Ловушка для негодяев
Эмигрантское правительство Польши в Лондоне, прославившееся в основном тем, что сбежало из своей страны в 1939-м и спровоцировало изначально обречённое восстание в Варшаве — ради своих политических дивидендов, желало продемонстрировать неприязнь польского населения к советским оккупантам и неэффективность нового польского правительства во главе с коммунистами. Для этого оно слало директивы Армии Крайовой с требованием ударить по Красной армии. Но изрядно пощипанные аковцы не рисковали связываться с боевыми советскими частями. Поэтому, было решено избрать для атаки безоружную цель, а именно — эшелоны демобилизованных советских солдат, едущих на Родину из Германии. Под обстрелом они могли лишь прибавить ход, чтобы побыстрее проскочить опасный участок, так как опытные бойцы в них были не вооружены. А новая польская власть действительно была не способна охранять железные дороги на полной их протяжённости.
Товарищ Абакумов узнал об этих подлых акциях немедленно и приказал быстро провести операцию возмездия, которая надолго отобьёт желание у подлецов повторять такие выходки.
Срочно был подготовлен поезд-приманка замаскированный под эшелон с демобилизованными. Паровоз и теплушки были изукрашены соответствующими лозунгами, а железнодорожные станции получили информацию о его движении с соответствующей же литерой. Но вместо безоружных дембелей в него погрузились до зубов вооружённые смершевцы. И теплушки были подготовлены особо — вдоль стенок их сложили мешки с песком на высоту сидящего человека. В некоторых из них, за закрытыми дверями, были оборудованы пулемётные гнёзда из таких же мешков. Время следования через лесистые районы было выбрано ночное, а на крышах теплушек были установлены прожектора, прикрытые откидными портретами Сталина.
Капитан Егор Донсков взглянул на часы и сказал машинисту: «Ну, трогай помаленьку». И паровоз потащил состав с бокового пути сортировочной станции на восток — в сторону польской границы.
Короткая летняя ночь, одинокий фонарь паровоза, голос гармошки из открытой двери теплушки. Катят домой беспечные кацапы. Кто как доедет — польская рулетка покажет...
По лихой команде ротмистра разом ударило автоматическое оружие. А дальше всё пошло не так, как прежде. Локомотив начал тормозить, вспыхнули прожектора, слепя стрелков, затрещали в ответ пулеметы, взмыли в небо осветительные ракеты, заливая всю округу своим мертвенным светом. А за световой завесой выпрыгивали из теплушек безжалостные охотники, растекаясь по местности и стреляя по всему, что подаёт признаки жизни.
Ротмистр отдал команду на отход и ни одна команда в истории не выполнялась с большей охотой, чем эта и даже раньше, чем она прозвучала. Но эти кацапские черти ломанулись в лес на плечах отступающих.
У немцев за всю войну в стреляющий лес рисковали соваться только специально обученные егеря и то только после тщательной разведки. А с таким боёвники Армии Крайовой столкнулись впервые, да ещё и ночью! Непреклонная решимость преследователей подавляла беглецов.
Эти новые москальские дьяволы стреляли на слух и не мало так положили жолнежей, преследуя их с полкилометра, пока последние рыцари вольной Польши не разбежались веером.
Под утро, собираясь на лёжках, ошеломлённые боевики вместе подсчитывали тех, кого на их глазах убили, и вспоминали, кого последний раз видели живыми, по ходу вкуривая, что к железной дороге соваться теперь — смерть!
***
Когда к Егору на конспиративную квартиру привели телеграфиста с местной железнодорожной станции, замеченного в подозрительных связях, он поколачивал паршивца, рассказывая ему про Сибирь, пока тому не стало наплевать на великую Польшу от можа до можа и он не покаялся в излишней болтливости с неким Мареком и его квартирантом.
Наблюдая за квартирой Марека, Егор с удивлением признал в квартиранте своего старого знакомого — Анджея. «Вот не сидится тебе спокойно после войны, паразит», - подумал Жора и, отправив на чёрный ход старшину, а сержанта - под окна, сам позвонил в дверь. Отпихнув назад открывшего ему Марека, он вошёл в гостиную, где за столом Анджей угощался трофейным шнапсом. «Добрый день»,- вежливо поздоровался с ним Жорж, взводя курок вальтера. Ротмистр дёрнулся за пистолетом, но тут же выронил его, получив пулю в руку. Но гордому польскому офицеру сдаться было невозможно и он выхватил левой рукой из кармана бриджей гранату, кольцо которой было привязано к ремню. «Мать твою!» - крикнул Егор и, толкнув на аковца хозяина, вылетел из комнаты. «Дурак упёртый!» - прокомментировал он взрыв.