ох, какая же радость!
Настроение парни мне подняли, и я заметно повеселела, хотя бы тем, что мы сегодня не будем бежать пять километров, а сменим обстановку.
Под навесом за домом стоял что-то похожее на уазик. Старый подходит к водительскому месту и, открыв дверцу, залетает в кабину, заводит мотор. Машина нехотя заводиться, издавая нарастающий рев.
- Залетаем, девоньки,- Соснов указывает на кузов, и я направляюсь к нему, одновременно придумывая, как залесть сюда менее примечательно.
Парень подставляет руки, сложенные в замок, чтобы я оперлась на его руки ступней, словно ступенька, так как кузов был высоковат. Я заскакиваю первой, следом Арина, а потом и сам Соснов. Сема сел спереди.
На кочках и ямках ехать было совсем невозможно, все втроем вцепились в бортики кузова, а я еще и впридачу нервно оглядывалась по сторонам.
После выехали на асфальтированную дорогу, где держаться уже не надо было, я смотрела только вперед, надеясь увидеть знак, хоть какой-нибудь.
Своим поведением я сильно привлекла парня, что сидел в кузове с нами, он находился бок о бок со мной, придвинулся ближе ко мне, и я даже не заметила этого.
Соснов кладет руку мне на колено, и я начинаю сильно нервничать. Добрался до меня, где нету Влада.
Оглядываюсь на Арину, а она отводит взгляд, не смотрит на меня специально. Видимо, чтобы не начал к ней приставать.
Я сглатываю и с испугом смотрю на его руку. Что же дальше?
Он приближается к момему уху и начинает шептать, отчего меня будто электрошокером бьют и резко становится жарко, хотя сегодня прохладное утро.
- Не стоит этого делать,- он догадался, что я выискиваю месторасположение нас, уж слишком я часто оглядывалась по сторонам,- ты пожалеешь об этом,- Соснов сжимает мою ногу, и я закусываю губу, как бы стараясь не думать о его руке.
Он отстраняется от меня, но руку не убирает, а наоборот, подтягивает ее ближе к бедрам. Все мое внимание переключается на него, точнее на его движения. Я утыкаюсь взглядом на свои ноги и до конца поездки даже голову не подняла. Все мысли были заняты им, мне было страшно, что он будет делать что-то еще, и как-то стало не до знаков и расположении.
Через некоторое время уазик остановился.
- На выход,- крикнул замкомандир.
Я подняла голову и осмотрелась. На деревню это было слабо похоже: здесь находилось не так много домов.
Соснов выпрыгнул первым. Потом Арина, которой подал руку Соснов, но я этот жест не приняла, чему он громко усмехнулся. Парни забрали автоматы, и мы пошли обходить дома. Что искали мы, я так и не поняла, мы ходили только хвостиком, делая вид, что тоже ищем что-то. Много домов пустовало, там либо было закрыто и мы обходили участок и выбивали окна и двери в доме, чтобы осмотреть его, либо дома были все же открыты, но жильцов не было.
Поведение парней было очень странным, я не совсем понимала, что им нужно, особенно грубым отношением к пожилым людям и, чего они добивались этим. При этом они не называли, что именно им надо. Будто их и так понимают. Всему этому я нашла только одно объяснение: это просто война.
Где-то в пятом или шестом доме мы обнаружили бабушку, она была довольна активная и возбужденная тем, что мы вытворяли. Ведь громкие голоса парней и бьющееся стекло можно было различить за метров пятьсот от самого места.
Этой женщине явно было страшно, она не понимала, что происходит в ее деревне. Но увидив, что они в форме, немного успокоилась. Значит свои.
- Маманя, проводи нас в свою хату,- грубый и наглый голос Соснова меня запугивал.
Мы заходим гуськом в ее двор, а затем и в ее дом. Парни что-то кричат ей, но я это не разбираю, я слышу только съеденные слова.
С Ариной плетемся позади всех остальных и осматриваем дом женщины.
Сема уходит на задний двор и в хлев, Соснов громит в комнатах, попутно спрашивая о чем-то бабульку. Старый в это время следует гуськом за Сосновым, выискивая взглядом.
Как только обыск закончился, Соснов огорченно вскинул руки и широким шагом направился к выходу.
Я, дотронувшись рукой до плеча замкомандира, остановила его.
- Я могу попросить у хозяйки попить?- приглушенно спрашиваю его, чтобы не привлечь внимание со стороны.
- Можешь, мы ждем тебя у машины,- коротко кивнул парень, и я чуть ли не вскрикнула от радости. Это шанс.- Налейте ей попить, пожалуйста,- это он уже обращается к хозяйке.
Она испуганно соглашается и мы с ней идем на кухню. Пока она находит, что мне налить, я выжидающе смотрю на остальных ребят: надо чтобы они вышли.
Как только Сема скрылся за порог, я мигом подбегаю к женщине.
- Извините, понимаете, здесь такая ситуация,- я стараюсь не выглядить сумасшедшей и чтобы она правильно меня поняла,- нас забрали сюда насильно, мы не служим ни где и не кого не убиваем. Мы не хотели сюда приезжать, нас выкрали, чтобы использовать для удовлетворения своих сексуальных потребностей. Сможете ли нам помочь?- Я с трудом подбираю слова и вижу, что она не вникает в суть дела.
- А что я могу сделать? - шепчет она мне с жалостью.
- Скажите, где мы сейчас?- уже немного тише говорю ей.- Что это за место?
Она немного в ступоре стоит и о чем-то размышляет.
Я слышу тяжелые шаги в других комнатах: кто-то из наших идет сюда. Я вижу, что эта женщина хочет мне уже ответить, но я прикладываю указательный палец к губам, приговаривая при этом: " Тсс", и беру стакан с молоком, которое она мне наливала. Делаю вид, что здесь ничего не было и я просто пью.
- Что здесь происходит?- войдя в кухню, Сема осматривает нас с ней с ног до головы и бросает мне строгий взгляд.
- Хозяйка налила мне свежего молоко,- в отмазку быстро тараторю я, чем себя же сдаю, и предлагаю ему стакан молока.
Сема берет его из рук и немного отпивает, затем ставит на стол.
- Нам нужно ехать,- как отрезал, говорит он и выжидает, пока я пойду ко входу.
Бросаю растерянный взгляд на женщину, на лице которой читалась жалость, и покидаю этот дом. Еще один шанс узнать где я, провален успешно.