Глава 10
Ворота особняка закрылись за машиной глухим металлическим звуком. Фары медленно погасли, и двор утонул в холодной тишине. Кирилл Волков не спешил выходить. Он сидел, положив руки на руль, и смотрел на чёрные окна дома, словно пытался понять, что именно ждёт его внутри.
Особняк стоял на отшибе, окружённый соснами и высоким забором. Внутри было тепло и тихо. Слишком тихо.
Он вошёл без лишних слов, кивнув охране. Куртка легла на спинку кресла, ботинки - на ковёр у двери. Кирилл поднялся по лестнице, не включая свет в коридоре. Он знал каждый поворот, каждый скрип половиц. Его шаги были размеренными, но в них чувствовалось напряжение - будто он готовился к чему-то важному.
Дверь спальни была приоткрыта.
Кирилл остановился на секунду, затем толкнул её пальцами. Тусклый свет ночника мягко освещал комнату. Эбигейл спала на краю кровати, свернувшись почти в комок. Одеяло было натянуто до самого подбородка, словно оно могло защитить её от всего мира.
Она выглядела хрупкой. Слишком хрупкой для той жизни, в которую её втянули.
Кирилл медленно закрыл за собой дверь. В комнате повисла плотная, тяжёлая тишина. Он подошёл ближе, остановился у кровати. Некоторое время просто смотрел на неё.
Её лицо во сне не было спокойным. Брови слегка сведены, пальцы сжаты в кулак поверх одеяла. Даже во сне она не расслаблялась.
Он сел в кресло напротив кровати.
В его взгляде не было ни жалости, ни нежности - но и привычной холодной жестокости тоже не было. Было что-то другое. Мысль. Раздражение. И... тревога.
Кирилл привык контролировать всё. Людей, сделки, территорию, страх. Но её страх он не контролировал. Он был живым, диким, и каждый раз, когда она вздрагивала при его шаге, внутри что-то сжималось.
Он встал и подошёл ближе.
Эбигейл чуть пошевелилась во сне. Плечи напряглись, будто даже в подсознании она чувствовала его присутствие.
Кирилл протянул руку и медленно коснулся её запястья - проверяя пульс. Быстрый. Слишком быстрый.
- Kotenok , ты даже спать спокойно не можешь, - тихо сказал он, почти шёпотом.
Она не проснулась. Только дыхание стало прерывистым.
Кирилл отдёрнул руку, словно обжёгся. Прошёлся по комнате. Остановился у окна. За стеклом тянулась тёмная линия леса. Где-то вдали горели огни трассы.
Ему вспомнилась их первая встреча. В её глазах тогда был яркий огонёк. Сейчас - только тень от него.
Он не понимал, когда именно всё вышло из-под контроля.
Снаружи этот дом казался крепостью. Внутри же он становился клеткой. И для неё. И, возможно, уже для него самого.
Кирилл снова подошёл к кровати. Аккуратно поправил одеяло, чтобы не разбудить её. На мгновение его пальцы задержались на ткани. Он смотрел на неё долго, внимательно, будто пытался прочитать то, что она никогда бы не сказала.
Его телефон завибрировал.
Кирилл резко отошёл к двери, доставая его из кармана. На экране - короткое сообщение:
«Завтра разговор. Готовься.»
Без подписи. Но он знал, от кого.
Николай Соколов.
Пахан никогда не писал просто так.
Кирилл выключил экран и снова взглянул на кровать.
- Спи, - произнёс он тихо, но жёстко. - Пока можешь.
Он вышел из спальни и закрыл дверь.
Ночь тянулась медленно. Кирилл спустился в кабинет. Тяжёлый дубовый стол, кожаное кресло, сейф в стене. Он налил себе немного виски, но так и не сделал глотка. В голове крутились мысли.
Николай Соколов не терпел слабости. А слухи в их кругу распространялись быстро. Кто-то уже донёс, что Волков «слишком привязался». Что держит её не как инструмент, а как... что-то большее.
Кирилл сжал стакан так, что побелели костяшки пальцев.
Привязанность - слабость. Слабость - риск.
А риск в их мире означал одно.
Сверху раздался приглушённый звук - будто кто-то шёл.
Он мгновенно оказался на ногах и поднялся обратно в спальню.
Эбигейл сидела, прижавшись к изголовью. Глаза широко раскрыты, дыхание сбивчивое. Она не кричала. Не плакала. Просто смотрела на дверь - как на источник угрозы.
Кирилл вошёл медленно.
- Сон, - коротко сказал он.
Она не ответила. Даже не моргнула. Только сильнее вжалась в подушки.
Он подошёл ближе, остановился в метре от кровати.
- Никто тебя не тронет.
Слова прозвучали странно в его устах. Грубо. Почти как приказ самому себе.
Эбигейл осторожно опустилась обратно на подушку, но не закрыла глаз. Её взгляд всё ещё был полон настороженности.
Кирилл погасил ночник. Комната погрузилась в полумрак.
Он остался стоять у двери, прислушиваясь к её дыханию, пока оно снова не стало ровнее.
И только тогда вышел.
*****
Утро началось с шума машин во дворе.
Кирилл стоял у окна кабинета, когда увидел чёрный внедорожник, въезжающий через ворота. За ним - ещё один.
Он даже не удивился.
Николай Соколов не предупреждал дважды.
Пахан вышел из машины неспешно, поправляя перчатки. Его лицо было спокойным, но в этом спокойствии скрывалась опасность. Рядом шёл помощник.
Кирилл глубоко вдохнул.
Сегодня придётся выбирать.
Он поднялся наверх, на секунду остановился у двери спальни. Изнутри - тишина. Эбигейл, вероятно, снова спала или просто лежала, не двигаясь.
- Всё изменится, - тихо произнёс он.
Внизу хлопнула входная дверь.
И голос Николая Соколова - спокойный, тяжёлый:
- Волков. Надо поговорить.
Дом перестал быть крепостью.
Теперь , он стал ареной.
Голос Николая Соколова прозвучал в холле спокойно, почти лениво, но от этой спокойности воздух в доме стал тяжелее.
Кирилл спустился по лестнице неторопливо. Ни спешки, ни суеты. Только выверенная холодная собранность.
Николай Соколов стоял у камина, снимая перчатки. Его помощник держался в стороне, почти сливаясь с интерьером. Пахан осмотрел зал так, будто проверял, не изменилось ли что-то за ночь.
- Красиво живёшь, Волков, - произнёс он без улыбки. - Тихо. Уютно.
Кирилл Волков остановился напротив, выдерживая взгляд.
- Работа позволяет.
Николай слегка кивнул. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Это была не пауза - это была проверка.
- До меня доходят слухи, - медленно начал Пахан. - И я не люблю слухи. Я люблю факты.
Кирилл ничего не ответил.
- Говорят, ты стал мягче. А мягкость - это трещина в броне.
- Слухи любят приукрашивать, - спокойно отозвался Кирилл.
Николай сделал шаг ближе. Теперь их разделяло не больше метра.
- Ты знаешь правила. В нашей работе нет места эмоциям. Есть расчёт. Есть польза. Всё остальное - балласт.
Он обошёл Кирилла, словно осматривая его со всех сторон.
- Девчонка - инструмент. Инструменты либо используют, либо убирают. Их не хранят как драгоценность.
В глазах Кирилла мелькнуло что-то тёмное, но голос остался ровным:
- Она под контролем.
- Я надеюсь, - тихо сказал Николай. - Потому что если контроль потеряешь... мне придётся вмешаться.
Это прозвучало не как угроза. Как констатация.
Пахан остановился у окна, глядя на двор.
- Через неделю будет встреча. Большая. И она может понадобиться. В правильном состоянии.
Кирилл напрягся.
- Я сам решу, в каком она будет состоянии.
Николай медленно повернулся. Его взгляд стал жёстче.
- Нет, Волков. Решаю я.
Тишина повисла плотным слоем.
- Ты мне нужен сильным. Не зависимым от страха в глазах какой-то девчонки.
Он подошёл вплотную.
- Покажи, что всё под контролем. Иначе я сделаю выводы. - Николай надел перчатки обратно.
- Через неделю я хочу видеть результат. Или сам приеду за ней.
Он направился к выходу. Дверь закрылась. Машины уехали так же тихо, как и приехали.
В доме снова воцарилась тишина. Но теперь она была другой - напряжённой, натянутой как струна.
Кирилл стоял в холле, не двигаясь. Слова Пахана эхом отдавались в голове.
«Или сам приеду за ней.»
Он резко развернулся и поднялся наверх.Дверь спальни открылась без стука. Эбигейл сидела на кровати. Она явно слышала голоса. Лицо бледное, пальцы вцепились в край одеяла. Она не спросила ничего. Только смотрела.
- Вставай, - коротко сказал Кирилл.
Она вздрогнула.
- Спустишься вниз. Есть.
Девушка медленно поднялась. Ноги едва держали её. Она старалась не смотреть ему в глаза.
Кирилл наблюдал молча. Внутри кипело раздражение - не на неё. На ситуацию.
Когда она сделала шаг к двери, он неожиданно остановил её , схватив за скулы.
Эбигейл мгновенно замерла. Слёзы выступили на глазах. Она задрожала, словно от холода.
- Я не люблю, когда меня позорят, - тихо сказал Кирилл. - Понимаешь?
Она не ответила. Только слеза скатилась по щеке.Он убрал прядь волос с её лица.
- Ты должна выглядеть спокойно. Через неделю к нам приедут люди. И если я увижу панику... - он сделал паузу. - Это плохо закончится. - её плечи начали дрожать сильнее.
- Я не трону тебя, - произнёс он холодно. - Но есть вещи хуже. - Слова были сказаны без крика. От этого они звучали страшнее.
Он отошёл.
- Вниз.
За столом в столовой она сидела прямо, почти не двигаясь. Перед ней - тарелка с едой. Руки дрожали так, что приборы звенели о фарфор.
Кирилл сел напротив.
- Ешь.
Она попыталась. Кусок едва проходил в горло.
Он наблюдал внимательно.
- Ты думаешь, я не вижу, как ты трясешся?
Слёзы потекли свободнее.
- Страх - полезная вещь. Он делает людей осторожными. Послушными.
Он наклонился вперёд.
- Но если твой страх начнёт мешать моим делам... я буду вынужден действовать жёстче.
Она закрыла глаза, тихо всхлипнув.
Кирилл протянул руку и снова коснулся её волос, медленно провёл пальцами по пряди.
- Не надо плакать. Это раздражает.
Она сразу попыталась сдержаться, но дыхание всё равно сбивалось.
- Ты останешься здесь. Под моей защитой. Пока я решаю, что с тобой делать.
Он выпрямился.
- И поверь... это лучший вариант из возможных.
Тишина снова накрыла столовую.
Эбигейл продолжала есть маленькими кусочками, давясь слезами.
Кирилл смотрел на неё долго. В его взгляде не было нежности. Но и безразличия тоже не было.
Слова Николая звучали слишком ясно.
Через неделю всё решится.
И либо он докажет, что контролирует ситуацию...
Либо Пахан приедет снова.
И тогда его прикосновения покажутся ей самой мягкой частью этой истории.