Эпилог
Год спустя.
Воздух в этой части побережья пах совсем иначе, чем в Неваде. Здесь не было пыли, запаха жженой резины или дешевого парфюма. Здесь пахло солью, гниющими водорослями и бесконечностью. Маленький городок на севере Испании стал моим убежищем. Здесь никто не знал, кто такой Райкер Уорд. Для местных я был просто молчаливым американцем, с шрамом на лице, с ещё одним глубоким шрамом на плече, который каждое утро выходил в море на старой рыбацкой лодке.
Я сидел на террасе белого дома, примостившегося на самой скале. На столе передо мной лежал старый ноутбук и та самая титановая флешка. Она была пуста я лично стер все данные после того, как мир содрогнулся от публикаций. The Syndicate перестал существовать за две недели. ФБР провело крупнейшую чистку в своей истории, а имя моего отца стало синонимом дьявола.
Но за правду всегда платят кровью и моя цена сидела сейчас в плетеном кресле напротив, глядя на то, как солнце медленно тонет в Атлантике.
Хлоя поправила легкий кардиган. Она сильно похудела, а её движения стали осторожными, почти хрупкими. Та пуля в Summerlin едва не лишила её возможности ходить, но хирурги в частной клинике, которую я купил на последние «черные» деньги отца, сотворили чудо.
Она повернула голову и поймала мой взгляд. В её глазах больше не было «стекла». Только тихая, бездонная синева, в которой иногда всё еще отражались тени прошлого.
- О чем ты думаешь? - спросила она. Её голос стал мягче, лишившись той резкой, колючей интонации, с которой она ворвалась в мой кабинет в ту ночь.
- О том, что Вегас, наверное, сейчас выглядит как обычно, - я подошел к ней и положил руку на её плечо. Она накрыла мою ладонь своей. - Люди всё так же ставят на зеро, надеясь на чудо.
- Мы поставили на зеро, Райкер, - она грустно улыбнулась. - И мы выжили, это и есть чудо.
- Нет, - я опустился на одно колено рядом с ней. Чудо это то, что ты всё еще здесь. После всего, что я сделал, после всего, что сделал мой отец.
Хлоя долго молчала, вглядываясь в линию горизонта.
- Знаешь, в подвале у Крота... когда я увидела ту запись, я правда хотела тебя убить. Но потом, когда я ползла по этой трубе, я поняла одну вещь. Мы оба были жертвами системы, которую не выбирали. Мы просто два сломанных инструмента в руках безумца. И если я не прощу тебя, то я никогда не выйду из той камеры в Неваде.
Она потянулась к моей щеке, шрам от её ногтя почти зажил, оставив лишь тонкую белую полоску.
- Теперь мы свободны? - прошептала она.
- Свободны, - кивнул я. - У нас нет имен, нет прошлого, и за нами больше никто не придет. Эванс официально объявлен погибшим, а Маркус... Маркус больше никому не причинит боли.
Я достал из кармана небольшой сверток. В нем лежали два новых паспорта, другие имена, другая жизнь.
- Завтра мы улетаем на юг, в Португалию. Там тише и там теплее.
Хлоя взяла свой паспорт, открыла его и прочитала имя. Затем она посмотрела на меня, и в её глазах впервые за всё это время я увидел искорку того самого озорства, которое полюбил пять лет назад.
- Хлоя Грант? Серьезно, Райкер? Ты не мог придумать что-то менее похожее на героиню дешевого романа?
Я рассмеялся. Это был первый раз за полгода, когда я смеялся по-настоящему. - Заткнись, Хлоя. Тебе идет.
Мы стояли на террасе, обнявшись, пока последние лучи солнца не исчезли в океане. Далеко на востоке, за тысячи миль отсюда, Лас-Вегас зажигал свои фальшивые огни, завлекая новых жертв. Но нам больше не нужно было играть.
Мы выиграли свою самую главную ставку, мы остались людьми, мы пепельными влюблённые.