Глава 13
Приготовилась...
Ника дернулась, вырванная из сладкого сна будильником. Уже шесть? Пипец, а по учёбе конь не валялся.
Ермакова приподнялась, уперевшись в грудь Марка, и сонным взглядом окинула комнату, пытаясь понять, откуда идёт звук. Прихожая, походу.
Голова ещё чумная. Вероника слегка потрясла ею, проморгала глаза и осторожно начала перелезать через Марка.
Царев сонно промычал, вскинул голову на копошение.
— Ты... ты куда? — хрипло спросил, стараясь сфокусировать взгляд.
— Будильник, — Ника на секунду задержалась, наслаждаясь сонным лицом Марка, а потом аккуратно перелезла, стараясь не заехать ему коленом.
Прошаркала в коридор, достала телефон из сумки и отключила будильник. Не хотелось никуда идти и понятно почему. Ника вышла на кухню и глянула на улицу. Небо чёрное. Дождь барабанил по отливу и хорошо залил подоконник через открытое окно. Тут же захлопнула, поёжилась от холодного ветра и убрала лужу на подоконнике. Ну вот какая учёба? Тут на ходу засыпаешь.
Ника открыла Телеграм и написала в группу, что плохо себя чувствует и не придёт сегодня, пусть предупредят преподов. И если те смогут, пусть дадут задание, чтобы пропуск закрыть. Лучше она дома посидит, поделает, чем попрётся в такую погоду куда-то. Фу.
Совсем продрогнув, Ника почти бегом вернулась в комнату, опять перелезла через Марка и занырнула под одеяло, тут же засунув ледяные ноги между ног парня.
Царев, пока Ермакова ускакала, вновь бухнулся на кровать, переворачиваясь на живот. Ещё слишком рано...
Когда девушка вернулась, Марк коротко выдохнул от такого ледяного вторжения и, всё ещё сонный, собрал Нику в охапку и подмял под себя, потираясь носом о шею девушки.
— Сколько времени?.. — еле внятно пробормотал, устраиваясь удобнее.
Он никуда не встанет. Слишком хорошо в девичьих объятиях.
— Шесть, — хихикнула Ника от лёгкой щекотки и запустила пальцы в волосы Марка. Их длины хватило бы на крошечные косички и... Почему бы нет?
Ласково перебирая небольшие пряди, Ника начала плести. По три-четыре звена в длину выходило на макушке.
Марк ещё больше разомлел от легкого перебирания волос, что-то мыкнул, муркнул, даже не думая открывать глаза.
— Ещё очень-очень рано... — тихо вздохнул. — Тебе надо уходить?.. — спросил, а сам не очень-то хотел слышать утвердительный ответ. Щас как обнимет, так не выберется из его обнимашек. Что хотите делайте.
— Надо было. Но там дождь, поэтому я даже нос на улицу не высуну, — Ника приподняла голову и чмокнула макушку Марка.
Он устроился на ней как очень огромный котёнок. Тяжёлый, но очень тёплый и жаждущий ласки. Хорошенький, одним словом.
— Отлично. Ты бы всё равно не выбралась... — оповестил он, ластясь щекой и снова почти соскальзывая в дрему.
— Бу-бу-бу. Спи, — тихо рассмеялась Ника, скользнув руками под одеяло и поглаживая лопатки. Под пальцами уже ощущались надувшиеся бугорки вчерашних царапин.
Ника даже сморщилась. Больно. Но она не специально, правда. Просто очень сильно волновалась.
Под легкие поглаживания спины Марк снова задремал, в теплоте и доброте. И снова открыл глаза только тогда, когда прозвенел уже его будильник. Не глядя, нашарил телефон рукой, пытаясь попасть по нужной кнопке. Вроде противный звук перестал пиликать над ухом. Нехотя перевернулся на спину, потягиваясь и осмотрелся теперь уже осознанно.
Ника наконец вдохнула полной грудью, ощутив всё онемевшее тело. Так и лежала под Марком, пока он перевернулся. Не хотелось вылезать. Под ним было тепло, хоть и тяжело. Когда он потянулся, игриво, совсем легонько, провела ногтями по рёбрам.
— М-м, — мыкнул, пытаясь ускользнуть от ноготков. Щекотно. — Доброе утро, — протёр Марк глаза, потянувшись погладить Нику по щеке, отводя взлохмаченные волосы.
— Доброе, бубнилка, — Ника приластилась щекой к его пальцам. — Ты знал, что разговариваешь во сне?
— Немного знал, — качнул он головой. — И что говорил? Рассказывал что-нибудь интересное?
— Ну не особо, — Ермакова улыбнулась и потянулась за телефоном. Она записала этот прекрасный монолог голосовым в телеге себе в избранное.
Марк что-то бубнил, иногда проскакивало что-то связанное с потопами, кодами, опять потопами.
— Я тебе в кошмарах снюсь? — еле сдерживала смех Ника, когда запись кончилась.
Марк мягко улыбнулся, слушая её рвущиеся смешки.
— Нет, не в кошмарах, — спустился он ладонью по шее, потом на грудь, легко очерчивая расслабленный сосок под футболкой. — Совсем в других ты мне снах снишься.
— Да? И в каких таких других снах? — протянувшись, Ника выгнулась, подставляясь под руку Царёва.
Он нырнул ладонью сначала под одеяло, а потом уже напрямую подлез под футболку, дотрагиваясь до груди, мягко дразня.
— Ну, они всегда были разной степени откровенности. И в основном снились после твоих потопов, — ухмыльнулся Марк.
— То есть, — Ника пристроилась ближе к Марку, покрываясь мурашками от лёгких дразнилок, — ты приходил, ругался, а потом забывался во снах?
— Хм... Похоже, что так, — медленно проговорил Царёв, наблюдая за Вероникой. — Не мог же я просто прийти и сделать кучу разных плохих вещей с тобой, которые крутились у меня в голове.
— Почему? Если бы ты предложил... — Вероника поёрзала и, коснувшись груди Марка, провела пальчиком вниз, очерчивая резинку штанов. — И даже без предложения... Очень интересно, какие такие грязные вещи? М?
— О, у меня была уверенность, что ты просто пошлёшь меня в пешее далеко и надолго, — Царёв приблизился к Ермаковой ближе, дотянувшись губами до уха и мокро целуя за мочкой. — Ты бы точно долго мочила простыни, захлёбываясь в стонах, пока бы я не решил, что хватит, — совсем тихо прошептал он, чувствуя, как под пальцами затвердевает сосок. — А иногда, до дрожи хотелось звонко отшлёпать тебя за твоё вредное и язвительное поведение, прямо там, в мокрой ванной.
Марк говорил, а в мыслях у него уже летали обрывки образов. И напряжение в штанах росло не только потому, что утро.
— Я... — Ника ахнула, ощутив такой нежный поцелуй за ухом, совершенно не похожий на слова. — Ты — дурак... Я полгода ходила перед тобой и крутила задницей и всё ждала внимания...
Вероника скользнула ладонью по шее Марка и потянула к себе, ласково касаясь щеки, подбородка, уголка губ, потираясь носом о нос.
— Дурак, знаю, — согласился он, утопая в её ласке. — Но я всё наверстаю и компенсирую, обещаю.
— Я ему и блески оставляла, и топила, в лифте толкалась, а он: "У тебя мозгов нет? Как можно забывать везде свои вещи?". Бу-бу-бу, — уже с улыбкой вспомнила Ника и приткнулась под подбородок, легко целуя шею.
Марк вздохнул, поддаваясь ближе к губам Ники.
— Мудак какой-то получается... — вынес оценку своим действиям. — Я же намёки плохо понимаю. Если бы ты прямо подошла и сказала: «Ты чё? Тупой? Пригласи меня на свидание!», я бы кивнул, что тупой, и пригласил.
— Ты так ругался каждый раз, что я была уверена, что вообще не нравлюсь тебе, и боялась, что ты посмеёшься надо мной, — вскользь Ника мазнула губами по его губам. — А тебе разве не пора работу работать? — похлопала невинно глазками.
Царёв дотянулся до телефона, проверяя время. Ещё чуть-чуть времени есть.
— Пока ещё нет. Надо поесть, кофе выпить, чтобы мозги включились. А ты что, меня уже гонишь?
— Нет, просто интересуюсь. Хочу посмотреть на тебя в процессе, — Ника чмокнула кончик носа и выбралась из объятий. — Я к себе поднимусь. Возьму тетрадки и вернусь, — перелезла через Марка.
Из сумки взяла ключи и нагло угнала тапки Царёва.
Уже у себя глянула расписание, чтобы взять нужные конспекты. Прихватила ещё новую зубную щётку, чтобы, если вдруг, каждый раз не бегать к себе. Ноутбук — подмышку, и бегом обратно.
Уже пахло кофе. Вероника оставила вещи на кровати и прискакала на кухню.
— Я тоже буду, — чмокнула она сначала лопатку, а потом цапнула зубами и уселась за стол, будто ничего не делала.
Марк усмехнулся её такому невинному виду, но ничего не сказал. Тоже потом как цапнет.
Сделал кофе и для Ники, только для неё взбивая в отдельной чашке молоко, чтобы сделать пенную шапку, параллельно выливая на сковороду пока ещё жидкий омлет и запихивая хлеб в тостер.
И когда такой простой завтрак был готов, выложил всё на тарелки, достал из холодильника творожный сыр для тостов. Кушать подано.
— М-м-м... — Ника радостно поболтала ногами и отпила кофе, следом откусив хрустящий тост. — Спасибо, мой Айвенго, — послала она воздушный поцелуй.
— На здоровье, сладкая, — поймал Марк поцелуй, припечатывая его к щеке.
Не спеша позавтракали, потом Царёв быстро искупался и накинул сверху приличную футболку, сел за свой стол и лениво нажал на кнопку запуска системы. Кулер заработал, запустилась цветная подсветка, а после ожил и монитор.
Что там по задачам? Небольшие правки, созвон, а потом ещё немного правок. Ну, погнали.
Ника притихла на кровати, занимаясь своей учёбой, пока Марк первым делом отвечал в чатах, общаясь с коллегами по общим проектам. Тут время пролетело быстро.
И, самое нелюбимое у Царёва — созвоны. Которые, в основном, ни о чём. А ещё и с камерой...
Марк перешёл по присланной ссылке в конференцию, подключая микрофон. Было ещё пять минут до начала, а потом...
— Здравствуйте, коллеги...
Притворные голоса на разный лад зашуршали в динамиках.
— Давайте сегодня более подробно обсудим дальнейшие задачи.
Ага, тут бы прошлые решить...
Вероника сначала даже бодро начала выполнять задания. Ну как — большую часть ей скинули знакомые со старших курсов, поэтому делать оставалось не так уж и много. Технологические карты — пустяки. Ника взяла нужную тему в интернете и подогнала под современный ФГОС и ФОП. Прикрепила в Пегас, который, на её удивление, работал просто замечательно и до сих пор ни разу не выкинул её.
В группе староста скинула видео-лекцию по методике литературы, чтобы Ника её записала и прикрепила тоже. Пропуск закроется — отлично. Почти полтора часа о важности групповых и парных работ, синквейны и другие способы систематизации информации. Писала самое основное, потому что лектор — немолодая дамочка, растекалась мыслью на каждом пункте. Аж голова заболела.
Но Ника справилась, сразу отправив в Пегас файл.
Читаки и статьи... Они скоро будут сниться в кошмарах. Она их пишет и пишет, а меньше не становится. Кошмар.
Решила сделать паузу. Потянулась, убрала наушники в кейс, которые валялись по кровати ещё с лекции по методике литературы. А тут как раз Марк начал созвон.
Ника притихла в уголке кровати, чтобы ни слышно, ни видно не было. И наблюдала оттуда за недовольным лицом Царёва. Вот уж правда — морда тяпкой. А потом удивляется, да уж.
Вероника тихо переползла к краю кровати и упёрлась ногой в подлокотник кресла. Надавила, потихоньку двигая Марка в сторону.
Марк скосил глаза, отвлекаясь на Нику, пока один из, скажем так, заинтересованных лиц со стороны заказчика, распинался по поводу того, как им важен был проект этого сайта и что они хотят донести. Лил воду, короче. Впрочем, он так заливал каждый раз.
Немного вскинув голову, типа спрашивая у девушки: «Что такое?», Царёв отъехал в сторону.
— Ничего, работай-работай, — шепнула она, толкая кресло дальше.
И когда Марк вернулся к переговорам, Ника начала думать, взвешивать. Попадёт ли за такое Марку? Вот ей — точно. Но и она не из трусливых.
Поднялась с кровати, встала так, чтобы её не было видно в камере, и завела руку за голову Марка, показывая рожки двумя пальцами.
Закончив распинаться, самый важный коллега начал спрашивать с трутней, что там по программе.
— Так как мы оптимизируем уже готовый код, нам важно улучшить главные показатели, — пояснил Марк, когда к нему обратился заказчик. Царёв мельком глянул на появившиеся на лицах коллег усмешки, которые те сразу старались скрыть. Чё лыбятся? Как будто ему одному это надо. — В нашем случае наиболее важны скорость, безопасность и стабильность. И если решение по безопасности получилось разработать сразу — это обработка исключений и проверка введённых значений, то со стабильностью и скоростью есть небольшие затруднения...
Кажется, пока никто говорить не спешил...
Ника пару раз согнула пальцы, один выпрямила, имитируя заячьи уши. Потом повернула ладонь, сложила пальцы вместе и начала постукивать ими по большому пальцу, дублируя речь Царёва. Хоть запомнят, что он там им говорит.
— ...особенно со скоростью загрузки, — продолжал распинаться Марк, скептически глядя, как некоторые уже прикрывают рты. — Пока не получается научить до конца программу забирать себе все ресурсы технического средства и прописать функции, которые будут предугадывать действия пользователя... — он немного затих, осмысляя свои слова. Вроде не чушь порет, уж со слухом у него проблем нет.
— Марк, скажите, а вы... — Алексей — главный из главных, сначала осёкся и заулыбался, но потом снова спрятал улыбку, делая напускной серьёзный вид. — Вы в прошлый раз говорили что-то про ассемблер.
Ника развлекалась как могла. Пускала волны пальцами, передразнивала Марка пальцами-мордой, изображала зайчика и показывала половинку сердечка, а потом на Марка — типа, вот его люблю.
— Да, можно вставить код на ассемблере, чтобы выполнить его в процессоре напрямую, без компилятора высокого уровня, но... — Царёв наконец заметил во втором мониторе, который стоял выключенным, тень и творящееся безобразие над его головой. Вот же... Маленькая засранка. Он потом посмеётся! Очень сильно посмеётся! — Извините, — кашлянул Марк, понимая, что сбился с мысли. — В общем, в нашем случае это накладывает ряд других трудностей, которые можно обойти, если выбрать другое решение.
Ника заметила, каким сосредоточенным стал Марк после того, как глянул на второй монитор. Оу... Таки пока делать ноги...
Ника крабом, маленькими шажками пошла к дверному проёму и скрылась в ванной. Блять, где?! Где эта сраная защёлка?! Он что, живет один и не боится, что к нему ворвутся в дом, пока он в душе?
Тень исчезла, как и одна мадам, которая сайгаком поскакала прятаться. Сейчас созвон закончится и Марк пойдет играть в прятки.
Чтобы прийти к решению, потребовались ещё добрых пятнадцать минут, которые Царёв нервно чуть ли не отсчитывал пяткой об пол.
— Всем спасибо, коллеги, — закончил Алексей. — Особенно Марку за такие... понятные объяснения, — кто-то усмехнулся, а сам парень лишь оскалился, кивнув.
Попрощался и вышел из трансляции, вырубая вебку и микрофон. Потом звучно отъехал по полу и встал, разминая шею.
— Я злой и страшный серый волк, — начал Марк, подкрадываясь к ванной, — я в поросятах знаю толк...
— А я стесняюсь спросить: ты меня свиньёй назвал? — поинтересовалась Ника, едва сдерживая нервный смех. На всякий случай вцепилась в ручку двери.
— Не свиньёй, а маленьким таким бессовестным поросёночком. Мини-пигом, которому сейчас задницу откушу, — Марк подёргал ручку, чувствуя, как та сопротивляется. — Ника, ну ты же не будешь там вечно сидеть, да? Открывай, моя дорогая.
— Буду. Я сейчас подкоп начну делать, — Вероника отклонилась назад, натягивая ручку на себя. — Давай, ты пойдёшь кофе попьёшь, м? Или вот так поговорим?
— Так неинтересно говорить, — Марк привалился к двери плечом. — А чего ты так боишься-то? Что ты думаешь, я сделаю?
— Откусишь жопу? — выдвинула предложение Ника и дошла до двери, чуть приоткрыла её, высунув нос в щель. — Не откусишь?
— Ну, так и быть, — кивнул Марк, завидев моську Ники. — Не откушу. Может, чуть покусаю только, — клацнул он зубами.
Оно так и видно. Назовите хоть одну сказку, где волк добрый был!
— Ну... Ладно... — Ермакова опасливо прошмыгнула из ванной в коридор и сложила руки перед собой, недоверчиво щурясь. — Я тогда пройду, да? — сделала она шаг в сторону, чтобы проскользнуть между Марком и стеной.
Царёв быстро среагировал, цапая девушку в лапы.
— Не, никуда ты, моя сладкая, не пойдёшь, — притянул к груди Нику Марк. — Кто-то поступил некрасиво, выставив меня дураком перед людьми. Как думаешь, этот кто-то хоть немножко раскаивается?
— Почему сразу дураком? — Вероника постаралась втиснуть руки между телами, но по итогу просто махала ими внизу, как пингвин. — Просто приукрасила, привлекла внимание и подняла настроение людям...
— М-м, и по итогу они не слушали меня, а смотрели твой маленький перформанс, — Марк прижался губами к виску Ники. Сначала он, конечно, испытал раздражение, потому что реально чувствовал себя дурачком. Но так как, в лицо ему никто ничего не сказал, то Царёв решил лишь немного пожурить Ермакову. — Ну так что мне с тобой сделать, м?
Ника отвела взгляд, предчувствуя, что её жопе будет плохо.
— А... А какие есть варианты? Огласите весь список, пожалуйста... — Вероника ухватилась за край футболки Марка, потянувшись теребить то ли от волнения, то ли ещё от какого-то чувства, образовавшегося в животе.
— Хм-м, — наигранно хмыкнул, начав подталкивать Нику в комнату к кровати. — Разрываюсь между тем, чтобы накусать твои булки и снова заставить тебя так мокро кончить.
Марк быстренько опустил Нику на кровать, придавливая собой. Ещё раз попалась.
— Может, я просто тебе приготовлю шарлотку? Она же тебе нравится... — похлопала Ника глазами. — Или почитаю стихи? — ну мало ли?
Царёв понимал, что становится совсем безоружным перед этим взглядом. Давай, крути-верти верёвки, у тебя так это прекрасно выходит.
— Стихи? И какие же стихи ты хочешь мне почитать? — Марк зарылся пятернёй в волосы Ники, легко чмокая в подбородок.
— А... Эм...
Ника распахнула глаза. Как назло, все стихи из головы повылетали. Все! До единого!
— Я всё забыла... Ха-ха... Значит, выбираю из тех вариантов, да? — ого, вот это наглость. Ещё и выбирает сама.
Вскинув брови, Марк усмехнулся. Ну, допустим.
— Что же, выбирай.
И Ника погрузилась в мысли. Пожертвовать жопой или опять сидеть с горящими щеками на мокрых простынях. Какой кошмар! Даже тут выбрать не может.
— Я не знаю... — спустя несколько минут созрела Вероника и пожала плечами. — Выбирай сам.
Вот и всё. Ответственность скинула и хорошо.
Тихо хмыкнув, Марк провёл кончиком носа по шее, мягко целуя после те места, где вчера так рьяно оставлял следы.
— А я тогда приберегу свой выбор до вечера, — сообщил, а сам в голове уже выбрал. Конечно, зачем кусать, если можно наслаждаться кое-чем другим. — От тебя отрываться совершенно не хочется, но мне нужно возвращаться к работе, сладкая. Найдёшь, чем заняться? Мне нужно ещё пару часиков, хорошо?
Ника обречённо вздохнула, глянув на тетради:
— Найду... Вон ещё статей кучу написать нужно...
— Если устанешь, можешь поиграть, — кивнул он в сторону консоли. — Погода сегодня, конечно, совсем не шепчет. Но, думаю, курьеры не оставят нас в беде.
— Хорошо, — Ника чмокнула Марка, намекая, чтобы он уже ушёл работать работу.
А сама, от греха подальше, перебралась на кухню. А то так и чешутся руки помешать.
Ладно. Тут и своего добра хватает. Вот список дали ещё в начале года, вот почему нельзя было потихоньку писать? Лень. А сейчас с горящей жопой писать и читаки, и статьи не лень. Удивительная способность, свойственная многим — самим создавать себе проблемы.
Ника аж тряхнула головой, прогоняя голос совести. И так знает, что сама виновата. Ну и что? Поныть теперь нельзя?
Белинского уже давно законспектировала. Смотрела на Бестужева-Марлинского, Вяземского и Кюхельбекера. Ещё статьи эти километровые. Пока прочитаешь, пока суть поймёшь, пока запишешь... И какой из неё учитель, если сама учиться не хочет.
Не хочет, но делает. Написала "Взгляд на литературу" Вяземского, чуть с ума не сошла, хотя он нормально мысли излагает. Начала читать Бестужева, его "Взгляд на русскую словесность"... Интересно, конечно, местами, но читать до ужаса лень. Может...
Ника тихо прошла в комнату и заглянула. Марк ещё был занят. Сделав глубокий вдох, Ермакова подошла и похлопала по плечу.
После маленькой передышки Царев вернулся к своим баранам, начав делать то, что говорил на созвоне, — оптимизировать. Тут только сидеть и пахать, по-другому никак.
Затянувшись в рутину работы, он нацепил накладные наушники, чтобы не так сильно болела голова — у него был такой прикол от затычек. И вот, почувствовав прикосновение, Марк скинул одно «ухо», поворачиваясь к Нике.
— Мне не так много осталось, — погладил он девушку по пойманной ладони.
— Я устала, — и в наглую забралась на кресло, обняла Царёва за шею и уткнулась в плечо. — И живот болит. И голова — из-за дождя, — начала она жаловаться.
Марк отъехал немного назад на кресле, успевая нажать комбинацию клавиш на клаве, чтобы сохранить написанное. Ладно, у него дедлайн ещё не скоро, он успеет.
Ника в его руках была маленьким котёночком. Он обнял девушку покрепче, начав потихоньку гладить её по спине.
— И всё в одну кучу навалилось, да? — вздохнул он. — И что может улучшить твоё состояние?
— Угу... — кивнула Ника, потираясь носом о тёплую шею и удобнее устраиваясь в объятиях. Хорошо. — Может... Может, мороженое?
— Давай закажем мороженое, — Марк дотянулся до телефона, переходя в приложение с доставкой. Потом потыкал, находя нужный раздел. — Выбирай, — передал он Нике телефон.
Ника упёрлась подбородком в плечо Марка, пролистала предложенное. Ваниль с солёной карамелью понравилась больше всего. Кинула его в корзину и отдала телефон.
— А обезбол у тебя есть? А то такое чувство, что я скоро рожу, — не очень весело хмыкнула Ермакова. Легла вчера с мокрой головой и открытым окном, вот тебе и приветы от организма. Ещё и ноги замёрзли.
Царёв закинул ещё пару вкусняшек в корзину и сделал заказ, оплатив покупки, после заблокировал телефон.
— Пошли поищем. Была аптечка, наверняка есть что-то. Если нет, то схожу в аптеку, — Марк чмокнул Нику в лоб.
— Может, ты ещё, ну вдруг тебе захочется, просто порыв будет, напишешь за меня парочку конспектов? — и состроила глазки, ответно чмокнув парня в щёку.
— Ты точно уверена, что потом не будешь из-за этого предложения плакать? — почти засмеялся Марк. — Ты потом свои конспекты не сможешь прочитать.
— Мне их нужно только сдать. Напишешь? Пожалуйста, — ласково боднула Марка. — А я тебе массаж сделаю, м? И не буду убегать, если решишь покусать за задницу.
Марк тяжело вздохнул, поджимая губы. Да, ровные пацаны, записывайте его в лютые подкаблучники, но он не может отказать, когда она так мило просит.
— Ну, если массаж и не будешь убегать... Что же с тобой поделаешь, тащи, — кивнул Царёв. Извините, мальчик поплыл.
— Спасибо! — Ника слезла с кресла и ускакала на кухню, даже забыв о том, что изображает глубоко больную несчастную. Поэтому вернулась уже просто шагом.
Уложила тетрадь на стол. Читак. Решила всё же не испытывать судьбу. Вот статьи реально нужны будут, поэтому попозже сама прочитает, запишет.
— Вот, — подвинула она тетрадку ближе к Марку. — Я тут начала, а дальше уже сил нет... — и тяжко так вздохнула. — В телегу сейчас краткое содержание скину, его записать нужно.
Марк ухмыльнулся. Бедняжка уставшая... А скачет будто у неё запасные батарейки дюрасел за спиной. Но ничего не сказал. Он же тут обещал наверстать и компенсировать внимание.
— Давай, — кивнул Царёв, залезая в ящик за модной ручкой, которую дарили родители на поступление в вуз. — Там просто переписать нужно? Ничего больше выдумывать не надо? — решил всё же уточнить. А то запорет, и ему потом ещё достанется.
— Только переписать, — кивнула Ника и надолго задержала губы на щеке Марка. — Ты самый лучший на свете. С меня массаж, котик.
Ой, что началось. Стоило только сбросить дела на чужие плечи.
— Хочешь, я что-нибудь тебе приготовлю?
— М-м, — задумался Марк. — Можно, но тогда нам нужен ещё один курьер, — уже усмехнулся он, вспоминая, что как бы что-то и есть в холодильнике, но не так много. — Я всеядный если что. Можешь сготовить что-либо на свой вкус, только закажи, что нужно.
— Хорошо. Лазанья норм?
— Вообще отлично, — кивнул Царёв и полез смотреть, что там ему нужно переписать.
А переписывать много. Четыре произведения, но он справится, — Ника в него верит!
А сама пока ускакала на кухню, смотреть, что есть в наличии. М, целое ничего. Ладно. Доставка, так доставка.
Вот правда. Стоило избавиться от волокиты, как сил прибавилось куча. Ника, пока ждала доставку, протёрла пыль везде. На столе чуть-чуть прибрала, хотя там у Марка почти идеальный порядок. Просто хотелось посмотреть, как он пишет. О, шпион. Разведчик. Ничего не понятно.
— А ты удивлялся, что тебе оценки занижали, — улыбнулась Ника, наблюдая, как шустро Марк бросает слова на бумагу. — Что это? Тебя не учили правильно соединять буквы? Это о или а? А это? Ш? М? Т? — и включила училку, ведя ноготком по строчке.
— Эта буква универсальная, — ввернул Марк. — Она обозначает сразу всё. Удобно, считаю, — продолжил он переписывать строчки.
— Нет, подожди. Что значит универсальная? Есть алфавит и правила написания, — Ника цокнула. — Оставлю тебя после уроков, — и хохотнула, пошла к двери, как раз пришёл курьер.
— Вероника Дмитриевна, ну не на-адо-о, — вдогонку заржал Марк, сразу представляя Нику, всю такую строгую и принципиальную. Ух, он бы с такой училкой зажёг в классе.
Но вернулся к писанине, замечая, как с непривычки начал ныть средний палец.
— Надо-надо, Царёв. Будем работать над твоим почерком.
И мороженое привезли, и продукты для лазаньи. Мороженое пока убрала в морозилку и занялась лазаньей. Уж как там Марк, а она лук терпеть не может и в блюда принципиально не добавляет, даже если он там должен быть строго по рецепту. Не-не-не. Ей и без лука вкусно.
Дело на десять минут: приготовить фарш и соус, и прослойки из пасты сделать. А всё остальное духовка сделает.
Вот теперь можно и мороженое.
Ника прихватила банку, ложку и вернулась к Марку, уселась на кровать в позу лотоса и стала уминать за обе щеки сладость, наблюдая, как за неё работают. Приятно.
— Получается?
— Угу, — кивнул парень, быстро переписывая слова в тетрадь. — А то, что почерк отличается и заметно, что другой человек писал, ничего не скажут?
— Не знаю, может, и скажут. Но тогда я скажу, что у меня тетрадь спёрли воры, написали что-то и вернули. Ма-а-арк...
— М-м-м? — также протянул Царёв, откладывая ручку и поворачиваясь в кресле к Нике.
— А у вас были в школе молодые учителя? Или практиканты приходили? — Ника как-то хитро улыбнулась, обхватив губами ложку.
— Практикантов не помню. Была историчка после универа только, остальные все пенсы почти. А что? — он качнул головой вбок.
— Просто интересно, меняются ли мальчишки или нет. Когда я проходила практику, ко мне клеились старшие классы. Вы тоже к историчке подкатывали?
— Можно и так сказать, — ухмыльнулся Марк, откидываясь в кресле. — Пытались подкатить, только она на весь флирт сарказмом кидалась. Но получилось только у одного, он её на выпускном прям в туалете и нагнул.
— Как не педагогично, — едко улыбнулась Ника, подавшись немного вперёд. — А к мне бы подкатывал?
— Может быть. А ты бы хотела, чтобы к тебе подкатывал такой мрачный подросток? — хлопнул Марк глазами.
Ника зачерпнула мороженое и потянула ложку к Марку:
— Я бы научила тебя красиво писать и любить литературу, угу.
Царёв подхватил предложенную сладость губами.
— Неплохо. А ещё бы чему научила, м?
— Делать синтаксический анализ предложения с однородными членами, — сделала она акцент на последнем слове.
— Ну тогда я бы сходил к тебе на... дополнительные уроки, — улыбнулся он, пробегаясь по её телу взглядом.
— А ещё мы бы разобрали с тобой сложносочинённые и сложноподчинённые предложения, — Ника игриво двинула бровью. — На дополнительных занятиях, конечно же.
— Хороший учебный план. А ты бы, — он тоже двинул бровью, — сложноподчиняла или сложноподчинялась?
— Скажем так... Я бы поощряла успехи в учёбе и сложноподчинялась. И сложноподчиняла, если продвижений не было бы.
— Тогда бы я был самым примерным учеником, — подмигнул Марк.
— Оно и видно, — Ника плавненько так перебралась с кровати на колени к Марку, отодвинула в сторону тетрадку и поставила банку мороженого на стол. — А ты? Будь ты учителем, чему бы учил? Потому что я бы обязательно к тебе клеилась.
Марк вдруг ухмыльнулся, вспоминая историю Ники про информатика. Ну-у...
— Хм-м, я бы учил тебя ответственно подходить ко всем заданиям. Даже к переписке параграфов. К ним особенно.
— М-м-м, — Ника надула губы, качнув головой. — Только не конспекты.
— Почему же? Если бы ты не выполняла моё очень важное задание, мне бы пришлось заставлять тебя писать одну и ту же фразу, пока смысл её не был бы усвоен, — погладил Марк девушку по щеке.
— И тебе совсем не было бы жалко мои руки? — Ника показала руки, повертела ими. — Разве они могут так много писать?
— Жалко, — кивнул он, обхватывая одну из ладошек и целуя тыльную сторону. — Но когда строптивые ученицы не слушаются, на них же нужно как-то влиять.
— Разве нет других альтернатив? — Ермакова мягко улыбнулась на ласку. А потом воспользовалась случаем и всё-таки сунула палец в нос Марку. Чуть-чуть, чтобы не проткнуть ничего ногтем.
Он почти фыркнул, усмехаясь. Ну правда же. Строптивая.
— Ну, некоторые альтернативы давно запрещены и не могут использоваться в стенах учебного заведения. Ну или я мог бы тоже назначить тебе дополнительные занятия, где пришлось бы... отрабатывать задания.
— Да? — Ника умяла ещё одну ложку мороженого и, пока Марк мило так морщился и фыркал, сунула палец в ухо, тут же залившись смехом.
Он выглядел таким растерянным на секунду. То ли чихнуть, то ли ухо почесать.
— Я с тебя не могу! — Веронику аж разрывало.
Она в приступе хохота наклонилась назад и вспомнила, что за спиной нет никакой опоры, когда уже резко опрокинулась. Головой вниз, ногами вверх. С грохотом рухнула на пол, приложившись затылком о кровать, ногой задела стол, что на нём аж банка мороженого подскочила. И теперь сама не знала, за что хвататься. И смеяться, или плакать. Потому что смешно, но, сука, так больно!
Марк даже не успел поймать Нику, когда она так смачно полетела кубарем на пол. Сжал губы — ну он же не идиот, смеяться не будет, хоть если смотреть со стороны — это было слишком неожиданно и забавно, как в видео из интернета. Зато быстро вскочил, помогая подняться. Сел на кровать, усаживая Ермакову на себя.
— Ну вот как же ты так? Сильно больно? — погладил он затылок, стараясь сильно не давить.
— Очень!
Ника всё ещё дрожала, сотрясаясь от смеха, и вытирала слёзы. Всё так быстро пролетело перед глазами, и Ермакова, представляя себя со стороны, хохотала ещё больше. И плакала громче, потому что от смеха в затылке пульсировала боль. Ещё и нога, блин!
Марк просто прижал её к себе, стараясь успокоить что-то, что близко походило на истерику.
— Давай мороженое приложим, — кивнул Царев на банку. — Чтобы шишки не было.
— Себе её приложи. Ой, блин... — Ника зашипела, пошевелив ногой и коснувшись затылка. Везде болит. — Это всё из-за тебя! Отрастил себе красивые уши, а я страдаю!
Марк хохотнул. Всегда-то он у неё виноват.
— Ты сама полезла к моим ушам. Я же тебя не просил в них тыкать.
Ника злобно зыркнула на Марка и вместо ответа ещё раз сунула палец в ухо, а потом ещё и за плечо ущипнула. Виноват и всё! Пусть хоть треснет!
— Это я тебе щас твои булки понадкусываю... — запыхтела Ермакова.
— Не надо, — Царев погладил её ушибленную ногу. — Они довольно неплохи. Зачем их кусать?
— А, то есть мои — плохие? Поэтому их можно кусать? — ух, сейчас она такой скандал учинит... Жопа её ему не нравится, ты погляди на него.
— Нет. Твои совершенно прекрасные, и именно поэтому их надо кусать, — пояснил Марк.
— Нет, подожди, — Ника встала, вернее, села в позу. — То есть твои хорошие, поэтому трогать их нельзя. А мои хорошие, поэтому можно. Чё-то не сходится, нет? — Ермакова дернулась, выбралась из объятий и переползла к другому краю кровати, тут же занырнув под одеяло.
— По-моему, всё логично, — Марк полез на другой край кровати следом. — Вообще никакой проблемы не вижу. Твои настолько хорошие, что их хочется кусать, а мои — что их не хочется.
Царев всё ближе подбирался, намереваясь вернуть положение объятия.
— Ты уже всё сказал, не оправдывайся.
Вероника уткнулась в подушку и натянула одеяло повыше. Затылок горел и пульсировал, нога тоже, там наверное синяк огромный будет...
Немного поворчала, когда Марк закинул руку сверху, но потом затихла. Ладно, так теплее.
— Я не оправдываюсь... — Царев чуть пошурудил одеяло, осторожно чмокнул, где нашёл открытый участок, и встал.
На кухне залез в шкаф за аптечкой, покопался и нашёл троксевазин. Как раз от ушибов подойдёт. И вернулся к Нике, которая всё ещё попыхивала.
— Давай лапку, — подлез он под одеяло. — Намажем.
Вероника попыхтела, но ногу вытянула. Глянула так исподлобья, надулась и уткнулась в потолок.
— А я говорила, что козероги меня не любят...
Марк осторожно приподнял ногу, открутил крышку с тубы и выдавил мазь на пальцы, немного грея, прежде чем нанести на место ушиба. Старался осторожно, чтобы не было больно, распределить по месту ушиба, которое уже налилось фиолетовым.
— Не знаю, — пожал он плечами, закручивая крышку. — За них сказать не могу, не общался с остальными твоими козерогами, — Марк мягко обхватил ногу, ведя ладонь выше. — но вот я тебя точно люблю.
— Не-а, — покачала головой Ника. — Я ему сердечки над головой показывала, атмосферу не такой мрачной делала, а он мне жопу откусить хотел, ещё и поросёнком назвал... И что, похожа на поросёнка? — Ермакова даже нос потрогала, вдруг у неё нос пятачком?
— Ну я же только хотел... Я же не откусил. И поросёнком — это образно. Конечно, ты не поросёнок. Маленькая фея, — Марк потянулся дальше — лапу пока не скидывали, значит не всё потеряно.
— Слово — не воробей, — кивнула она с умным видом. — И что, тебе теперь достанется из-за моего, как ты сказал, перформанса?
— Нет, я же у них не в рабстве, чтобы мне за что-то доставалось, — покачал головой.
— Тогда что ты так взъелся? Я же не сиськи им показала. Хотя могла бы, чтобы они не только на твоё мрачное лицо смотрели. Ты себя со стороны видел? Прям на лбу написано: не лезь, убьёт.
— А че они тупые и по сто раз одно и то же спрашивают из раза в раз? Я не попугай. Пока мы вот так воду льём, лучше бы делом заняться — пользы больше. Так что я не взъелся. Лишь чуть-чуть негодовал.
— Ты хотел мне жопу откусить, — напомнила Ника, и когда лапа Марка подобралась совсем близко, зажала её бёдрами.
— Это от большой любви, — захлопал глазками.
Ника похлопала в ответ, передразнивая, и чуть-чуть расслабила ноги.
— И как мне потом без жопы жить?
— Да не, она бы осталась. Я бы себя не простил, если бы потом не смог любоваться ею. Это я снова образно, — ладонь потекла ещё выше, а пальцы стали легонько поглаживать внутреннюю часть бедра.
Ника согнула ноги и покачала в стороны.
— Ты посмотри, одни метафоры у него.
— Угу, — закивал Марк. — Как говорил Гёте, весь мир — метафора, — выдал с умным видом.
— Ого! Кто-то увлекается классикой? — Ника сунула под одеяло руку, подцепила пальцы Марка и убрала ладонь. — Или просто цитатку увидел?
— А ты что же, — прищурился Царев, — думаешь, что я совсем неуч и только, — обрисовал он прямоугольник в воздухе, — в компуктер пялюсь? Я с русичкой спорил, потому что читал и хотел выразить своё мнение, а не пересказывать чьи-то там слова.
Ника улыбнулась, вспомнив, как то же самое говорила ему относительно недавно.
— Со мной бы поспорил, я бы тебе так объяснила, — обхватив Марка за руку, потянула вниз и пристроилась рядом, уложив подбородок ему на грудь. — А сочинения как писал?
Царев тут же обнял девушку, удобно располагая руки.
— Не списывал из интернета, если ты об этом. Писал, как чувствую, но для ЕГЭ, понятное дело, по шаблону заучивал все эти «согласен с автором», «правильные» примеры и бла-бла-бла. Я вообще-то русский язык неплохо сдал по баллам.
— Да? На сколько? — Ника потянулась, надавила пальцем на кончик носа Марка, делая из него пятачок, потом скользнула вверх к переносице, чуть массировала между бровей, чтобы морщин не было.
— Восемьдесят шесть вроде... — задумался Марк. — Или это физика была? Хотя нет, матан, физика и инфа за девяносто были. Значит, русский — восемьдесят шесть.
Ника вскинула брови:
— Физика и математика на девяносто? Трэш, у тебя тут, — постучала она пальцем по лбу Марка, — реально комп.
— Правда, иногда сбоит, когда дело касается красивых фей, — Царев подлез под футболку, касаясь подушечками пальцев кожи, легко гладя туда-сюда. Тут за окном прозвучал раскат грома и дождь полил ещё сильнее, а в голове у Марка щёлкнуло. — Блять... — пизда рулю... — Никусь, я на секундочку...
— Ты куда? — вообще ничего не поняла она, скатываясь в сторону.
— Я забыл... — быстро вскочил Марк, метнулся к балкону посмотреть, как мотоцикл «моется» под проливным дождём. Ну чехол уже надевать бесполезно — только хуже сделает, если начнет что-то ржаветь. Поэтому Царев вернулся к Нике, лёг и снова уложил девушку на свою грудь. — Надо было вчера его чехлом закрыть... Ладно, буду надеяться, что ничего не зальётся внутрь. Дурацкий дождь...
— И как ты мог забыть? Ты же только мелочи забываешь, — Ника теперь тоже сунула руку под футболку, поглаживая рельефный живот.
— А вчера всё остальное и было мелочами, — он всё же улыбнулся, отгоняя ненужные сейчас мысли — всё равно не исправишь, что попусту убиваться. Если случится что-то, будет решать по факту, а не гадать. — Все мысли занимал один важный человечек, — Марк мягко прикоснулся к кончику носа девушки пальцем.
Вероника потёрлась о палец и вновь упёрлась подбородком в грудь Марка:
— Не заговаривай зубы, мы тут о школе говорим. Ты ходил к репетиторам? — Ника медленно водила рукой из стороны в сторону, поглаживая и живот, и бока.
— Только за пару месяцев перед экзаменами. А ты? Ходила? — вернул ладони под футболку Ники, начав поглаживать поясницу.
Вероника покачала головой:
— Не-а, родители предлагали, но у меня вообще не было желания после школы идти куда-то ещё. Мне музыкалки хватило. Ну... Я и сама особо не готовилась. Перед каждым экзаменом я звонила подруге, спрашивала, готова ли она, нет. Мы вместе плакали, что нам пизда, и шли сдаваться. Математику базу я вот-вот порог перешла, — хихикнула Ника. — Там задания для умных, я такое не понимаю. С обществом то же самое. Порог сколько там был? Сорок два? Значит, на сорок четыре сдала. На сочинении вывезла.
— На самом деле, я бы с удовольствием тоже не стал бы так усердствовать, но приходилось, — с вымученной улыбкой выдохнул Марк.
— Почему? Родители сильно наседали?
Царев неопределённо кивнул, слегка напрягаясь.
— Отец, — лишь ответил он. — Для него есть только лучший результат, и остальное он не принимает и не собирается.
— Ой, бля, — Ника отмахнулась. — Лучшее — враг хорошего. Не люблю таких. Вечно пытаются кого-то в чём-то переделать.
— Ну вот он и пытался. Реализовывал на мне всё то, чего не смог добиться сам... Ладно, — Марк повёл ладонь по позвоночнику Ники выше.
— Выше головы не прыгнешь, шире жопы не пернешь, — хмыкнула Ника. Ужас. Она терпеть не может, когда её заставляют что-то делать. Она сделает, конечно, но люди десять раз пожалеют, что попросили.
Царев был полностью согласен с Вероникой, но сейчас уже ничего поделать не мог. Он хорошо общается с отцом только на расстоянии. Так лучше для всех. И сейчас всё из разногласия точно не хотелось вспоминать. Не тот момент.
Как раз таймер сработал, и Вероника ушла на кухню. Отлично. Пахнет, ничего не пригорело. Вытащила противень из духовки и поставила на подставку. Пока салат нарежет.
— Ты салат со сметаной ешь или с маслом? — крикнула она, думая над заправкой.
— Вообще без разницы, — крикнул в ответ Марк. — Как больше нравится, так и заправляй, я всё съем, — в стороне затрезвонил телефон, и Царев нехотя встал с кровати. О, маман. — Да, ма, привет, — ответил на вызов, тоже заходя на кухню и надеясь, что в этот раз мама звонит просто так, а не с «просьбой». — Как дела?
— Маркуша, мой дорогой, — голос на том конце провода был до жути довольный. — Всё хорошо. А я вот сегодня в магазине с Семочкой встретилась.
— Да? И что? — Марк уселся на стул, наблюдая, как Ника шинкует овощи в миску.
— А ты что молчишь? Мне из тебя всё клещами вытягивать нужно? И когда ты приведёшь девушку знакомиться?
Тут Царев выпал. У этого черта вообще язык без костей? Тут даже нескольких дней не прошло.
Марк вздохнул, ставя локоть на стол и утыкаясь кулаком в щеку. Хотя, зная его мать, она бы и сама как-то прочухала.
— Ну я так понимаю, когда ты назначишь время, да? Ты там Семочке передай, раз вы так близко с ним общаетесь, что походы к стоматологу нынче дорогие, а ему надо скоро будет.
— Марк! — взвизгнула Александра Михайловна. — Он твой друг. Как ты можешь так говорить? Да и он вообще только вскользь обмолвился, я и сама знала, что скоро у тебя кто-то появится. Мне Катенька расклад на тебя составляла.
«Какой нахуй расклад?», — хотелось спросить, но Марк прикусил язык.
— Замечательно. Ну раз ты сама всё уже знала, то зачем меня донимать?
— Потому что ты свин бессовестный. Я тебя семь часов рожала, а тебе с матерью поговорить сложно. В выходные. И если не привезёшь, я с тобой разговаривать перестану! Всё, гуляй, — и повесила трубку.
Ника краем уха уловила суть, пока мешала салат со сметаной. Ой, что намечается... Хотя по лицу Марка заметно, что он не в восторге. Да и она тоже. Слишком уж рано. Она не готова морально.
— Всё в порядке? — Вероника поставила на стол салат, потом полезла за тарелками, нарезала ещё горячую лазанью и разложила по порциям, отправляя на стол к салату.
— Угу. Просто у кого-то очень длинный язык, а у другой маниакальное желание быть в курсе моей личной жизни, — вздохнул Марк, откладывая телефон в сторону, а после погладил Нику по бедру. — Я понимаю, что ещё очень рано, но меня просто съедят с говном... Моя мама... — он на секунду задумался. — Она слишком сильно переживает, что я останусь один до пенсии, поэтому всегда реагирует очень восторженно.
— Поверь, моя такая же, — Ермакова запустила пальцы в волосы Марка и взъерошила. — Правда, больше из-за того, что я, как она говорит, живу не по средствам, и мои аппетиты никто не потянет, — коротко хохотнула она. — Значит, она хочет посмотреть на меня?
— На счёт аппетитов, пусть теперь не переживает, — ответно усмехнулся Царев. Он точно потянет. — Угу. Посмотреть, выспросить вообще всё, смутить разговорами... Господи... — он потянулся за вилкой, представляя, что начнёт говорить маман.
— Не ссы, прорвёмся, — наверное. Главное — делать уверенный вид. — Она у тебя строгая? — Ника уселась напротив. — Чтобы я уже начала придумывать личность для неё.
— Она? Нет, — покачал Марк головой. — Она наоборот слишком мягкая. Да и не волнуйся. Ты ей сразу понравишься. Это тот случай, где мама будет просить тебя не бросать меня, — Царев надавил на лазанью, отламывая кусочек.
— Очень надеюсь.
После такого обеда Марк вызвался помыть посуду — пожалуйста, никто не против. Ника пока приготовит всё к массажу.
Насчёт массажа у неё были интересные мысли. Она на минутку поднялась к себе и вернулась с большими свечками. Романтику создавать будет. Хотя...
— А Пломбиру не вредно будет таким дышать? — всё же свечки ароматизированные. Или, может, у Марка аллергия. Надо было спросить сразу.
— Нет, не вредно, всё нормально. Им только большая жара страшна и вода на шубке, — Марк сходу скинул футболку, уже предвкушая касания её ладоней к своей спине.
— Прошу, — указала Ника на кровать, поочередно поджигая свечи. — Сейчас разгонится, будет вкусно пахнуть. У тебя же нет никакой аллергии на запахи?
— Не-а, аллергия обошла меня стороной, — Царев лёг, растягиваясь по покрывалу. — Я готов.
— Хорошо... — Ника хитро улыбнулась, поджигая ещё одну свечу и вместе с ней забралась на кровать. Марк, заметив, аж приподнялся. — Спокойно. Больно не будет, лежи ровно, — надавила она ему на лопатку, укладывая обратно, и уселась пониже поясницы.
— Что ж, — Марк лёг и попытался расслабиться, хотя пока напряжение присутствовало. Ведь не он сейчас контролировал ситуацию. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — он выдохнул, укладывая лоб на сложенные руки.
Нику даже позабавило это. Она даже вспоминала свои кубанские корни, начав напевать:
— Ой-ся, ты ой-ся, ты меня не бойся, я тебя не трону, ты не беспокойся...
Одной ладошкой провела вдоль спины, поглаживая линию позвоночника. Прошлась по лопаткам, где оставила потом пару поцелуев. Марк потихоньку расслаблялся, Ника немного подняла руку со свечкой над его спиной. Ожогов точно не будет, у массажных свечей низкая температура плавления. Зато будет очень тепло, может, даже чуточку горячо и приятно.
Первые несколько капель упали на лопатки, и Ника довольная закусила губу, заметив, как Марк вздрогнул, и мышцы напряглись. Тише. Провела дорожку по позвоночнику и отставила свечу пока что в сторону.
Капли ещё не успели застыть и легко растягивались по спине, словно масло.
— Видишь, не так уж и страшно.
Вероника медленно водила руками вверх и вниз, разогревая мышцы, потом от позвоночника в стороны мягко вела пальцами, немного надавливая.
В момент, когда на спину Царева капнул воск, он выдохнул, чувствуя, как от ступней вверх идет покалывание. Смешанные ощущения, которые постепенно переходили в лёгкое расслабление. Особенно тогда, когда Ника начала гладить его спину интенсивнее.
Это было хорошо. Он, как кот, слегка выгнулся, прикрывая глаза. После такого массажа Марк будет никакой. А тут ещё и вкусно накормили. Что за прелесть.
— Чечен молодой, — продолжила она напевать, поглаживая, постепенно усиливая давление, особенно на шее и лопатках. — Купил поросёнка, всю дорогу целовал, думал, что девчонка. Чечен молодой в озере купался, русску девку коробчил — без штанов остался. Ой-ся, ты ой-ся...
Марк сначала глухо засмеялся от строчек песни, а потом медленно выдохнул, чувствуя, как спине под давлением мягких пальцев становится слишком приятно.
— Можешь и сильнее, — тихо пробормотал Царев. Для него так-то массаж был необходим. Всё же сидит целыми днями. Он иногда брал сеансы у массажиста в тренажёрном зале, но это было так редко и неправда, что сейчас мышцы спины под руками Ники будто пели.
Ника поджала пальцы и провела костяшками сначала вдоль спины, потом опять в стороны от позвоночника. Начала собирать кожу, перекатывая между пальцев. Большим скользнула между лопаток выше — к шее, надавила под затылком, начав выводить круги.
— Ой-ся, ты ой-ся, ты меня не бойся, я тебя не трону, ты не беспокойся... На Кавказе есть гора — самая высокая, а под ней течёт река — самая глубокая... — большие пальцы по шее скользнули в стороны, массируя не только под затылком. За ушами, под подбородком. — По турбазе я гулял с девочкой Ларисою, подожди меня, Лариса, я пойду... Попью воды. Гогия-Гогия, шантраурия Гогия. Гемарджоба, генацвале, режиссёр Данелия...
Потом вернулась опять к лопаткам, перекатывая кожу, растирая мышцы, постепенно спустилась к пояснице, проделывая то же самое.
Марк сопел, пыхтел, медленно дышал. И в то же время не мог наслушаться такого приятного глубокого голоса. И он, и слух — всё при ней. Вообще всё. Большего и не надо. Ему-то уж точно.
На пояснице мышцы были ещё более напряжены. Марк же вообще реально — на работе сидит, в машине сидит, да и на моте посадка не лучше — приходится сильно наклоняться к баку, почти укладываясь на него. И вот сейчас все надавливания и растирания были благословением.
Ника сдвинулась и села сначала прямо на задницу Марка, потом уже ему на бёдра, чтобы могла спокойно добраться до поясницы. Здесь так же погладила сначала, потом взяла свечу и добавила пару горячих капель, тут же размазав по низу спины. Костяшками пробежалась в стороны, растирая кожу чуть ли не до красноты, потом добавила мягкие надавливания ладонью, постепенно усиливая.
— Ой при лужке, да при лужке, при широком поле, — решила сменить немного репертуар Ника. — при знакомом табуне конь гулял на воле. Эх, гуляй, гуляй, мой конь, — ладони спустились ниже, надавливая и растирая в разные стороны возле резинки штанов. — пока не споймаю, как споймаю — зануздаю шёлковой уздою.
Марк замычал, кайфуя от рук Ники, а потом улыбнулся, вслушиваясь в слова новой композиции.
Вот и его она зануздала, можно сказать. А он тут и вообще не против, даже очень за. Знал бы, что всё так может сложиться, давно бы зажал её и не отпускал. Как печально, что хорошие мысли приходят опосля.
Видя, как Марк почти растёкся по кровати, Ника решила его ещё чуть-чуть порадовать. Стянула футболку и наклонилась, едва касаясь сосками разогретой кожи. Прогнулась, протекла медленно вверх, к лопаткам, потом вниз, на обратном пути припечатывая спину поцелуями. А после улеглась сверху, обняла за шею и легко цапнула за ухо.
— Подарю я тебе, себя подарю. Подарю, как самой себе. Расскажу я друзьям о самой большой и чистой любви, — Вероника чмокнула за ухом и потерлась носом, продолжая мурлыкать песни. — Таю, таю, таю на губах, как снежка таю я в твоих руках...
Из этого тёплого сладкого плена выбираться не было ни сил, ни желания. Никакого.
— М-м, — Марк довольно замычал, когда почувствовал, что к нежным рукам подключились ещё одни интересные части любимого тела. Ника приластилась к его спине полностью, погружая парня в ещё более блаженное состояние. — Маленькая хрупкая снежинка. Уникальная и вся моя, — Царев чуть приподнял голову, освобождая одну руку, и завёл её назад, чтобы обхватить бедро девушки. Погладил, чувствуя, как она ногами сжимает его сильнее.
— Угу, вся-вся, — чмокнула она шею, мягко втянула маслянистую кожу. — Бубнилка моя.
— Неужели я так много бубню? — повернул он голову, чтобы хоть краем глаза посмотреть на Нику.
— Я про твои разговоры во сне. Ты всю ночь что-то мне говорил и утром, когда опять уснул, — Ермакова сдвинулась чуть в сторону и нажала на нос Марка. — Поэтому бубнилка.
— Партизаном мне не быть, получается... — Царев подтолкнул пальчик носом.
— Разведчиком — вполне. Твой почерк ни один враг не разберёт, — Ника взяла один локон и кончиком пощекотала сначала ухо Марка, потом нос.
Тот фыркнул от щекотки, продолжая водить рукой по ляжке.
— Зато не надо придумывать шифр, он уже заложен изначально.
— Спасибо за читак, — Ника поцеловала щеку и подбородок Марка, чуть дернувшись. — Ты колючий, — улыбнулась она, продолжив дразнить его нос волосами.
— Пожалуйста, — расплылся в улыбке и он. — Побрюсь, значит, раз уже колется. Приподнимись-ка, я перевернусь, — попросил Марк.
Вероника лениво замычала и поднялась на руках и коленях.
Царев быстро перевернулся, толкая девушку на себя. Удобно разместил ладони на ягодицах, чуть сдавливая, а глазами медленно оглядел обнажённую грудь. Пополз руками выше, стискивая талию, поднимаясь дальше, чтобы мягко обхватить полушария, еле касаясь сосков.
— Какой вид... — улыбнулся, неспешно глядя.
Ника дернулась назад, собираясь прикрыться, сразу представляя этот вид. Как грудь свисает. Это не нулевочка-единичка, которая в любом положении красиво смотрится.
— Ну куда ты? — Марк резво вернул лапы на талию Ники, наклоняя её к себе. Заглянул в глаза, видя, как Ермакова отводит взгляд. — Что не так?
— Никуда. Просто мне не нравится... Ну, когда вот так грудь висит. Будто вымя коровье, — хмыкнула она, цепляясь взглядом за что угодно, чтобы не смотреть на грудь. Когда сидит, стоит — хорошо, даже когда на спине лежит и грудь немного расплывается — тоже терпимо, но когда вот так...
— Глупости... — Марк легко провёл по позвоночнику Ники туда-сюда. — Никакое не вымя. Красивые такие сисечки, прекрасные просто, — он вздохнул, припечатывая губы к шее, мягко уводя поцелуи к плечу. — Красивая и точка.
— Конечно, — недоверчиво кивнула Ника, всё же подставляясь под поцелуи и укладываясь на Марка. Пусть смотрит на грудь, когда она снизу будет.
— Не слишком как-то убедительно, — прошептал Царев, вновь смещая руки на попу. — Если тебе кто-то, когда-то херню сказал, забудь. Тупых людей толпы ходят. Ты королева, а все остальные пидорасы.
— Никто ничего мне не говорил, у меня просто глаза есть, — на слова про королеву Ника улыбнулась и подвигала бёдрами, устраивая ягодицы удобнее в лапы Марка.
— Значит, они тебя обманывают, глаза твои, — Царев несильно сжал руки, упиваясь тем, как пальцы утонули в упругой коже. Прекрасно. Чуть подлез под резинку трусов, лаская под мягкой тканью.
— Куда это твои шаловливые пальцы лезут, м? — сощурилась Ника, сложила сначала руки на груди Марка, а после уложила подбородок сверху.
— В тепло. Нельзя? — он, как телёнок, захлопал глазами.
— А что, замёрзли? Вроде тёплые.
— Замёрзли, конечно. Это они притворяются просто. Прикидываются.
Ника зацокала языком, но руки убирать не стала. Ладно, раз замёрзли.
— Только далеко-то уж не пускай, да? — прикрыла она глаза, наслаждаясь теплом и ароматами свечей.
— Постараюсь, — выдохнул Марк.
Снова прошёлся вверх по позвоночнику, до лопаток, и также не спеша вниз, ныряя под ткань белья. Мягко сжал ягодицы, прикрывая глаза от приятной тяжести, которой одаривало его тело Ника. Носом ткнулся в шею девушки, целуя после, и глубоко вздохнул, чувствуя приятный аромат её кожи.
Ника почти растеклась, как тонкий визг заставил её вздрогнуть и чуть ли не завизжать в ответ. Она испуганно скатилась в сторону и глянула на клетку, а потом толкнула Марка.
— Чё это он?...
— Он? Просто. Померещилось что-то, и он решил сообщить своим, что всё — пизда, ребятки, побежали, — пожал плечами Марк, привыкший к таким визгам. Бир спрыгнул сначала на одну полку, потом на вторую, и в конце на поддон с наполнителем. Еле слышно зажурчало, а после мышь запрыгнула в колесо и начал раскручивать, почти как центрифугу. — А теперь представь, когда он так ночью визжит. Всё ещё хочешь его украсть?
— Ну... Он хоть и странный, но милый, так что да. Ещё подумываю, — Ника глубоко вздохнула, успокаиваясь. — Если не получится, украду кота. Если и там провал, украду тебя.
Марк приподнялся, облокачиваясь на предплечья.
— А что меня красть? Я и так весь твой, — оповестил Царев.
— Не, я тебя как принцессу: мешок на голову и свяжу, чтобы наверняка. Придётся, конечно, Лерку подключить, одной сложновато будет, да, — Ника положила ладони на грудь, прикрываясь, и пожала плечами, будто говорила о погоде.
Марк засмеялся, откидывая голову, представляя эту картину — как его пытаются утащить две девушки, а он весь такой связанный туда-сюда болтается, как мешок с говном.
— Долго придётся тащить только, я вам помогать не буду.
— Значит, Сему твоего попросим, он Лерке уже не откажет, наверное. Кстати, чё там у них, не знаешь? Эта вообще не колется. Вот кто настоящий партизан.
— Тот тоже. Морозится. Говорит — общаются, и понимай, как хочешь. Зато про меня мамке рассказал. Вот говнюк, кстати. Я ему это припомню. Подружку нашёл, с кем можно кости мне перемывать.
Ника коварно ухмыльнулась.
— Предлагаю быть сватами, м?
— Ну давай, — Марк ухмыльнулся в ответ. — Есть план?
— Да. Простой, как два рубля. Пиши Семе, чтобы пришёл, м... Ну пусть "Алиса". Лерка любит десерты оттуда.
— Понял-принял, — Царев потянулся за телефоном, заходя в чат с другом в телеге. — Что-то конкретное любит?
— Ты просто напиши, чтобы приехал. Типа важный вопрос, обкашлять нужно, — Ника тоже взялась за телефон и записала голосовое подруге, подняв тон так, будто вот-вот расплачется. — Лер! Это полный пипец! Я вообще не понимаю, как так можно?! Блин, я щас в Алисе, приезжай. Срочно!
Марк покачал головой. Вот это актриса. Но Евсееву написал, тоже ничего не объясняя, чтобы был как штык. Тот сначала начал вынюхивать, зачем и почему, но Царев тоже сделал ход конём: что это очень важно.
— Готово. Будет там.
— Ну, значит, одевайся. Поедем в Алису. Хочу видеть эту встречу. Ставлю на то, что они хотя бы в щёку друг друга чмокнут.
— Что ставишь? — ухмыльнулся Марк.
Ника даже забыла об этом.
— А что хочешь?
Царев пожал плечами.
— Желание?
— Желание, — протянула руку Ника, Марк пожал, и Ермакова пулей улетела к себе собраться. Опять угнав тапки Царева.
В квартире быстро приняла душ и сделала минимальный уход. Как-то на радостях забыла, что у Марка теперь тоже стоят её баночки. Ладно.
Погода не радует, поэтому только джинсы, никаких платьев. Не хватало кормилицу застудить. Натянула тонкую водолазку с вырезом на груди в виде сердечка, завязала высокий хвост, потому что укладывать волосы не было ни времени, ни желания. Пару раз провела тушью по ресницам, махнула хайлайтером и мазнула блеском. И такой же пулей вернулась к Марку, чуть ли не теряя тапки.
— Я всё! — выдохнула запыхавшаяся Ника. — Никогда в жизни так быстро не собиралась...
Марк тоже довольно быстро принял душ, смывая остаточные приятные ощущения после массажа. Надел лонгслив, джинсы и был готов, играясь с брелоком ключей от машины, пока ждал Веронику.
— Ну тогда погнали скорее, — ему как никому другому хотелось понаблюдать за другом. Ничего, побудьте на его месте, мистер.
Поэтому, спешно схватил документы с полки и ключи от квартиры. В путь.
Ника глянула на ноги. В тапках пойдёт?
— Блин, щас. Спускайся пока, я переобуюсь. Тапки потом верну, — улыбнулась она.
Дома натянула кроссовки и спустилась к подъезду, поёжившись от холода. Фу. Апрель же, какие дожди?
Пока Ника ходила переобуваться, Марк прогрел немного машину, переводя уже настроенный на прохладу кондёр в тёплый воздух, и внаглую заехал прямо к подъезду, чтобы девушке не пришлось идти до машины. Извините, соседи, он всего на пару минут.
Завидев Ермакову в дверях подъезда, перегнулся через центральную панель, чтобы открыть ей дверцу.
Ника заскочила в салон со смехом:
— Ну ты и офигевший! Бабульки тебе реально шины проткнут.
— Не проткнут, я быстренько, пока никто не видит, — ухмыльнулся он, резво сдавая назад.
Установил навигатор, чтобы добраться самым быстрым путём, и привычно уже уложил лапу на бедро.
— Как думаешь, мы получим по шее, если нас заметят?
Ника накрыла ладонь Марка, переплела пальцы. Сидит тоже такой довольный. Что, азарт, да?
— У тебя очень-очень красивая улыбка, а ты её прячешь, дурачок, — погладила она его пальцы.
— Не получим, пусть попробуют. Мы же ничего плохого не сделали, да? Просто подтолкнули в нужном направлении нужных людей. А то сами только советы умеют раздавать, — перестроившись в нужный ряд, Марк глянул на Нику. — Может, я её берегу для избранных людей? Спасибо, — подтянул её ладошку к себе, нежно целуя.
— О, я в их числе? Приятно, сладкий.
В кафе сразу не зашли. Ника заглядывала в широкие окна, высматривая парочку. Пока не видно. Ладно. Сядут подальше, чтобы в глаза не бросаться.
Столик в углу, за широким фикусом, открывал хороший обзор зала. Ника с Марком сели на одну сторону, чтобы вместе лицезреть встречу. И пока ждали, взяли панкейки с джемом и ягодный чай.
Минут десять было тихо. Потом прибежала Лера. Запыхавшаяся и вся такая взволнованная. Осмотрелась и, не приметив подругу, села за столик и начала сначала писать. Ника не читала и сразу поставила беззвучный режим, потому что как знала: Лера, не получив ответа, начала названивать.
— Где твой Сёма? Скоро? — Ника сунула в рот кусок оладика и запила чаем, с любопытством выглядывая из-за фикуса.
— Сейчас узнаем.
Только Марк хотел написать, как друг сам появился в дверях кофейни, тоже озираясь и пытаясь высмотреть Царева. Но и тут провал. Зато девушку он приметил сразу. Посмотрел на наручные часы, потыкался в телефоне и почалил в сторону столика, где сидела Лера.
— Ну вот. Осталось подождать исхода, — ухмыльнулся Марк, отхлёбывая чай.
— Такие мы с тобой крысы, — хихикнула Ника.
Что-то там пока ничего не наклёвывалось. И диалог не клеился. В один момент Лера что-то сказала, Сёма удивился, кивнул, а потом они вдвоём начали осматриваться, даже встали.
— Атас! — Ника схватила Марка за плечо и потянула под стол. — Ой, прости, — стукнула она его случайно в лоб локтем.
Марк же потер ушибленный лоб, пытаясь согнуться, что не особо-то получилось с его ростом.
— Думаешь, они нас так не заметят, м?
— Не знаю... Если что, скажем, что играли в прятки, — прыснула Вероника.
В какой-то момент к столу подошла официантка и, мягко говоря, удивилась положению дел:
— А... — тоже хихикнула она. — Вы будете ещё что-то или принести счёт?
— Будем, — шикнула из-под стола Ника. — Идите, не палите нас, пожалуйста! Нет, стойте! Там парочка есть, они уселись?
— М? — девушка вроде как обернулась, осмотрелась. — Да, сидят.
— Хорошо, спасибо, — и полезла обратно, зарядив теперь коленом в лоб Царева. — Блин! Извини!
— Признайся, ты просто хотела меня поколотить, — вынырнул из-под стола Марк, прикрывая лоб ладонью.
Он осторожно глянул в сторону парочки, которая и правда вроде уселись, и начали о чём-то разговаривать. По лицам непонятно, но вроде разговор идёт в хорошем ключе.
— Ну нет, как ты мог так подумать? — невинно улыбнулась Ника. — Ну не плачь, иди сюда, мой хороший, — Ермакова обхватила Марка за щёки, потянула к себе и прижалась губами ко лбу. — У собачки боли, у кошечки боли, у сладкой Марковки не боли.
Марк принял поцелуи, сразу забывая про ушибленный пару раз лоб.
— Марковка? — фыркнул он.
Вероника пожала плечами и провела ладонями вверх, зализывая волосы Марка к макушке.
— Ну да. Марк — Марковка. Марковка — зайчик. Ты — зайчик, — провела она маленькое исследование.
— Твоё слово, пупсик, и я буду кем угодно, — дёрнул он бровью, после целуя Нику в нос. — Это ты мой солнечный зайчик.
Ника захрипела, чтобы не рассмеяться в голос. Какой хороший вечер!
— Я шоколадный заяц, я ласковый мерзавец, я сладкий на все сто, о-о-о, — напела она, посмеиваясь.
Марк же не смог сдержать смеха, проваливаясь к плечу девушки лбом.
— Знаешь... — пропыхтел он. — Обычно после таких ржачек приходится не сладко. Либо нас всё же придушат, либо придумают что-то ещё.
— Да тихо ты! — Ника чуть отстранилась и зажала ладонью рот парня. И нос тоже — случайно. — Если спалят, скажем... Ну, я скажу, что это была твоя идея, — усмехнулась она, убирая ладонь. — Дыши, Марк, дыши.
Царев глубоко вздохнул, задерживая дыхание, чтобы успокоиться.
— Только помни, когда на меня сваливать всё будешь, что должна мне желание, — приторно улыбнулся парень, когда отдышался.
— А ты мне скажи заранее, какое желание? Чтобы я оценивала риски? Хотя... — Ника задумалась. — Больно же ты мне всё равно не сделаешь. И против моей воли тоже не пойдёшь. Да любое твоё желание — безопасное!
— Конечно, других не держим для тебя, — подтвердил Марк, ухмыляясь, а сам снова выглянул. А то вдруг по их душу уже идут?
Идут!
— Ой... — затихла Ника, стараясь спрятаться за спину Марка. — Если что, это твоя идея, да?
— Ага, сидел весь день и выдумывал... — успел пробормотать Царев, видя, как в их сторону вышагивает Евсеев, а за ним скачет Лера. — Приветик, — он улыбнулся не свойственной ему широкой лыбой. — Какая встреча!
— Серьёзно? — уперев руки в бока, поинтересовался Семён, когда парочка оказалась перед их с Никой столиком. — Ля ты крыса.
— Да-да, он такой! — начала подбрёхивать Ника. — Я ему, главное, говорю: "Марк! Это плохая идея, они сами разберутся!" А он мне: "Нет, Вероника, я так переживаю за своего друга!" Вот.
Марк опешил. Не, взяла и правда на него скинула. Да ещё и вот так. Ну-ну, дружок.
— Удивительно. Никогда не беспокоился, а тут распереживался, — цокнул Сёма. — Лер, может, санкции против них введём? Особенно против этого, самого умного?
— Не, подожди, ты вот этой не верь, — кивнула Лера на подругу. — У неё язык подвешен, набрешет и не покраснеет.
— Шо значит не верь?! — Ника тут же закозлила. — Я её тут ждала, чуть с ума не сошла! У меня такое произошло! А тут Марк как раз.
— Что-то не сходится. Сначала ты сказала, что идея Марка, а сейчас говоришь, будто встретились случайно. Ага, конечно.
— Ладно, может, и не случайно. Но давай перед тем, как ты дашь мне по башке, посмотрим. Спорим, тебе слабо Сёму хотя бы в щёку чмокнуть? — ну а что? Выбираться сухой из воды нужно уметь!
Марк уставился на Нику, пихая её коленом под столом. Это что ещё за новости? Вот... козочка!
— Сёма, если ты увернёшься от поцелуя, я отдам тебе свою плойку, — начал соблазнять друга Царев. — На время, — но всё же уточнил в конце. — И прощу разговор с моей матерью.
— Чё-то я не понял?.. — Евсеев скептически поглядел сначала на друга, потом на Нику. — Вы тут ещё и спорили на нас?
— Нет! Это он ставки ставил, я просто смотрела. И, Сёма, — глянула на парня Ника, тоже пихнув Марка коленом под столом, — вот захочет Лера тебя правда поцеловать, и вот ты реально будешь от неё бегать? Это же обидно, угу.
— Ну ты и сучка-ебучка, — сощурилась Лера, но глянула вскользь на Сёму. — Чё делать будем? Я не хочу этой проигрывать, она мне потом такое придумает...
— Ну а мне уже похуй. Меня всё равно ждёт расправа... — пожал плечами Семён, зная, что про его тет-а-тет с тёть Шурой забыто не будет.
— Не друг ты мне, гнида черножопая, — отвернулся ото всех Марк.
— Ну так... Ладно, мне тоже, — Лера ещё раз зыркнула на подругу и развернулась к выходу.
Ника готова была прибить Евсеева. И уже не из-за желания.
— Не, ну ты дебил?! Нахер ты сказал, что тебе всё равно? Она ж реально хотела! Ты чё, не видел?
— А чё вы других людей в неудобное положение ставите? Может, я бы не так хотел признаться в симпатии? — цокнул Сёма. — А вот теперь, из-за двоих самых умных, придётся вообще из другой ситуации выруливать.
— А вот не надо. Ты сейчас сам это сказал, никто за язык не тянул, — вставил пять копеек Марк.
— Ой, самый понимающий проснулся, — скривил морду Евсеев, разворачиваясь, чтобы догнать ушедшую девушку.
Ужас! Они, мужики, реально все слепые? Или они понимают только тогда, когда им сиськи покажут? Пипец. Лера на него так смотрела, спросила, что делать будут, уловив намёк от подруги. А этот... Ух, блин!
Ника тяжело вздохнула и привалилась плечом к Марку.
— Лера мне голову открутит...
Царев скользнул по спине Нике, поглаживая.
— Может, не станет? — с надеждой спросил он. Вроде как лучше хотели...
— Будет. Ты тоже не видел? Она так глянула на Сёму. А он: "Мне похуй," — Ника покачала головой. — Реально пиздячек получили. Ты, кстати, выиграл.
— В данной ситуации вкус победы не такой уж и вкусный... — вздохнул Марк. — Ну, если Лера его за это простит, то он исправится. Просто немножко не любит, когда на него давят.
— Никто на него не давил. Сделал бы вид, что не видит нас и пользовался бы ситуацией. Что хоть за желание было?
— Покататься. Ну, когда дожди пройдут, — Царев подтащил к себе чашку, допивая чай.
Ника распахнула глаза и поёжилась.
— Не-е-ет. Давай что-нибудь другое? Я боюсь всего вот этого. Только и пропадают, как вас с асфальта соскребают...
— Ну ты что же, думаешь, что я твоей жизнью рисковать буду? — глянул почти обиженно Царев. Он же потихоньку, просто показать, в чём весь кайф.
— Лера так же говорила, когда пыталась вытащить меня на каток. К слову, у неё до сих пор не получилось. И я не про тебя только. Дебилов на дороге хватает.
— Дебилы не только на дороге бывают... Ладно. Я не буду заставлять, — внутри, конечно, кольнуло, что Ника так категорично настроена. Что ей даже не интересно. Он в любом случае не сможет забросить, потому что без этих ощущений становится немного бешеным. — Буду кататься один.
Ника всё же заметила, как изменилось настроение Марка. Она не хотела его обидеть, честно. Да, это какая-то романтика, особенно в фильмах, в каком-нибудь "Три метра...", но в жизни... Может, здесь не так. Но у них мотоциклисты в большинстве случаев обделены мозгами. Нарушают, хасанят, а потом их по частям собирают, как мозаику, — если повезёт.
Ника слегка пихнула Марка коленом. Пусть не дуется.
— Я правда боюсь. И отказываюсь не потому, что мне не хотелось бы. Давай... Давай ты пока что подумаешь над другим желанием, а я постараюсь побороть свой страх?
— Хорошо, я подумаю, — кивнул он, опять уходя в молчание.
Он понимал, что страхи разные бывают, но тут Марку было не совсем понятно, чем страх вызван. Тем что в новостях показывают? Это же не логично, судить только по одним конкретным людям. — Просто ты видишь только негативную сторону, потому что чаще всего транслируют только её, — всё же сказал то, что закрутилось в его мыслях. — Не думай, я не давлю или ещё что-то. Мне просто не совсем понятен твой страх.
— Люди боятся высоких горок в аквапарке, потому что где-то увидели или услышали, что кто-то травмировался. Кто-то боится темноты — просто потому что. Кто-то глубины боится. И что теперь? Я ж не могу просто так взять и перестать бояться. Ладно, — Ника вздохнула и притянула чашку, чтобы допить чай. А потом попросила счёт.
Идея вышла провальной. И Леру с Сёмой в неловкое положение поставила, подругу обидела, ещё и Марк теперь думает, что она просто не хочет. Замечательно. Сидела бы дома и не рыпалась. Шило в заднице — реально проблема.
Когда официантка принесла счёт, Марк оплатил, поглядывая всё это время на Нику. Та ушла в себя. Даже когда они уже были в машине и ехали домой.
Лучше бы шарлотку снова попросил...
Он же без задней мысли просто хотел показать ей часть своего мира, которой горит. Да, от Ники и до этого проскальзывало, что ей не нравится и бесит мотоцикл, но Марк наивно полагал, что это просто из-за их «соседской вражды».
Не, Цареву и раньше отказывали девушки в покатушках, по разным причинам, но тогда ему от этого было ни горячо, ни холодно. А тут он уже размечтался, как будет прикольно кататься вместе, и его быстренько вернули с небес на землю. Ладно... Это не самое важное.
Марк двинул ладонь на бедро Ники, обхватывая её ладонь.
— Ты обиделась? — нарушил он их затянувшееся молчание.
— Нет, — Ника отвернулась к окну, поджав губы. — Расстроилась, что так всё вышло. Думала, будет весело. И не подумала, что могу задеть Леру с Сёмой.
— Мы оба виноваты, — вздохнул Марк. — Не только ты. Но если извинимся, есть же шанс, что нас простят? Если Лера не сильно будет от него бегать и выслушает, то Сёма по-нормальному поступит.
— Надеюсь.
Расстроилась Ника, конечно. Но отрешённость была совсем по другой причине.
Есть такое отвратительное качество в ней, с которым она ничего не могла сделать, как и со страхом перед мотоциклом. Потеря интереса.
Веронике всецело мог нравиться человек. От и до. В первое время. И она горела желанием общаться, быть ближе, обниматься и всё такое. Первые несколько дней. Стадия эйфории, так сказать. А потом начинался отходняк, и Вероника теряла всякий интерес. По разным причинам: заметила отталкивающую деталь — вон, услышала триггерные слова — вон. Любая мелочь. А иногда просто передоз эмоциями. Как, например, с Лерой. Они могли несколько дней говорить без остановки, потом ещё висеть на телефоне, а потом — затишье. Ника ни пишет, ни звонит и в универе просто ходит рядом молча. Устала. Всё — лимит эмоций на человека исчерпан. Лера сначала обижалась, потом привыкла. Ника придёт на помощь даже в такой период, но лучше её не трогать.
Так вот и с Марком. Всё так резко началось, почти с места в карьер. Огромное желание, интерес, а потом вдруг холод. И когда он трогал её за ляжку, уже не было так приятно. Только мысль: "И что я должна сейчас сделать? Зачем он меня трогает? Он не видит, что мне не нравится?" Отвратительное чувство, потому что и в лоб сказать нельзя — обидит.
И сейчас она сидела, смотрела в окно и молча анализировала. А зачем всё это? Типа... Она почти сразу прыгнула к нему в кровать, раздвинула ноги, даже плюнув на месячные. Было прикольно, да. Два дня провела бок о бок в полной гармонии, а сейчас хотела поскорее оказаться в квартире — своей — и забыть. Просто потому что. Не нужна причина. Ну, может, из-за того, что Марк посчитал её страх надуманным. Хорошо. Она запомнит. Как и слова про нытьё. Чёртова память, так умело подкидывающая говно в нужный момент.
Ника старалась не смотреть на не понимающего Марка, когда собирала шмотки, которые успела притащить. Сказала, что сильно устала и хочет быть одна. Как быстро пришла, так быстро ушла.
А в квартире сморщилась, глядя на букет. Не потому, что некрасивый, а потому, что Марк не поймёт. У него всё ровно и стабильно. Это у неё хаос и беспорядок что в голове, что в эмоциях.
Царев как и не понял в кофейне, так и не понимал после, что всё же случилось.
Расстроилась. Ну и? Это же не конец света. Бывает. Да, перед друзьями получилось неудобно, но все взрослые люди и сами могут решить, что делать и говорить. В конце концов разберутся. А разлады бывают у всех.
И когда дома Ника быстро, не говоря ни слова, свинтила, даже не посмотрев в сторону Марка, он ещё больше нахмурился, пытаясь понять, в какой момент снова сделал что-то не так. А потом просто устал думать.
Было сложно. Правда. Очень. Он и так старался подбирать слова, не зная, в какой момент откуда прилетит. А тут просто ушла без объяснений, будто чужая. Будто не она целовала, трогала и провела с ним ночь. Как подменили.
И когда за Вероникой закрылась дверь, он сел на кровать, уставившись перед собой. Вообще никаких эмоций не осталось поначалу. Всё выжала. А потом Марк разозлился. На себя, погоду и Нику, впрочем, тоже. Он терпеливый. Бывает даже очень. Но когда всё смешивается в одну кучу, его разрывает. Вот и сейчас.
Марк снова встал, залез в шкаф за лёгким бомбером, схватил ключи и напихал в спортивную сумку вещи. Не может съездить прокатиться, значит, поступит по-другому. Ему срочно нужно выпустить пар. Поэтому громко хлопнул дверью, хотя она ни в чём не виновата, а на улице слишком резко сорвался с места на бэхе, стискивая руль до побелевших костяшек.
Парковка около ледового была полупустая. Матча сегодня нет, а тренировки, скорее всего, закончились. Да даже если и нет — у него тут блат.
Знакомый охранник похлопал по плечу и начал говорить за жизнь, но Марк очень корректно попросил ключи от тренерской, сказав, что его попросил отец. Тут это сработает. Царев Константин — любимчик у тех, кто хоть как-то имеет отношение к хоккею.
А в тренерской быстро переоделся, нацепил коньки и взял отцовскую клюшку, намереваясь себя запахать вусмерть, как раньше, чтобы завтра было больно встать. Может, и думать будет больно? Хотелось бы.