Младший сын МакБрайда

Похороны Агны МакБрайд окутали город странной, гнетущей атмосферой. Оживление, обычно чуждое таким скорбным событиям, чувствовалось во всем: в усиленном патрулировании полиции, расположившейся у дома МакБрайдов и вокруг церкви Святого Патрика. Очевидно, власти опасались непредсказуемой реакции горожан, знавших историю этой семьи.

В десять утра началась месса. Нокс МакБрайд стоял, словно окаменевший, не в силах оторвать взгляда от гроба. Рядом с ним, чуть позади, Рамси держал его за плечи. Его глаза были полны слез, но он старался быть опорой для племянника, раздавленного горем.

— Держись, Нокс, — прошептал Рамси. — Она бы не хотела видеть тебя таким.

Нокс ничего не ответил, только сильнее сжал кулаки. Его мысли были далеко отсюда, с братом Кестером, томящимся в предварительном заключении. Юэн и Эван отчаянно пытались добиться разрешения для него проститься с сестрой, но юридические баталии оказались тщетными. «Непреднамеренное убийство» — клеймо, прилипшее к Кестеру, стало непреодолимым препятствием.

После службы траурная процессия направилась к кладбищу. Марта, бабушка Агны, шла, спотыкаясь, поддерживаемая с обеих сторон мужем и сыном. Лицо ее было искажено горем, слезы то и дело прорывались наружу, сменяясь тихими всхлипами.

— Моя девочка, моя маленькая Агна, — шептала она, — как же так?

Внезапное появление Бриджиты на кладбище стало неожиданностью для всех. После разрыва с семьей МакБрайдов мало кто ожидал ее увидеть. Она подошла к Ноксу, опустив голову.

— Нокс, — произнесла тихо, — я... мне очень жаль. Я не могу представить, что ты чувствуешь.

Нокс поднял на нее взгляд, в котором смешались злость, непонимание. Он хотел ответить грубо. Но Рамси дернул его за рукав пиджака. Ему не хотелось устраивать разборки на похоронах Агны.

— Спасибо, Бриджит, — сухо ответил он, отворачиваясь. — Твое присутствие здесь ничего не изменит.

После короткого разговора с Ноксом, Бриджита подошла к Юэну и Марте. Юэн смотрел на нее сдержанно, в его глазах читалось сложное сочетание удивления и настороженности.

— Юэн, Марта, — начала Бриджита дрожащим голосом, — я... так сочувствую вашей потере. Агна была прекрасной девушкой.

Юэн вздохнул, прикрывая глаза на мгновение.

— Спасибо, Бриджита, что пришла, — ответил он.

В его голосе не было ни теплоты, ни враждебности, лишь усталая констатация факта.

Марта подняла на нее заплаканные, но полные гнева глаза. Ее трясло от рыданий, а пальцы вцепились в руку Бриджит с неимоверной силой.

— Не смей утешать меня! — прохрипела она. — Не смей даже произносить имени моей девочки!

Юэн попытался вмешаться, коснувшись плеча жены, но та отмахнулась от него, словно от назойливой мухи.

— Это все он! — выкрикнула Марта, указывая пальцем на Бриджит, хотя говорила, разумеется, о Хэмише. — Твой внук! Это Хэмиш погубил мою Агну! Он заманил ее туда! Если бы не он, она была бы жива!

Слезы покатились по ее щекам, смешиваясь со слюной. Ее голос сорвался на визг, полный отчаяния.

— Уходи! — завопила Марта, размахивая руками. — Убирайся отсюда! Не хочу тебя видеть! Не хочу видеть никого из вашего проклятого семейства! Это из-за него моя девочка теперь лежит в гробу!

Юэн, покраснев, обхватил Марту руками, пытаясь успокоить ее.

— Марта, прошу тебя, — шептал он ей на ухо, — это не место для выяснения отношений. Подумай об Агне, подумай о Ноксе, ему сейчас и так нелегко.

Но Марта была неумолима. Она продолжала кричать и вырываться, пока Юэну с трудом удавалось увести ее в сторону, подальше от ошеломленной Бриджит. В ее глазах читалась лишь ненависть и непомерная боль, и Бриджит поняла, что сейчас никакие слова утешения не смогут достучаться до ее ожесточившегося сердца.

Кестер и Хэмиш оказались в абсурдной, невыносимой близости друг к другу. Их разделяла лишь холодная стальная решетка, но она же являлась огромной пропастью, символизирующей трагедию, разделившую их жизни на до и после. Хэмиш не отрывал взгляда от Кестера. В его глазах читалось нечто, что Кестер сейчас был не в состоянии понять: то ли пристальный интерес, то ли мучительное раскаяние, то ли необъяснимая жалость.

Кестер же, сломленный горем и отчаянием, пребывал в собственной темнице. Каждая минута, проведенная здесь, казалась бесконечной пыткой. Его лишили последней возможности – проститься с Агной. Он представлял, как опускают гроб в землю, как близкие плачут, а он... он заперт здесь, словно зверь в клетке, неспособный разделить их боль.

Он сидел на жесткой койке, невидящим взглядом уставившись в пол. В голове билась лишь одна мысль: «Агны больше нет». Он слышал обрывки разговоров других заключенных, видел серые стены, но все это казалось далеким и нереальным. Его мир сузился до размеров этой камеры, до ощущения всеобъемлющей утраты.

— Прости меня, Агна, — шептал он, стискивая зубы, чтобы сдержать рыдания. — Я должен был быть там, я должен был проводить тебя в последний путь.

Внутри клокотал гнев, смешанный с бессилием. Гнев на себя, на обстоятельства, на несправедливость этого мира. Бессилие оттого, что ничего нельзя изменить, ничего нельзя вернуть. Он чувствовал себя сломанным, раздавленным, лишенным будущего.

«Как они могли... как они могли не пустить меня? — мысленно вопрошал Кестер. — Неужели они думают, что я убегу? Что я брошу её?»

Мысли о семье причиняли еще большую боль. Он представлял лицо Нокса, полное горя, заплаканные глаза Марты, отчаяние Юэна и Эвана. Ему хотелось обнять их, поддержать, разделить их боль. Но вместо этого он сидел здесь, в одиночестве, не имея возможности даже позвонить им.

Хэмиш продолжал смотреть на него. В какой-то момент их взгляды пересеклись. Кестер увидел в глазах Хэмиша что-то похожее на осуждение, но отвернулся.

Два года назад Дуглас МакФадден покинул полицейский участок, ставший местом страшной трагедии. Перевод в другое подразделение не стер из памяти тот злополучный день, но хотя бы позволил держать дистанцию. Несмотря на это, он часто наведывался туда по рабочим вопросам, да и старые друзья остались.

В последнем телефонном разговоре с приемным братом, Дуглас пообещал вытащить племянника из тюрьмы до заведения против Хэмиша уголовное дело.

Прочитав дело Агны «убийство по неосторожности», Дуглас похолодел. Все произошло в приемной — месте, где он провел столько времени. Он знал, что записи с камер наблюдения изъяты и приобщены к делу, но теплилась слабая надежда на одну старую камеру, которую он с напарником установил в рамках другого расследования.

Он припарковал полицейскую машину напротив участка, глубоко вздохнул и вошел внутрь.

— Привет, Джимми, — кивнул Дуглас дежурному офицеру, стараясь держаться непринужденно.

Незаметно оглядевшись, он увидел то, что искал – старые настенные часы, а в них – заветную камеру. План созрел мгновенно.

— Джимми, нужна твоя помощь, — сказал Дуглас, наклоняясь к дежурному. — Мне срочно нужен детектив Миллер — тот, что ведет дело Агны МакБрайд. Скажи, что у меня есть важная информация.

Джимми кивнул и, оставив пост, направился в кабинет детектива Миллера. Дуглас, убедившись, что остался один, быстро подошел к часам и ловким движением извлек из них камеру.

Добравшись до своей машины, он дрожащими руками вставил флеш-карту в ноутбук. Запустив видео, он затаил дыхание.

Минуты тянулись как часы. Наконец, изображение стабилизировалось, и Дуглас увидел все, как на ладони. На экране отчетливо было видно, как во время возникшей паники офицер, пытаясь успокоить толпу, выстрелил в воздух. Пуля попала в металлическую дверь, срикошетила и смертельно ранила Агну. Ни Хэмиш, ни Кестер не были даже рядом.

Ярость и облегчение одновременно захлестнули его. Он наконец-то знал правду, и эта правда могла спасти невинного человека. Дуглас схватил телефон и набрал номер Майкла Хейнса – офицера, чья пуля оборвала жизнь Агны.

— Майкл, нам нужно поговорить, — произнес Дуглас твердым голосом.

— Дуглас? Что случилось? — в голосе Хейнса слышалось беспокойство.

— Встретимся через десять минут за углом участка, — ответил Дуглас. — И тебе лучше прийти одному.

Через несколько минут Хейнс, бледный и взволнованный, подошел к машине Дугласа.

— Что тебе нужно, Дуглас? — спросил он, стараясь смотреть в глаза бывшему коллеге.

Дуглас молча протянул ему ноутбук с включенным видео. Хейнс смотрел на экран, и с каждой секундой его лицо становилось все более искаженным.

— Ты все видел, — прошептал он, когда видео закончилось.

— Да, Майкл, я видел все, — ответил Дуглас. — Я видел, как ты убил Агну МакБрайд. Теперь ты должен рассказать правду. Ты должен дать показания и вытащить Хэмиша из тюрьмы. У тебя есть несколько часов, чтобы все исправить.

Хейнс молчал, глядя в землю. Затем, подняв взгляд на Дугласа, произнес:

— Ты прав. Я должен это сделать.

Вечером того же дня, когда солнце уже скрылось за горизонтом, Дуглас снова стоял перед зданием полицейского участка. Он чувствовал, как внутри него нарастает напряжение. Он сделал все, что мог, теперь оставалось только ждать.

Спустя томительные минуты ожидания, к нему вышел дежурный и сказал:

— Можете забирать своего племянника, мистер МакФадден. Все обвинения сняты.

Дуглас прошел в приемную, стараясь скрыть охватившую его радость. Время тянулось мучительно медленно, пока оформлялись последние бумаги. Наконец, он увидел Хэмиша. Тот выглядел измученным и подавленным, одежда была помята, в глазах читалась усталость и недоверие.

— Хэмиш! — воскликнул Дуглас и крепко обнял племянника. — Все кончено, ты свободен.

Хэмиш отстранился, с недоумением глядя на него.

— Спасибо, дядя, но как ты это сделал? Так быстро... Это невозможно.

Дуглас отвел его в сторону, подальше от любопытных взглядов.

— Долгая история, Хэмиш, но главное, что ты на свободе. Давай я отвезу тебя домой.

Всю дорогу Хэмиш не успокаивался, требуя объяснить, каким образом Дугласу удалось так быстро добиться его освобождения. Он не верил, что все произошло так легко.

— Ладно, ладно, успокойся, — вздохнул Дуглас. — Я расскажу тебе правду. Я знал, что ты не виновен, и знал, что видеозаписи с камер наблюдения должны доказать это. Но их изъяли, как вещественные доказательства. Тогда я вспомнил об одной старой камере, которую мы с напарником установили в приемной пару лет назад по другому делу. Я вернулся в участок, забрал флешку и посмотрел запись. На ней отчетливо видно, что ты не имеешь никакого отношения к смерти Агны. Пуля срикошетила от двери после выстрела Хейнса. Я поговорил с этим офицером и убедил его дать правдивые показания.

Хэмиш задумчиво слушал рассказ дяди.

— Кестер... Он тоже ни в чем не виноват?

— Да, он тоже невиновен. На записи видно, что он был далеко от места происшествия, — кивнул Дуглас.

— Дядя, дай мне эту флешку, — в глазах Хэмиша загорелся огонек. — Я должен передать ее отцу Кестера. Они ведь тоже думают, что он виновен.

Дуглас на мгновение задумался. Он знал, что эта флешка – ключевое доказательство невиновности Кестера, но с другой стороны, Хэмиш заслужил доверие.

— Хорошо, — согласился он, вынимая флешку из ноутбука. — Вот, возьми. Только передай ее лично отцу Кестера.

Хэмиш крепко пожал руку дяде, благодаря его за помощь. Дуглас высадил его перед домом и поспешил уехать, не желая сталкиваться с Шоном и остальными членами семьи, которые наверняка ждали Хэмиша с нетерпением.

Как только Хэмиш вошел в дом, его оглушил визг радости. В гостиной его ждали бабушка с дедушкой. Их лица светились счастьем, а в глазах стояли слезы. Услышав шум, из кухни выбежал Патрик. На его лице светилась невыразимая радость. Следом за ним в гостиную ворвались Брайд и Шон, а также Харбин.

— Хэмиш! — закричали они в один голос.

Бриджит бросилась к нему, крепко обнимая и целуя его в щеки.

— Сынок, мы так волновались! Как же мы рады, что ты дома.

Бернард, обычно сдержанный, притянул внука к себе и крепко обнял.

— Добро пожаловать домой, Хэмиш. Мы знали, что ты ни в чем не виноват.

Патрик стоял, не в силах произнести ни слова. Его глаза были полны слез, но на лице сияла счастливая улыбка. Он молча обнял сына, прижимая его к себе.

— Пап, я так рад вас видеть, — сказал Хэмиш, чувствуя, как отступает усталость и напряжение последних дней.