Глава IV- Встреча в парке Кирова
Санкт-Петербург. Полдень. Тонкий мартовский бриз шевелит голые ветви. Парк Кирова — аллеи из чёрных ветвей, фонари с облупившейся краской, скамейки покрыты влажной коркой старой листвы. На набережной стоят два тяжёлых ЗиЛ-115, их хром блестит, как лед. Вряд ли это прогулка — это спектакль власти.
47 идёт по пустому причалу, лёгкая походка в тёмном плаще. Рука легко жмёт чехол с инструментами. Ноги ведут к пирсу, где Агентство оставило сумку со снаряжением — перчатки, кабели, дымовые шашки, крохотный взрыватель и тонкий шприц с прозрачной жидкостью. Диана говорила — на пирсе всё, что нужно.
🎧 Брифинг (в ушах)
Диана:
— Здравствуйте, 47-й. Благодарю за то, что продолжаете работать с нами. Предыдущее убийство распугало оставшихся генералов. Макаров собирается встретиться с главой группировки Кубаско в 14:00 в парке Кирова. Они приедут на бронированных ЗиЛ-115.
(на долю секунды в голосе слышится холод)
Диана:
— Ваша задача — предотвратить встречу и ликвидировать обе цели. На пирсе — ваше снаряжение. Остерегайтесь контрольно-пропускных постов и патрулей. Удачи.
Голос обрывается. В ушах остаётся только звук прибоя и шагов.
Он открывает сумку — холод металла и запах смазки. Всё на своих местах. Он проверяет шприц: раствор без запаха, без цвета. Инструментальная точность — это её имя. Он кладёт в карман пару дымовых гранат, фиксирует на поясе микроскопический взрыватель, складывает в рюкзак отрезанные номера, запасную маскировку.
47 идёт по тени, обходя первые КПП. Солдаты на них разговаривают с посетителями, тяжелые сапоги глодают камень площади. Он держится в стороне, как человек в маске, не привлекающий взгляд.
13:20. На углу парка фигуры в чёрных пальто — усиленные патрули. Их лица закрыты мехом воротников. Вдалеке виднеется группа журналистов: камеры, микрофоны, белые шарфы. Площадь наполняется шорохом — шаги, шёпоты, запах бензина от моторного шума. Всё готово для спектакля. Всё готово для хаоса.
Он выбирает точку обзора — корявый памятник, вокруг которого густая сетка из ветвей. Оттуда видно подступы к набережной, видно, как два тяжёлых лимузина въезжают в площадь. Он прячется в тени, как тень — готовый.
Диана (по наушнику, шёпотом):
— Цели входят в парк. Два бронированных ЗиЛа. Располагаются по обе стороны от центральной аллеи. У вас есть пятнадцать минут.
47:
— Понял.
13:40. Первый ЗиЛ останавливается, от него выходит мужчина в строгом пальто — генерал Макаров: седые бакенбарды, прорезанные глаза, походка ветерана. Из второго — Игорь Кубаско: лысина, широкие плечи, улыбка, которая не достигает глаз. Их сопровождают охрана — тяжёлые тела, пистолеты, незримая броня власти. Они идут к столу у пруда, где двое мужчин садятся и начинают говорить тихо, как шёпот в храме. Официальная встреча. Но для 47 — это мишени.
Он видит — к столу подходят два телохранителя, один наклоняется, чтобы поправить шарф у Кубаско. Его рука — стальная дуга. Ему достаточно двух переменных: расстояние и задержка.
План прост. Сначала — помешать встрече: дым, паника, хаос, разъединение. Потом — устранение целей. Никто другой не должен пострадать. Принцип: точка, не площадь.
47 ставит две дымовые рядом с кронами кустов. Они маленькие, почти незаметные. Затем, тихо, как мышь, он подкрадывается к служебной машине, где знает — охранный аккумулятор даст искру. Он снимает крышку, ведёт провод к взрывателю — совсем не для взрыва, а для короткого замыкания, которое лишит машины электроники, и лимузины не смогут уехать. Это создаст паническую пробку.
13:50. Дым взрывается мягко — сизая вуаль поднимается возле центральной аллеи. Люди встают, камеры щёлкают, охрана напрягается, визги сапог, голосовые команды. Паника — маленькая, управляемая. Охрана Макарова отвлекается, патруль пытается отрезать возможные выходы.
В этой секунде 47 идёт дальше, к столу. Он держит в руках шприц. Подходит к лавочке как прохожий — газетой скрывает руку. Садится чуть в стороне от стола, делает вид, что заворачивает сигарету. Один из телохранителей замечает его, делает шаг — но 47 уже в движении. Мягкое движение — укол в плечо сопровождающего, едва заметный, как царапина, а вещество — медленно действующий транквилизатор: человек оседает на колено, словно убаюканный. Никто не поднимает тревогу — это выглядит как обморок.
Макаров поднимает голову, ищет глазами, вздыхает. Кубаско встаёт, встревоженно оглядывается. Один охранник падает, другой пытается понять что происходит. И тут — крики: «Пожар! Дым!» Люди бегут, камеры кидают объективы, ботинки шумят. В замешательстве охрана тянется к выходам.
47 встаёт. Он спокойно подходит к столу, вытягивает маленькую винтовку из чехла — не снайперскую, но точную, с глушителем. Он видит Макарова — момент, когда человек теряет ровный ритм. Он делает один выстрел в затылок: быстрый, чистый, как щелчок счёта. Макаров падает без шума, голова ударяется о стол, кофе рассыпается. Вокруг — сумбур и крик, но никто не попадает под пулю.
В ту же самую долю секунды Кубаско поворачивается, пытаясь сориентироваться. 47 уже рядом — шаг, второй выстрел, точный, в сердце. Мужчина падает, глаза открыты, удивление застыло на губах.
Секунды растягиваются. Охрана кричит, кто-то пытается подбежать, кто-то цепенеет. Но в толпе и дыму никто больше не пострадает — лишь два тела и море вопросов. 47 отходит в тень, как растворяющийся мираж. На пирсе — его лодка ждёт, мотор низко бормочет. Он уходит так же тихо, как пришёл.
Диана (в ушах, сухо):
— Хорошо сделано, 47. Дальше — больше. Мы проработаем следы. Вернитесь в точку сбора и ожидайте дальнейших указаний.
47 (в мыслях):
«Порядок — это их слово. Для меня — это карта. Я двигаюсь по ней. По людям, по линиям, по следам, что ведут к Витторио.»
