НЕМЕЗИДА

# Глава 11: Ультиматум

- Билл, приказ - ты вне операции. - «Сокол» резко обернулся, его лицо было напряжено, как струна. В глазах читалась не только командирская воля, но и тревога за товарища. - Ты эмоционально нестабилен. Ты видел, что с ней сделали. Я не могу рисковать миссией и твоей жизнью.

Билл не отступил ни на миллиметр. Он стоял, как скала, его израненное, перевязанное тело казалось монолитом в ночи.

- Ты послал её на задание со мной, - голос Билла был ровным, металлическим, без единой эмоции, и от этого становилось еще страшнее. - Ты знал риски. Ты позволил этому случиться. А теперь ты пользуешься тем, что... что она вынесла от этих тварей.

Его голос на секунду сорвался, дрогнул на последних словах, но он тут же, с видимым усилием, взял себя в руки, и его взгляд снова стал ледяным.

- Так что либо ты ставишь меня в строй, либо я пойду туда один. Но я закрою эту шахту. И я лично заложу заряд в их реактор. Потому что это - единственное, что я ещё могу для неё сделать.

«Сокол» смотрел ему в глаза и видел там не бунт, не истерику, а абсолютную, фатальную ясность. Он понимал - Билл не просит разрешения. Он сообщает о факте. Это был ультиматум, куда более страшный, чем любое неподчинение приказу.

***

- Хорошо, - «Сокол» кинул коротко и резко. В его голосе была тяжесть принятия неизбежного. - Но одно неверное движение, одно проявление неподконтрольной ярости - и «Тень» получит приказ нейтрализовать тебя. Понял меня, сержант?

Билл развернулся и, не удостоив ответом, направился к вертолёту. Он понял всё, что ему было нужно. Он шёл не за местью. Он шёл искупать вину. И он был готов смешать с грязью не только вражескую базу, но и самого себя, если это понадобится, чтобы ее жертва не была напрасной. Он был оружием, и его направили на цель. Больше ему ничего не было нужно.

И вот тут случилось то, чего он боялся больше всего. Из темноты у палатки медленно, шатаясь, поднялась фигура. Лина, бледная как сама смерть, держалась за брезентовый полог, ее костяшки были белыми от напряжения. Каждый вздох давался ей с хрипом, а лицо было искажено не столько физической болью, сколько животным, всепоглощающим страхом - не за себя, а за него.

***

- Билл... прошу... нет... не иди туда... - ее голос был хриплым шепотом, полным такого отчаяния, что у нескольких стоящих рядом бойцов невольно опустились глаза. - Это... это именно то, чего они хотят! Они ждут тебя! Это самоубийство!

Билл замер у самого трапа вертолёта. Его спина напряглась, стала жесткой, как плита. Он сжал кулаки, но не оборачивался. Он не мог посмотреть на неё сейчас - увидеть её разбитое лицо, ее глаза, полные ужаса, и знать, ЧТО она пережила, чтобы добыть эти сведения. Знать, что его уход причиняет ей новую, возможно, самую страшную боль.

- Они уже получили то, чего хотели, - его голос прозвучал глухо, обращённый в пустоту, в ночь, в никуда.

В этих словах была вся вселенская горечь и чувство вины, которые разрывали его изнутри. Он говорил не о врагах. Он говорил о себе. Они сломали его, заставив осознать свое бессилие.

- Нет! - она сделала шаг вперёд, ее ноги подкосились, но она удержалась, вцепившись в брезент. - Они хотели сломать нас обоих! Не дай им этого! Если ты пойдёшь... с той яростью, что в твоих глазах... ты не вернёшься. Я это знаю. Я видела, на что они способны! Они превратят твою ярость против тебя же самого!