Обычно
— Куда пойдём? — Он спросил меня зачем-то, хотя и так знал что я отвечу. — Самолёты смотреть?
Я только легонько улыбнулся и кивнул.
— Эх, и что в них ты такого нашёл? Ну летают эти огромные железные стрекозы в небе, ну поражают скоростью и манёвренностью, да, с этим согласен, но мы ходим туда так часто... — Лёшка продолжал ещё что-то ворчать. А я продолжал молчать.
На самом деле ему нравились самолёты. Даже очень. Но почему-то он это скрывал. Я видел с какими глазами он наблюдал за взлётом, а потом за белым следом, полосой, которую оставлял после себя эта удивительная машина...
Вы часто просто так, ни с того ни с сего запрокидываете голову и смотрите в небо? Какое оно для вас? Какие чувства вызывает? Небо голубое-голубое, пленительное и завораживающее настолько, что кружится голова. Мимо проплывают белые облака — мне особенно нравились огромные, похожие на вату, и отсюда, с земли казались настолько плотными, что на них можно было спокойно лежать. В детстве я любил придумывать из таких облаков силуэты каких-то предметов. Но сейчас, я больше наблюдаю за их движением, за их мягким, тихим скольжением по голубой бездне. И конечно самолёты...они отсюда, из моей любви к небу. Они единственные, кто так близко к облакам, единственные, кто рассекает небосвод. Я не спрашивал у отца почему он стал лётчиком, но знал почему им хочу быть я.
Лётчик. Как много для меня значило это слово. Ведь это не просто профессия, это возможность быть ближе к небу. Я хотел летать, хотел слышать рёв турбин, запуск двигателя, гудение мотора... Почему-то мне казалось, что именно там, высоко-высоко в небе над облаками, я буду чувствовать себя по-настоящему свободным. Свободным как те самые, беспечно плывущие, белые огромные облака, смотрящие с большой высоты на маленький мир.
Я не заметил как быстро мы добрались до аэродрома. Хотя знаете, когда вы часто ходите одной и той же дорогой, то забываете о том настолько она была когда-то долгой.
Мы с Лёшкой как обычно пролезли через небольшую дыру в заборе, сделанном из железной сетки, быстро пригнувшись пробежали по высокой траве. Взобрались на холмик-насыпь, сделанный для скрытия самолётов. На самом деле таких холмов было много и расположены они вокруг взлётной полосы, а так же вокруг стоянки самолётов. Под такими насыпями находились военные бункеры, в которых обычно хранились боеприпасы, детали самолётов, а также оборудование для их ремонта.
Мы лежали на животах в высокой траве на вершине холма и ждали взлёта. Это ожидание было когда-то самым мучительным в моей жизни. Это как затишье перед бурей. Это как ждать чего-то, что обязательно должно случиться и ты не можешь понять, что чувствуешь, страх от предстоящего или же радость от будущего осуществления ожидания, и тогда ты чувствуешь всё вместе, страх и радость слились воедино, и, с одной стороны, это безумно, а с другой, это весьма приятное чувство.
Вот стоит он. Огромный, серый истребитель. Кажется вот-вот взлетит не вытерпев, не дождавшись своего пилота. Но вот мы заметили лётчика, идущего мерным шагом к своему самолёту. Вот он поднялся в кабину, вот уже сидит в ней, вот закрыл крышку люка... Ещё минута до ещё когда-то самого волнующего момента в моей жизни.
И вот он настал. Сильный грохот и странный свист, кажется к этим звукам сложно привыкнуть. Но они означали разгон самолёта и конец моего мучительного ожидания.
— Юр, смотри он сейчас взлетит! — Лёшка пытался перекричать шум.
Огненная вспышка турбин, разгон — в этот момент содрогались небо и земля, а наши сердца бились слишком часто.
И он начал взлетать. Поднял шасси, в миг набрал высоту, сделал резкий вираж и устремился ввысь, выровнялся по горизонту и полетел, рассекая голубизну неба, то скрываясь, то появляясь из-за огромных облаков.
— Это что за самолёт был? — спросил меня Лёша.
— МиГ-29.
— Эх, а я надеялся, что сегодня будет "Сухой".
— Не, он обычно летает по субботам, а сегодня только среда. — сказал я и вдруг заметил как самолёт быстро начал падать носом вниз.
— Разобьётся! — выкрикнул Лёшка.
Но нет. Когда МиГ был слишком близко к земле, то резко вышел в пике и взмыл в небо. Лёшка чуть не подпрыгнул от радости. Я наблюдал за ним, и судя по его ликованию он был счастлив, впрочем как и я.
— Как думаешь, что сейчас он будет делать?
— Может бочку? — подумал я.
— Не, наверное петлю. Поспорим? — вдруг предложил он. Хотя это было ожидаемо. Мы обычно всегда спорили какую фигуру высшего пилотажа выполнит самолёт.
Я лишь слабо улыбнулся в знак согласия, запрокинул голову и начал следить за полётом. Лёшка последовал моему примеру.
И вот МиГ снова набрал высоту и начал лететь параллельно земле.
— Ты снова победил. — вырвалось у друга.
И правда. Самолёт начал быстро вращаться носом вперёд, и, словно его ввинчивают в винную пробку, он влетел в плотное облако.
— И как тебе удаётся знать наперёд какую фигуру задумал выполнять пилот? — с лёгкой обидой в голосе спросил меня Лёша.
Но я лишь пожал плечами, потому что и правда не знал. Может этот навык выработался из наблюдательности...я не знал.
— Не расстраивайся, когда-нибудь ты угадаешь.
Но тут самолёт снова объявился и всё Лёшкино расстройство вмиг испарилось.
— Смотри, Юр, он улетает! — и правда, самолёт полетел совершенно в противоположную сторону от посадочной полосы.
— Наверное решил просто полетать где-то. — продположил я.
— Жаль, я б на его месте ещё бы трюки отрабатывал. А ты?
— А я б улетел... — снова слабо улыбнувшись я посмотрел на Лёшку. Он провожал грустным взглядом улетевший истребитель, и, казалось, что не слышал моего ответа. И лишь спустя секунд десять он тихо проговорил, не отрывая глаз от неба:
— Слушай, Юр, солнце заходит, мне домой надо, а то мамка кричать будет.
— Да, конечно, пойдём. — так же тихо отозвался я.
Дорога назад была такой же быстрой и незаметной.
Мы дошли до развилки. Одна тропинка вела к реке, а другая — как раз заворачивала на улицу, где жил Лёша
— Ты снова туда, да?
— Ага. — кивнул я.
— Ну, тогда до завтра.
—До завтра.
Мы махнули друг другу рукой, искренне улыбнулись и пошли каждый в свою сторону.
Вы наверное уже догадались, куда направлялся я. Да, к тому самому обрыву, где любил сидеть пока не взойдёт Луна и не начнёт загораться свет в окнах домов.
Когда я пришёл, то солнце уже зашло и наступили сумерки. Скоро станет совсем темно и на небе я увижу далёкие звёзды.
Было слегка прохладно и я лёг в, ещё не успевшую остыть от солнечного света и тепла, траву. Я чувствовал её запах. Полевой и очень приятный. Я заложил руки за голову, закрыл глаза и стал дожидаться темноты.
Здесь было настолько тихо, что я слышал как бьётся моё сердце, слышал своё собственное спокойное дыхание, слышал даже как на дереве прошелестел листок. Казалось, я слышал весь мир.
— Ты всегда тут бываешь один? — этот вопрос нарушил тишину и моё умиротворённое спокойствие. Признаюсь, он застал меня врасплох.
От неожиданного и совершенно неожидаемого звука я так и вскочил на месте, а моё сердце чуть ли не выпрыгнуло из груди. Резко обернувшись на звук я увидел перед собой ту самую девчонку, с красивыми золотыми волосами и ярко-голубыми глазами.
— Ты следишь за мной? — я старался спросить как можно жёстче, но не вышло и я почувствовал, что покраснел так же как и в тот раз.
— Вот ещё. — она только отмахнулась от меня.
Я сел в траву. Сердце так и не переставало колотиться. Я чувствовал её взгляд на себе, хоть и сидел спиной, и от этого становилось неловко. Но всё же я решился спросить:
— Ты что тут делаешь? Не поздно гуляешь да ещё и по незнакомому месту?
— Ты не ответил на мой вопрос. Почему ты здесь один?
Я понял, что девчонка была с характером и решил просто промолчать. Да и к тому же, я не обязан был перед ней отчитываться. Я всегда здесь бываю один. И я не хочу чтоб кто-то здесь был. Но...
— Можно присесть с тобой? — она спросила робко, словно понимала, что я думал сейчас.
Я молчал. Это молчание стало началом перемен в моей жизни.
С тех пор я обычно бывал здесь один.