•Глава 23•
Ночь в лавке была странной.
Днём это место жило. Скрипели доски, хлопали двери, Коручи ругался на Хащи, Ямадо падал на тренировках, Диего смеялся так, что хотелось либо смеяться вместе с ним, либо убежать куда-нибудь подальше.
Но ночью…
Лавка будто выдыхала.
Становилась тихой.
Настолько тихой, что можно было услышать, как ветер шевелит старую вывеску над входом, как где-то вдалеке лает собака, как старые стены тихо потрескивают от ночной прохлады.
Я проснулся от жажды.
Горло было сухим, как будто я целый день глотал пыль.
Я открыл глаза.
Комната была почти чёрной, только слабый свет фонаря за окном рисовал длинную полоску на полу и частично освещал старый стол возле стены.
Я провёл рукой по лицу и тихо выдохнул.
— Чёрт…
Наверное, часа три ночи.
Я встал с кровати, потянулся, чувствуя, как хрустит спина после сна, и открыл дверь своей комнаты.
В коридоре второго этажа было прохладно.
Старые доски тихо скрипнули под ногами.
Я направился к лестнице, но, проходя мимо комнаты Диего, машинально бросил взгляд внутрь.
И на секунду остановился.
Дверь была настежь открыта.
На кровати, среди смятых одеял, спали двое.
Диего лежал на боку, обнимая Ямадо так крепко, будто тот был его личной подушкой. Его рука была перекинута через тонкую талию Ямадо, а лицо уткнулось тому в шею.
Ямадо спал глубоко.
На нём была огромная толстовка Диего, которая была ему явно велика и доходила почти до середины бёдер. Рукава скрывали ладони, а волосы растрепались по подушке.
Он выглядел… чертовски беззащитно.
Я тихо хмыкнул.
— Бедный пацан…
Я осторожно прикрыл дверь.
Пусть спят.
Мне сейчас было лень разбираться с ночными привычками этих двух придурков.
Я спустился вниз.
---
На первом этаже было темно.
Только лунный свет падал через кухонное окно, освещая стол и старый холодильник.
Я уже собирался налить себе воды…
Когда заметил одну деталь.
Дверь в подвал была открыта.
Я замер.
Она никогда не оставалась открытой ночью.
Никогда.
Я медленно подошёл ближе.
И тогда услышал звук.
Тихий.
Очень странный.
Чавканье.
Я прищурился.
— Серьёзно…?
Я тихо начал спускаться по лестнице.
Доски под ногами скрипели, но я уже не пытался быть особенно тихим.
Подвал встретил меня знакомым холодом.
Здесь всегда было немного сыро. Каменные стены пахли влажностью и старым бетоном, а в дальнем углу, где находилась мясная Коручи, тихо покачивались туши животных.
Лампа над столом была включена.
И возле стола сидел Юн’И.
Он жевал хлеб.
С таким сосредоточенным видом, будто решал сложное уравнение.
Я резко вышел из тени.
— Какого хрена—
Юн’И подпрыгнул.
— АА—
Я мгновенно схватил его за ворот футболки и зажал рот ладонью.
— ТИХО, БЛЯТЬ.
Он замер.
Глаза за очками расширились.
Через секунду он быстро закивал.
Я убрал руку.
Он тяжело выдохнул.
— Ты идиот?!
Я посмотрел на стол.
Кулёк хлеба.
Кусок жареного мяса.
— Ты… — я указал на еду. — Ради этого шум поднял?
Юн’И неловко почесал затылок.
— Я просто хотел поесть…
Я уставился на него несколько секунд.
Потом вздохнул.
— Господи…
Я сел на стул напротив.
— Делись.
Он моргнул.
— Что?
— Хлебом, умник.
Он быстро подвинул кулёк.
Теперь я заметил, что он больше не в этом идиотском фартуке с единорогом.
На нём была моя старая футболка.
И мои же штаны.
Футболка висела на нём свободно — Юн’И был худой, почти хрупкий, а у меня телосложение было спортивное.
Я усмехнулся.
— Моя одежда тебе великовата.
Он пожал плечами.
— Но она хотя бы не розовая.
Я фыркнул.
— Справедливо.
Мы немного поели молча.
Потом Юн’И вдруг сказал:
— Можно задать вопрос?
— Валяй.
Он поправил очки.
— Почему тебя называют Чёрным Псом?
Я замер.
— Чего?
— Чёрный Пёс.
Он посмотрел на меня внимательно.
— Я думал ты знаешь.
Я нахмурился.
— Нет.
Юн’И удивился.
— Серьёзно?
— Серьёзно.
Он откинулся на спинку стула.
— Это имя знают даже в части города Сибуще •А•.
Я тихо присвистнул.
— Шутишь.
— Нет.
Он покачал головой.
— Там пугают детей.
Я поднял бровь.
— Чем?
Юн’И усмехнулся.
— Говорят: "Если будешь плохо себя вести — придёт Чёрный Пёс".
Я несколько секунд смотрел на него.
Потом рассмеялся.
— Да ну нахрен…
Юн’И тоже тихо усмехнулся.
— Правда.
Он добавил:
— Правда, лица твоего многие не знают.
— Отлично.
— Но слухи… — он пожал плечами. — Они ходят.
Я почесал шею.
Честно говоря… я даже не думал, что обо мне говорят за пределами района.
Юн’И вдруг добавил:
— Кстати…
— Что?
— Когда ты улыбаешься… ты выглядишь очень мило.
Я чуть не подавился хлебом.
— Чего?!
Он спокойно пожал плечами.
— Это правда.
Я фыркнул.
— Ты странный.
— Возможно.
Он немного помолчал.
Потом осторожно спросил:
— А вот когда улыбается Диего…
Он передёрнул плечами.
— Меня бросает в холодный пот.
Я рассмеялся.
— Понимаю.
Юн’И наклонился ближе и тихо спросил:
— Он что… реально из этих?
— Из каких?
Он замялся.
— Ну… типа… гей?
Я не выдержал и громко засмеялся.
Смех эхом прокатился по подвалу.
— Этот придурок? — сказал я, вытирая глаза. — Он лезет к любому человеку, не смотря на пол.
Юн’И моргнул.
— Серьёзно?
— Ага.
Я откусил кусок хлеба.
— А Ямадо ему нравится потому что Ямадо сам по себе очень милый.
— Милый?
— Робкий, добрый, неуклюжий.
Я пожал плечами.
— Диего просто нравится его дразнить.
— То есть он не серьёзно?
— Да кто его знает.
Я усмехнулся.
— Чем интереснее у тебя реакция — тем сильнее он тебя достаёт.
Я указал на себя.
— Поэтому я этого придурка игнорю.
Юн’И поднял брови.
— И помогает?
— Да.
— Почему?
— Потому что если реагировать — он заёбывает конкретно.
Юн’И не выдержал и рассмеялся.
И тут я понял одну странную вещь.
Он впервые выглядел… расслабленным.
Он улыбался.
По-настоящему.
Он посмотрел на меня и сказал:
— У тебя заразительная улыбка.
Я отмахнулся.
— Да иди ты.
Но почему-то…
Мне стало немного легче.
Ночь в лавке была странной.
Днём это место жило. Скрипели доски, хлопали двери, Коручи ругался на Хащи, Ямадо падал на тренировках, Диего смеялся так, что хотелось либо смеяться вместе с ним, либо убежать куда-нибудь подальше.
Но ночью…
Лавка будто выдыхала.
Становилась тихой.
Настолько тихой, что можно было услышать, как ветер шевелит старую вывеску над входом, как где-то вдалеке лает собака, как старые стены тихо потрескивают от ночной прохлады.
Я проснулся от жажды.
Горло было сухим, как будто я целый день глотал пыль.
Я открыл глаза.
Комната была почти чёрной, только слабый свет фонаря за окном рисовал длинную полоску на полу и частично освещал старый стол возле стены.
Я провёл рукой по лицу и тихо выдохнул.
— Чёрт…
Наверное, часа три ночи.
Я встал с кровати, потянулся, чувствуя, как хрустит спина после сна, и открыл дверь своей комнаты.
В коридоре второго этажа было прохладно.
Старые доски тихо скрипнули под ногами.
Я направился к лестнице, но, проходя мимо комнаты Диего, машинально бросил взгляд внутрь.
И на секунду остановился.
Дверь была настежь открыта.
На кровати, среди смятых одеял, спали двое.
Диего лежал на боку, обнимая Ямадо так крепко, будто тот был его личной подушкой. Его рука была перекинута через тонкую талию Ямадо, а лицо уткнулось тому в шею.
Ямадо спал глубоко.
На нём была огромная толстовка Диего, которая была ему явно велика и доходила почти до середины бёдер. Рукава скрывали ладони, а волосы растрепались по подушке.
Он выглядел… чертовски беззащитно.
Я тихо хмыкнул.
— Бедный пацан…
Я осторожно прикрыл дверь.
Пусть спят.
Мне сейчас было лень разбираться с ночными привычками этих двоих.
Я спустился вниз.
---
На первом этаже было темно.
Только лунный свет падал через кухонное окно, освещая стол и старый холодильник.
Я уже собирался налить себе воды…
Когда заметил одну деталь.
Дверь в подвал была открыта.
Я замер.
Она никогда не оставалась открытой ночью.
Никогда.
Я медленно подошёл ближе.
И тогда услышал звук.
Тихий.
Очень странный.
Чавканье.
Я прищурился.
— Серьёзно…?
Я тихо начал спускаться по лестнице.
Доски под ногами скрипели, но я уже не пытался быть особенно тихим.
Подвал встретил меня знакомым холодом.
Здесь всегда было немного сыро. Каменные стены пахли влажностью и старым бетоном, а в дальнем углу, где находилась мясная Коручи, тихо покачивались туши животных.
Лампа над столом была включена.
И возле стола сидел Юн’И.
Он жевал хлеб.
С таким сосредоточенным видом, будто решал сложное уравнение.
Я резко вышел из тени.
— Какого хрена—
Юн’И подпрыгнул.
— АА—
Я мгновенно схватил его за ворот футболки и зажал рот ладонью.
— ТИХО, БЛЯТЬ.
Он замер.
Глаза за очками расширились.
Через секунду он быстро закивал.
Я убрал руку.
Он тяжело выдохнул.
— Ты идиот?!
Я посмотрел на стол.
Кулёк хлеба.
Кусок жареного мяса.
— Ты… — я указал на еду. — Ради этого шум поднял?
Юн’И неловко почесал затылок.
— Я просто хотел поесть…
Я уставился на него несколько секунд.
Потом вздохнул.
— Господи…
Я сел на стул напротив.
— Делись.
Он моргнул.
— Что?
— Хлебом, умник.
Он быстро подвинул кулёк.
Теперь я заметил, что он больше не в этом идиотском фартуке с единорогом.
На нём была моя старая футболка.
И мои же штаны.
Футболка висела на нём свободно — Юн’И был худой, почти хрупкий, а у меня телосложение было спортивное.
Я усмехнулся.
— Моя одежда тебе великовата.
Он пожал плечами.
— Но она хотя бы не розовая.
Я фыркнул.
— Справедливо.
Мы немного поели молча.
Потом Юн’И вдруг сказал:
— Можно задать вопрос?
— Валяй.
Он поправил очки.
— Почему тебя называют Чёрным Псом?
Я замер.
— Чего?
— Чёрный Пёс.
Он посмотрел на меня внимательно.
— Я думал ты знаешь.
Я нахмурился.
— Нет.
Юн’И удивился.
— Серьёзно?
— Серьёзно.
Он откинулся на спинку стула.
— Это имя знают даже в части города Сибуще •А•.
Я тихо присвистнул.
— Шутишь.
— Нет.
Он покачал головой.
— Там пугают детей.
Я поднял бровь.
— Чем?
Юн’И усмехнулся.
— Говорят: "Если будешь плохо себя вести — придёт Чёрный Пёс".
Я несколько секунд смотрел на него.
Потом рассмеялся.
— Да ну нахрен…
Юн’И тоже тихо усмехнулся.
— Правда.
Он добавил:
— Правда, лица твоего многие не знают.
— Отлично.
— Но слухи… — он пожал плечами. — Они ходят.
Я почесал шею.
Честно говоря… я даже не думал, что обо мне говорят за пределами района.
Юн’И вдруг добавил:
— Кстати…
— Что?
— Когда ты улыбаешься… ты выглядишь очень мило.
Я чуть не подавился хлебом.
— Чего?!
Он спокойно пожал плечами.
— Это правда.
Я фыркнул.
— Ты странный.
— Возможно.
Он немного помолчал.
Потом осторожно спросил:
— А вот когда улыбается Диего…
Он передёрнул плечами.
— Меня бросает в холодный пот.
Я рассмеялся.
— Понимаю.
Юн’И наклонился ближе и тихо спросил:
— Он что… реально из этих?
— Из каких?
Он замялся.
— Ну… типа… гей?
Я не выдержал и громко засмеялся.
Смех эхом прокатился по подвалу.
— Этот придурок? — сказал я, вытирая глаза. — Он лезет к любому человеку, не смотря на пол.
Юн’И моргнул.
— Серьёзно?
— Ага.
Я откусил кусок хлеба.
— А Ямадо ему нравится потому что Ямадо сам по себе очень милый.
— Милый?
— Робкий, добрый, неуклюжий.
Я пожал плечами.
— Диего просто нравится его дразнить.
— То есть он не серьёзно?
— Да кто его знает.
Я усмехнулся.
— Чем интереснее у тебя реакция — тем сильнее он тебя достаёт.
Я указал на себя.
— Поэтому я этого придурка игнорю.
Юн’И поднял брови.
— И помогает?
— Да.
— Почему?
— Потому что если реагировать — он заёбывает конкретно.
Юн’И не выдержал и рассмеялся.
И тут я понял одну странную вещь.
Он впервые выглядел… расслабленным.
Он улыбался.
По-настоящему.
Он посмотрел на меня и сказал:
— У тебя заразительная улыбка.
Я отмахнулся.
— Да иди ты.
Но почему-то…
Мне стало немного легче.