Все пропало
Неужели… неужели всё пропало…
Мой маленький островок счастья рухнул. Мой дедушка когда-то ушёл на войну… и так и не вернулся…
Я чётко помнила слова отца: «Те, кто побывал на войне, уже не люди. Они либо пепел, либо сталь, что стала оружием для других.»
«А что будет с Феликсом и Куромаку?»
Мои друзья могли погибнуть так же легко, как и я. Они были единственными в этой школе, к кому я успела так сильно привязаться. Их смерть стала бы для меня вечным наказанием.
К горлу подступил ком, меня начало тошнить.
— Эй, тебе плохо? Тебе принести что-нибудь? – раздался рядом встревоженный голос.
— Пожалуйста, Феликс, принеси стакан воды… что-то мне нехорошо…
У меня снова начало темнеть в глазах. Я вспомнила всё, что было мне так дорого: Мама, папа, родной запах колосьев на золотом поле ржи…
Воспоминания нахлынули волной.
Моменты, когда мы с Феликсом воровали яблоки с соседних деревьев. Иногда даже Куромаку, несмотря на своё происхождение, воровал их вместе с нами.
(Pov Эмилия прошлое)
***
— Поверить не могу, что вы ввязали меня в столь глупую, безрассудную и опасную авантюру!
— Ой, Куро, не нуди!
— Хоть узнаешь, как живут дети в деревне, – невозмутимо парировал Феликс.
— Да мы уже десять раз это провернули.
На его лице красовалась гордая улыбка.
— Что?.. Десять… раз?!
Улыбка сползла с лица Феликса, как только он увидел выражение лица Куромаку. Его голос, который обычно был тихим и спокойным, наполнился яростью, которая немедленно полилась на нас двоих:
— Вы вообще думаете своей головой, кретины?!
— А если бы они узнали, что это вы?
— Вас бы выгнали моментально!
Я перешла на шёпот:
— Феликс, заткни его, пожалуйста, пока он не поднял на ноги всю деревню.
Феликс одним манёвром обошёл Куромаку и закрыл ему рот ладонью.
Тот не был из тех, кто легко сдаётся, поэтому укусил Феликса за руку и отпрянул. Эта картина не могла не вызвать улыбку на моём лице.
— Какого чёрта, Феликс?!
— Ты бы всех разбудил!
— Да, прости, Куро, но это была вынужденная мера.
— Бог с вами, давайте покончим с этим, – Куромаку недовольно фыркнул.
Мы с Феликсом легко перелезли через забор.
— …
— Что такое, Куро? Боишься замарать новые штанишки? – не смогла я удержаться от того, чтобы его поддразнить.
Видя, насколько богатые дети бывают беспомощны, я торжествовала внутри. Но пока я радовалась своей маленькой победе, Куромаку легко перепрыгнул через забор и неловко приземлился прямо на меня. Его щека оказалась у моей шеи, а рука – на груди.
— ?!
— …
— Хэй, ребят! Я принёс… корзину… – Феликс с взглядом любопытного кота смотрел на нас, а затем расхохотался.
— Боже, Куро! Не знал, что ты из таких!
Куромаку резко отскочил от меня.
— Заткнись, Феликс.
— Я просто неудачно упал.
Хоть он и старался выглядеть спокойно, на его щеках горел яркий румянец, напоминавший закат. Если бы он только знал, что впервые прикоснулся к женскому телу…
— Прости, Эмиль, ты не ушибся?
— Нет, всё хорошо.
— Что теперь?
— Жулька нас уже знает, так что иди и не бойся.
— Жулька? Что за странное имя для собаки?
— Это ласковое обращение.
Я не сдержалась и отпустила шутку:
— Если хочешь, можешь звать её по-вашему – Джульеттой.
— Я начинаю вас ненавидеть.
— Видишь ту яблоню, Куро?
— Да.
— Ты должен залезть на неё и бросать нам в корзину яблоки.
— Я вам что, Маугли, что ли?
— Давай!
— Иначе как ещё ты познаешь истинную прелесть жизни?
Куромаку попробовал залезть, но не смог – мешали туфли и строгий костюм.
— Ну же, давай!
— Не могу! Мне туфли мешают!
— Тогда сними их!
Он сначала сопротивлялся, но потом, наплевав на гордость, скинул их и с лёгкостью взобрался наверх. Он выглядел так забавно и непривычно: растрёпанные волосы, местами порванная одежда… Но в его глазах блестел азарт от дела, которое он затеял.
Когда все яблоки были собраны, он застыл на ветке.
— А что теперь?
— Прыгай!
— Вы с ума сошли?!
— Я же могу что-нибудь сломать!
— Не бойся! Мы тебя подстрахуем!
Куромаку нехотя, но поверил. Когда он спрыгнул, то повалился прямо между нами. Мы втроём разразились безудержным хохотом.
Эта картина навсегда осталась в моей памяти: Трое счастливых подростков сидят под деревом и едят яблоки, пока лунный свет освещает их лица, ещё не осквернённые взрослыми проблемами и заботами.
Прощай, всё…
Всё то, что я так сильно любила…
Вряд ли я когда-нибудь снова смогу это ощутить.