Глава I. Катакомбы
Катакомбы дышали холодом и плесенью, будто сами были живыми и недовольными тем, что их потревожили.
Кристиано двигался быстро, почти бесшумно, но сердце колотилось так, что казалось, его услышат раньше шагов.
Он уже знал, что опоздал.
Это чувство сидело под рёбрами, тяжёлое и злое, не давая вдохнуть полной грудью.
Выстрелы разорвали тишину короткими, глухими ударами. Каменные своды отозвались эхом, и всё сразу превратилось в хаос. Крики, бег, кто-то падал, кто-то пытался стрелять в ответ, но Кристиано не останавливался. Он шёл туда, где должен был быть вход в нижние тоннели.
Туда, где держали её.
Дверь была выбита грубо, будто в спешке. Внутри пахло сыростью и страхом.
Он шагнул вперёд и увидел Элину.
Она лежала на каменном полу, слишком неподвижная, слишком тихая. Волосы спутаны, одежда порвана, на коже тёмные пятна, которые он даже не хотел разбирать, кровь это или грязь. Руки были связаны, запястья сжаты так, что кожа покраснела.
— Элина... — выдох сорвался сам, предательски тихий.
Он опустился рядом на колено, быстро проверяя дыхание. Есть. Слабое, неровное, но есть.
Жива.
Этого оказалось достаточно, чтобы мир не развалился прямо сейчас.
Шаги.
Кристиано даже не обернулся. Выстрелы прозвучали почти одновременно. Кто-то рухнул у входа, кто-то попытался сбежать дальше по тоннелю, но не успел.
В этот момент в нём не было ни сомнений, ни жалости. Только злость, холодная и точная, как прицел.
Он поднял Элину на руки осторожно, будто она могла рассыпаться, и повернулся к выходу.
И тогда увидел его.
Высокая фигура на дальнем конце коридора. Лицо скрыто в тени, но Кристиано узнал силуэт. Узнал походку. Узнал даже то спокойствие, с которым тот смотрел на происходящее.
Главный.
Тот не стал ждать. Развернулся и исчез в боковом проходе.
— Чёрт... — прошипел Кристиано, делая шаг вперёд, но Элина слабо застонала у него на руках, и он остановился.
Выбор был сделан за него.
Он вытащил её из катакомб почти бегом, не чувствуя усталости, не чувствуя боли в простреленной руке, которую заметил только потом. В голове была одна мысль: довезти, дотащить, донести. Чтобы она дышала. Чтобы не стало поздно.
Наверху, на холодном ночном воздухе, он на секунду прижал её к себе крепче, чем следовало.
— Прости... — почти беззвучно.
Но извинения не имели смысла.
Имел смысл только тот, кто ушёл.
Кристиано поднял взгляд в сторону города, туда, где скрывался враг.
Он найдёт его.
Не сегодня, так завтра. Не быстро, так жестоко.
И когда найдёт, катакомбы покажутся тому самым милосердным местом, где он мог бы закончить свой путь.
Он знал, кто это был.
Имя всплыло сразу, без раздумий, будто всё это время ждало своего часа.
Матео Ривера.
Когда-то они начинали вместе. Два упрямых идиота с пустыми карманами и слишком большими планами. Фирма, которая тогда была просто идеей, родилась на кухне, за дешёвым кофе и ночами без сна. Всё делили пополам: риски, деньги, решения, ответственность.
Кристиано доверял ему так, как доверяют только тем, кто прошёл с тобой грязь и голод.
Но Матео всегда хотел больше.
Больше власти. Больше контроля. Больше той жизни, которую нельзя купить честно и быстро.
Сначала это были мелочи. Странные сделки. Пропавшие документы. Люди, которые внезапно переходили на другую сторону. Всё выглядело как случайность, как рабочие проблемы, как шум бизнеса.
Потом начались удары по больному.
Контракты срывались. Поставщики внезапно отказывались работать. Проверки, штрафы, угрозы.
Матео знал, что бить по фирме долго.
Зато бить по людям — быстро и эффективно.
Он знал, на что надавить.
Элина была не частью сделки.
Она была тем, что делало Кристиано живым, а не просто машиной для выживания.
И вот тут Матео просчитался.
Кристиано смотрел на город, пока машина неслась по пустым улицам, и в голове было удивительно тихо. Не было паники. Не было сомнений. Только холодное понимание того, что дальше всё пойдёт иначе.
Игры закончились.
Матео выбрал войну, думая, что это очередной ход в бизнесе.
Думая, что можно отобрать самое дорогое и остаться в живых.
Когда трогают то, что он любит, разговоры заканчиваются.
Кристиано не верил в судьбу, но верил в простые вещи:
за некоторые поступки мир всегда берёт плату.
И иногда плату приносит не закон и не суд, а такие, как он.
Он сжал руль до боли в пальцах.
— Ты сделал ошибку, — сказал он в пустоту. — Самую последнюю.
И теперь это был не вопрос, найдёт ли он Матео.
Это был вопрос времени.
Думаешь, она слабая?
Плохая мысль. Очень плохая.
Элина не из тех, кто ломается от боли или страха. Она из тех, кто запоминает лица, маршруты, привычки. Кто считает шаги, даже когда связан, и отмечает, где лежит оружие, даже когда глаза закрыты.
Если её взяли, значит, сыграли грязно.
Значит, били не по силе, а по уязвимостям.
Значит, работали умно.
И это меня злит сильнее всего.
Ты можешь не знать её, но я знаю. Видел, как она дерётся, когда отступать уже некуда. Видел, как стреляет, когда у других начинают дрожать руки. Видел, как она поднимается после падений, которые ломают не только кости, но и характер.
Она не выживает.
Она возвращается.
Так что не думай, что в этой истории есть кто-то, кого нужно спасать, как из старых сказок. Тут есть двое, которых пытались убрать с доски, и оба не собираются оставаться в роли пешек.
Ты, наверное, хочешь услышать, что я всё контролирую.
Что у меня есть план.
Что всё под контролем и я точно знаю, чем это закончится.
Ложь.
В таких играх контроль это иллюзия. Есть только скорость, злость и готовность сделать то, на что другие не решатся.
Матео это понял давно. Потому и начал бить первым.
Мы с ним слишком хорошо знали друг друга. Он знал, что фирма для меня это работа. Инструмент. Средство.
А она это нечто другое.
То, ради чего я вообще ещё пытаюсь оставаться человеком, а не просто именем в чужих отчётах.
Так что да, он выбрал правильную цель.
И подписал себе приговор.
Ты можешь называть это местью, если так проще.
Я называю это закрытием долгов.
Есть вещи, за которые не платят деньгами.
Есть поступки, после которых разговоры выглядят смешно.
Матео перешёл черту, за которой уже не бывает сделок.
И если ты ждёшь, что я скажу, будто боюсь за неё и потому всё потеряю, то ты плохо слушаешь. Я знаю, что она выкарабкается. Знаю, что встанет. И знаю, что когда это случится, она сама захочет знать имена и адреса.
Вот тогда всё станет по-настоящему опасно.
Не для нас.
Для тех, кто решил, что может играть в грязные игры и остаться безнаказанным.
Так что запомни ещё одну простую вещь, раз уж ты здесь и всё это слышишь:
хуже человека, которому нечего терять, только тот, кому уже есть за что мстить.
А нас теперь двое. И приготовьтесь, история начинается.