Боевой Континент. Дитя Времени 1

Утро в академии выдалось тихим. Лишь лёгкий туман стелился над двором, отражаясь в стеклах кабинета Флендера. Внутри за столом сидели двое — Гроссмейстер и Бай Ченсянь.

Она сидела прямо, руки сложены на коленях. Взгляд — спокойный, сосредоточенный. Её лицо не выражало ни напряжения, ни беспокойства, будто она знала, что этот разговор неизбежен.

Ю Сяоган смотрел на неё поверх сложенных пальцев, его глаза не были холодными, скорее — внимательными.

— Я не собираюсь тебя допрашивать, — начал он, — Просто хочу понять, с чем я имею дело. Ты... не похожа на других. Твоя сила, реакция, движения — всё слишком точно. Даже твой контроль энергии. Это не уровень юного мастера.

Ченсянь кивнула.

— Я начала тренировки в четыре года, — сказала она спокойно. — Без наставников. Только с тем, что оставили мои родители.

— Родители? — осторожно переспросил Гроссмейстер.

Она чуть отвела взгляд.

— Их нет. И пусть так останется.

Ю Сяоган не стал давить. Он лишь вздохнул.

— Хорошо. Тогда скажи, твой второй дух... "Холод Тишины". Это — дух оружия?

Ченсянь подняла глаза, и в её зрачках отразился блеск света от окна.

— Нет, это Неопределённое оружие. Дух, способный изменять форму. Он принимает тот облик, который я представляю в момент призыва. Сейчас — это пистолет.

Гроссмейстер чуть приподнял бровь.

— Оружие, которое стреляет духовной энергией?

— Не только, — её голос остался ровным, но в нём чувствовалась глубина опыта. — Можно использовать и физические заряды. Если знаешь конструкцию оружия — можешь зарядить. Важно только чувствовать механизм. Я не стреляю вслепую. Каждая пуля — продумана.

Ю Сяоган молчал. Он понимал, что перед ним не просто одарённая ученица, а кто-то, кто прошёл слишком много, чтобы оставаться обычным подростком.

— Ты сочетала это с костью духа?

— Да, — коротко ответила она. — Это даёт мне возможность мгновенного уклонения и маневра. Так как я себе изначально ставила цель — никакого первого духа для убийств, я использую духовную кость, которую не использую на обычных боях, чтобы не узнали мою личность.

Он кивнул, запоминая каждое слово.

— Ты контролируешь себя, как воин с десятилетним опытом. Это не случайно.

— Я не могла иначе, — произнесла она тихо. — В нашем мире, кто слаб — не выживает.

Ю Сяоган не стал задавать больше вопросов. Он понял — за этим голосом скрыто нечто, о чём она не готова говорить.

— Хорошо, Ченсянь. Я не стану копаться в прошлом. Но скажу одно — в тебе сила, и она пугающе чиста. Не теряй себя в ней.

Она лишь кивнула. Разговор закончился на этом — спокойно, без обещаний, без секретов, просто с пониманием, что доверие не требуют, его зарабатывают временем.

Вечер опускался на город Соутоу, когда Гроссмейстер шагнул в кабинет Флендера, находящийся в его магазинчике, там уже сидел Чжао Уцзы, лениво потягивая чай. Директор поднял глаза и сразу понял — разговор будет не из лёгких.

— Говори, — произнёс он, откинувшись в кресле. — На тебе лица нет, Сяоган. Опять кто-то из наших чудес натворил?

Гроссмейстер кивнул.

— Не натворил. Скорее, показал, кто он есть. Речь о Бай Ченсянь.

Флендер приподнял бровь, а Чжао Уцзы подался вперёд.

— Эта девочка? Что бьёт точно, будто дух её — сама смерть?

— Она самая, — ответил Ю Сяоган.

Он коротко рассказал обо всём: о ночных боях, которые длились неделями; о том, как Ченсянь использует лишь второй дух и духовную кость, и что её оружие — не просто проявление силы, а инструмент, который подчиняется её воле.

Когда он закончил, в кабинете повисла тишина.

Флендер нахмурился.

— Ты уверен, что это не какое-то наследие древней линии? Я за всю жизнь не видел, чтобы оружейный дух так работал.

— Она не говорит, кто её родители, — ответил Сяоган. — Но это неважно. Главное, что она не использует силу ради убийства. Она идёт к чему-то большему.

— И всё же, — тихо вставил Чжао Уцзы, — Она ходит на арены, где кровь льётся каждый вечер. Это не просто тренировка. Это — отбор.

Флендер тяжело выдохнул.

— Город убийц, — сказал он наконец. — Так?

Гроссмейстер кивнул.

— Да. Она сказала, что готовится к нему. Я не спрашивал, зачем. Только предупредил: если она решится — это её выбор.

Флендер потер переносицу.

— Ю Сяоган, ты слишком добр. Девчонка идёт в место, откуда почти никто не возвращается. А ты сидишь спокойно.

Гроссмейстер усмехнулся — коротко, без радости.

— Потому что я вижу в ней то, что когда-то было во мне, — решимость, граничащую с безумием. Но в отличие от меня, она знает, зачем идёт.

Чжао Уцзы ударил кулаком по столу.

— Тогда пусть идёт. Но мы должны быть готовы. Такие, как она, либо поднимаются на вершину, либо падают без остатка. И если она выберет первое — Шрек запомнят надолго.

Флендер встал.

— Хорошо. Пусть живёт по своим законам. Но я хочу видеть отчёты по её боям. Все. Каждый день.

Гроссмейстер кивнул, глядя в окно.

— Она уже на серебре.