Жизнь при полигоне
Пока ситуация в школе всё больше и больше накаляется, перенесёмся ко всеми любимому Куромаку.
(Pov Куромаку прошлое)***
С момента моего переезда в госпиталь прошёл месяц. Долгий. Мучительный. Месяц.
В начале обучения у меня было изучение строения человеческого тела. Для этого я препарировал трупы, чтобы изучить их систему и строение, а после началась тяжёлая практика...
Во время неё я повидал немало травмированных людей. Оторванные конечности, сильнейшие переломы, осколки от снарядов, глубоко засевшие в теле, внутренние кровотечения и нагноения..
Я повзрослел сразу же, как переехал сюда. Если бы я не обладал определённым умом и терпением, то, может быть, даже в первую неделю сошёл бы с ума.
Врачи в госпитале достаточно жёсткие и требовательные, но если я чего-то не понимал, то они всегда стремились помочь.
Весь мой день был сплошным адом. Утро – работа. Ночь – казалось бы, спокойствие. Но нет. Для меня это было время, когда я мог открыть свою душу и рыдать дни напролёт.
Я жил одной лишь мыслью о том, что скоро всё закончится.
Теперь было понятно, почему отец был так добр со мной в поездке. Он понимал, что такой подросток, вроде меня, долго не протянет в таких условиях. Я, хоть никогда этого не показываю, всегда был излишне чувствительным, и из-за этого у меня были проблемы с сердцем.
У отца была душевная травма из-за войны. Раньше он был таким же весёлым подростком, но его отец также отправил его на поле боя и искалечил его детский, неокрепший ум. Он слишком зависим от мнения других, и потому послал меня в этот госпиталь.
Всё-таки чёрта эгоизма в нём было больше, чем отцовской любви.
Хах... Война. Какое страшное слово.. Смерть, инвалидность и пытки от противников..
Это подобие ада на земле. Но если в аду пытают по заслугам, то здесь мог страдать даже тот, кто был чист и незапятнан. В отличие от ада, который создал дьявол, здешний ад был создан людьми. Они сами вырыли себе могилу и теперь быстро и безоговорочно катятся в самый центр бездны и страданий.
— Куромаку! Где ты?! — громкий голос медсестры разбудил меня.
Я медленно поднялся и потянулся.
— Уже иду.
Вот и очередной ужасный день. Сколько трупов и жертв будут ожидать меня сегодня?
Мой гардероб был весьма ограничен. На мне был халат, представляющий собой длинную накидку, закрывающую руки и ноги. Открытыми оставались только кисти. Это делалось для того, чтобы ничто не мешало во время работы.
— Эмма, сколько операций у нас будет сегодня? – мы быстрым шагом шли в операционную.
Эмма была местной медсестрой. Она была среднего роста, с короткими чёрными волосами, бледной кожей и ярко-рубиновыми глазами. У неё был весьма скверный характер, чем-то даже напоминающий характер старухи.
— Неизвестно.
— Пока только привезли маленькую девочку.
— Её проткнула железная балка.
— Нужно будет аккуратно вытащить её, чтобы не задеть внутренности.
— Бедный ребёнок…
Девочка лежала на столе. Её глаза, полные страха, встретились с моими.
— Пожалуйста… Помогите мне.
У неё был небольшой акцент.
— Ты из Франции?
— Да.
Она, словно пытаясь найти спасение, протянула ко мне свои маленькие ручки.
«Это сути не меняет. Она всего лишь ребёнок. Дыши глубже.»
Я глубоко презирал Францию за эту войну и за все эти жертвы. Но я врач. А врач всегда, вне зависимости от расы и пола, спасает чужие жизни.
— Не шевелись.
— Нельзя, чтобы балка задела твои внутренние органы.
— Простите…
— Как тебя зовут, малышка?
— Хелен.
Она напоминала ангела. Бледное личико, белые волосы и серые глаза. Ей было от силы семь лет.
— Нам нужно дать тебе обезболивающее.
— Оно немного неприятное на вкус, потерпишь?
— Д-да.
По её лицу было видно, что ей это не нравится, но она была готова сотрудничать. После таблетки я взял трубку от баллона с эфиром и дал ей подышать. Через пару минут она уснула.
— И как мы будем вытаскивать эту балку? – Эмма посмотрела на меня.
— Подержи кожу вот здесь.
Я медленно коснулся балки и понемногу начал тянуть её наверх. Она с трудом приподнималась, оставляя за собой страшную дыру. Не без труда, но мне удалось достать её. Внутренние органы, к счастью, не были задеты.
Я вдел нитку в иголку и принялся зашивать рану. Стежок за стежком. У меня уже была намётанная рука, и потому сделал маленький и аккуратный шов. Через час всё было готово.
Девочка понемногу начала просыпаться.
— У-уже всё?
Её глаза были наполнены изумлением.
— Да, милая.
— Тебе нужно будет полежать у нас пару дней, а после тебя выпишут.
— Спасибо.
Девочка попыталась подняться, но тут же ослабела. Я успел подложить руки под её спину.
— Тебе пока не стоит двигаться, дорогая.
— После операции может быть небольшая слабость.
— Простите.
— Ничего, – я легонько погладил её по голове.
Когда я увидел счастливое лицо ребёнка, у меня будто упала гора с плеч, и я снова стал бодрее. Всё-таки я не бесполезен и способен спасти чужую жизнь.
Но это облегчение могло быстро уйти. Ведь я пока ещё не знал о том, что случилось с Феликсом.
В комнату вошёл медбрат и увез девочку в палату.
— Отличная работа, Куромаку.
— У нас перерыв, пять минут, – сказала Эмма.
Видя беспокойство на моём лице, она решилась приободрить меня:
— Слушай, я собиралась выпить кофе.
— Не хочешь пойти вместе со мной?
— Я не настаиваю, – она деликатно уточнила.
— Я не против.
Эмма, хоть и была в большинстве своём грубоватой, научилась читать меня как открытую книгу. Она знала, что мне нужно.
Мы вышли на улицу и пошли по небольшой тропинке, ведущей к нашему, хоть и маленькому, но уютному кафе. Солнце, хоть и было тусклым, но всё равно ослепляло.
Я так давно его не видел. Его едва уловимое тепло ложилось на кожу и игриво согревало. Наконец-то можно было хоть немного расслабиться. Ни грубых, ни покалеченных, ни пьяных людей. Только я и уединение.
Так долго работал, что не заметил, как наступила осень..
«Как же много времени прошло с того момента, как я виделся с вами, ребята. Я скучаю…»
Мой взгляд на мгновение перенёсся вдаль, в надежде увидеть то, что быть может я никогда больше не увижу.
— Мы пришли.
Наше кафе хоть и не было богато разнообразием, но завтракать, обедать и ужинать там было вполне приемлемо. Мы часто ходили туда вместе во время перерывов. Там всегда был восхитительный молотый кофе с корицей.
Мы с Эммой заняли столик рядом с окном, в тени.
— Куромаку, что случилось? – её взгляд был обеспокоен.
— Я же вижу, что тебя что-то беспокоит.
— Уже прошло больше недели, а Эмиль не отправил мне письмо в ответ…
— Ох, Куро, я уверена, что всё хорошо.
— Не беспокойся, – её пальцы начали мягко массировать мои костяшки.
Подобные жесты с её стороны всегда меня расслабляли.
Я перевёл свой взгляд вдаль.
— Может быть… Но я не уверен…