На острие

После упразднения СМЕРШ не все волкодавы нашли себя в мирной жизни, но Жора просто перенёс свою войну на фронт борьбы с послевоенным бандитизмом, вернувшись в уголовный розыск своего родного Ростова, который ещё с дореволюционных времён слыл одной из двух, на пару с Одессой, криминальных столиц нашей страны. Попадались среди бандитов и бывшие полицаи — скучать было некогда.

Зайдя перекусить в вокзальный буфет, Жора застал там любопытную картину — буфетчица и две бабы, торговавшие на вокзале тыквенными семечками, лупили тощего мужика. Увидев знакомого мента, они хором загалдели, требуя арестовать ворюгу. Присмотревшись к клиенту, Егор опознал в нём Кащея.

— Сбежал что-ли, лишенец?

— Скостили срок за сотрудничество.

— И тут ссучился.

— Не гони, начальник, блатные базары. Новую жизнь начинаю!

— Да, вижу уже!

— Ну, бес попутал — привычка. Детство тяжёлое было — сам знаешь.

— У всех тяжёлое. Кто тебе не велел за ум взяться?

— Вот и возьмусь! Угостишь пивком — ради этого?

— Ну, ты оборзел! А — ладно! Наливай, Люба...

Такой ловкий пройдоха как Кащей мог стать ценным агентом в уголовной среде и этот случай не стоило упускать. Тем более, что обстановка в городе была тревожная — волна бандитизма не спадала. Бандиты были в изобилии обеспечены трофейным оружием. Население не чувствовало себя в безопасности — каждого могли убить за получку в кармане, или за часы на руке. Нужда толкала на преступления бесшабашную молодёж, но и фронтовики не всегда находили себя в тяжёлой послевоенно жизни, привыкнув на фронте решать проблемы одним движением указательного пальца. В городе действовало несколько организованных банд, совершавших налёты на магазины по вечерам, чтобы забрать дневную выручку и ходовыми товарами они тоже не брезговали. А сберкассы они брали обычно в обеденный перерыв. Автотранспорт для дела они захватывали выбрасывая шофера силой и под угрозой оружия, а могли и убить. Члены банд, в свободное от налётов время, могли быть обычными трудящимися и даже членами партии, поэтому без широкой сети осведомителей выследить их было невозможно. А люди преступного мира могли узнать многое, например: кто у кого купил оружие, кто сбывает краденный товар, или покупает на чёрном рынке что-либо дорогое и тому подобное, наводящее на интересные размышления. Жора знал Кащея с детства и помнил, как тот всё время возился с железками и с моторами — за умелое обращение с чужими замками его в первый раз и замели. Умел он и водить авто-мото транспорт. А вот это подсказывало интересный ход, так как самая наглая банда потеряла в последнем налёте своего водилу, застреленного постовым.

Кащей был калач тёртый и артачиться при предложении ему о сотрудничестве не стал — только запросил аванс на обустройство в городе, после долгой командировки на лесоповал.

— Посмотрим, чего ты стоишь. Потрись среди деловых и напомни им о своих талантах — может предложит кто в долю войти.

— Проставиться для возобновления знакомства солидному человеку надо бы...

— Это кто у нас солидный? Ты что ли? Хату сам найдёшь — мне светиться с тобой не к чему. Это тебе на харчи — карточки уже отменили. Слыхал про то в лагере?

— На политинформации трубили о достижении — с трудом верили в такое, через два года после войны.

— Эх, на работу бы тебя, дурака, пристроить, да ты мне у блатных нужен. Иди уже. Надыбаешь что полезное — дашь знать через Любу.

***

Похоже, что самая опасная банда завелась на территории его отдела, — думал Жора, обходя свой район. Сначала все принимали её работу за действия нескольких банд — уж очень она активна и разнообразна в выборе объектов для налётов. Но экспертиза пуль и гильз, обнаруженных на местах преступлений, показала, что используются одни и те же стволы. Причём, при налётах на его территории бандиты были в масках, а в других районах — обходились без них. Вывод — они местные и боятся, что их могут узнать. Жора уже напряг всю свою агентуру — и мелких жуликов и проституток, но больше всего он рассчитывал на Кащея — у того до войны масть была покрупнее — не козырный, но всё же валет. И поди ка-ж, не подвёл курилка!

Через две недели позвонила Люба и сообщила следующее: «Приходил твой тощий. Сказал, что на денежную работу устроился. С тобой покалякать есть о чём. Завтра к шести, в тошниловке у базара». В назначенный час Егор пристроился с кружкой пива в углу темноватого зала. Минут через десять к нему подгрёб Кащей с парой пива и таранью в кармане. «Как король английский — ждать себя заставляешь», — сказал Жора, отбирая у него рыбу.

— Задержался — совещание было на работе. Начальник у меня строгий — из военных.

— Да, ты что! — Старшина, орденоносец!

— Стырил с чемоданом?

— Боевые награды — в СМЕРШе служил.

— ?

— Коллега твой...

— Будем посмотреть. А где его увидеть можно?

— В охране на железке — сутки через двое дежурит.

— А хаза где?

— У бабы его хата в частном секторе.

— С поличным надо брать. Колоть такого бесполезно.

— Вестимо — не наш брат.

— Какие планы на работе?

— Мануфактуры дефицитной вагон для промкооперации подогнали — ВОХР отдельный пост у него выставила. Завтра заказчики разгружать будут, и дальше — их забота.

— По дороге остановите и угоните?

— Как водится.

Расспросив все подробности у Кащея, Жора поспешил в отдел — готовить операцию. По договорённости с председателем артели, их водителя заменили на сотрудника отдела борьбы с бандитизмом. А за КПП сортировочной станции полуторку ждал «Виллис» с операми, который и последовал за ней ненавязчиво.

Швейная артель была надомная, то есть работницы шили одежду по месту их жительства, а сама артель располагала зданием, где находились лишь склад и контора. И было это здание на окраине среди одноэтажных домишек частного сектора. Там и выкатили деловые братки на дорогу тележку с кирпичами. Полуторка вынужденно затормозила. Водила высунулся поорать на обормотов и увидел направленный на него наган.

— Выметайся!

— Уже — жизнь дороже!

— Правильно.

— А вот и кавалерия!

Это прыгали из взвизгнувшего тормозами «Виллиса» опера. У шофёра в руках тоже появился наган. Но урки были бывалые и сдаваться не собирались. Отстреливаясь, они бросились в заросший кустарником лог. Опера, чертыхаясь, полезли за ними. Только водитель успел подстрелить своего визави. Вероятно, что ещё кого-то удалось легко ранить. Но погоня закончилась ничем. Оставалось дождаться, когда банда соберётся на хазе и под утро её взять.

Обложили дом плотно и с улицы и с огородов. Ставни были закрыты, но автоматчики держали их под прицелом. По информации Кащея, теперь в доме могли быть четверо мужчин, считая его самого.

Егор и трое оперативников пробрались в сад, благо собаки во дворе не было, и ждали не выйдет ли кто по нужде. И дождались — в вышедшем Жора узнал Кащея. Показался ему из-за куста крыжовника и поманил к себе.

— Как там?

— Нажрались с горя.

— Сильно?

— Умеренно.

— Кто где?

— Бугор с бабой в спальне — видишь два окна справа? Шестёрки — в зале с окнами на улицу.

— Пошли — покажешь.

Осторожно вошли в дом и разделились — Егор с Кащеем — в спальню, опера — в зал. Вспыхнул свет ярких трофейных фонарей прямо в похмельные бандитские рожи с чёткими командами следом: «Не двигаться! Руки на виду! Медленно встать!»

Лицо главаря показалось Егору знакомым, но он не успел ещё сообразить, кто это, как бандит метнул что-то, блеснувшее в луче фонаря, в его напарника, выхватив это из-за воротника рубашки. Не успел он выдохнуть: «Сдохни, сука», как Жора, на автомате, всадил в него пулю из своего «Вальтера». Шестёрки беспокойства не доставили, только один из них пьяно заржал. А в мёртвом главаре Егор, включив свет, узнал своего сослуживца по Германии. Кащей был тоже готов — погиб за Родину бывший предатель.