𝚁𝚎𝚊𝚌𝚝𝚒𝚘𝚗𝚜 «𝚃𝚘𝚔𝚢𝚘 𝚛𝚎𝚟𝚎𝚗𝚐𝚎𝚛𝚜» | Токийские мстители

❗намёк на яндере, упоминание изнасилования, нездоровые отношения, наркотические вещества, жестокость, нецензурная лексика

Чувствую, ты напряглась, но я настроен серьёзно.
Ведь времени мало у нас, ответь на вопрос мой:
Ты готова ебаться с отбросом?
Просто ебаться с отбросом?
Без слов и лишних эмоций?
Учти, это непросто
©ЛСП

Внутри закралась нарастающая с каждой минутой паника, будоражащая весь организм т/и. Сердце начало с бешеным темпом ускорять свои бесконечные удары, а желудок и вовсе неприятно скрутило — страх чувство ужасающее. Но т/и, молодчина, держалась. Как никогда держалась, мысленно успокаивая себя.

Угнетающую тишину роскошно обставленной комнаты нарушил громкий смешок, раздавшийся недалеко от пленённой красавицы.

— Семь лет, — многозначительно протягивает мужчина, нарочно выделяя гласные звуки, — нет, всё-таки десять. — Санзу резко ставит бокал с коньяком (очевидно, дорогим) на идеально ровную поверхность стола, вскакивая с дивана.

— Вообще-то, двенадцать, — поправляет т/и, неподвижно сидя в кресле напротив.

— О! Точно! Как я мог перепутать?! — театрально восклицает обладатель необычных шрамов на лице, — спасибо, т/и. Я знал, что твоя память не подведёт.

Ваши взгляды встретились. Тебе это знакомо. По твоему телу предательски пробежали мурашки. Т/и, вздрагивая, произносит: «Прекрати этот спектакль, Харучиё Санзу». 

Его глаза безумны.

Ты запомнила эти глаза ещё очень и очень давно. Двенадцать лет назад, когда вы впервые встретились. Тогда они были цвета тёмного и очень непонятного: на солнце отливали малахитом, а в тени будто становились совсем чёрными. Сейчас же они светились ядовитым зелёным — цветом, почти не встречающимся в природе. Из-под белоснежных ресниц за т/и наблюдал самый настоящий зверь.

— Тебе не нравится моё маленькое представление? — интересуется преступник, не скрывая ноток разочарования в своём голосе. Кажется, сейчас он вновь глотает огромный ком из ненависти, злости, обиды и раздражения, что, спускаясь по раскалённому горлу, попадали в организм и впитывались в кровь. А она, в свою очередь, доставляла этот ком негодований в затвердевшее сердце, где эти чувства оседали, оставляя горький осадок в качестве послевкусия. — Мне надоело играть с тобой в догонялки, милая.

Страх с новой силой захлестнул тебя, словно волна, полностью погрузив в непроглядный омут из ваших совместных воспоминаний. Т/и снова испытывает весь тот спектр эмоций, который ей некогда уже пришлось пережить. Ты видишь себя, дрожащую, в углу собственной комнаты. Зубами вцепилась в коленку, крепко сжимая челюсть. Тонкая кожа превращается в какой-то непонятный узор подо ртом, а кость тихо скрипит. Практически сразу чувствуешь жжение на участке, где были твои зубы. Давила сильно — да так, что синяк точно останется, и ещё долгое время будет давать о себе знать. Но это не сравнится с той болью, которую причинил тебе Санзу. Будто одержимый. Он ворвался к тебе в дом, узнав каким-то образом, что родителей нет. А потом... Ты помнишь только свои крики, слёзы и чёртову боль. Крепкие руки не давали тебе вырваться из цепкой хватки, а твои попытки сопротивляться лишь усугубляли ситуацию. И сейчас всё повторяется. Только вы теперь не подростки, а взрослые люди. 

В груди непонятный коктейль чувств. Каких-то разлитых и странных. Т/и тяжело быть эмоциональным человеком. В такие моменты начинаешь невольно думать, что лучше вообще не чувствовать ни-че-го. Неожиданно вспоминаешь то поглощающее, покоряющее и властное чувство пустоты, растущее настолько быстро и стремительно, что геометрическая прогрессия, тяжело дыша, лишь успевает глотать противную пыль и ловить мелкие камушки лицом, что летят в разные стороны от мгновенного роста.

Санзу читал тебя, словно книгу.

— Не хочешь повторить события того прекрасного вечера? — громко смеётся Харучиё, закидывая таблетку в рот. Тебе сразу же становится ясно, что он только что принял — наркотики.

— Почему ты тогда сделал это? — в которой раз спрашиваешь его, прекрасно зная ответ на поставленный вопрос. Но всё равно продолжаешь задавать его, стоит Санзу поймать тебя.

Мужчина хвататет т/и за лицо, широкой ладонью сжимая щёки. Небольшая полоска слюны стекала из уголка его рта по подбородку, отставляя после себя влажный след.

— Трахнул тебя? Т/и, я всего-навсего показывал, кому ты принадлежишь.

— Пожалуйста, прекрати преследовать меня, Санзу. У меня своя жиз... — не успеваешь договорить, будучи прерванной Харучиё: «Твоя жизнь — моя жизнь. Неужели, блять, так трудно понять это?»

Розоволосый закатывает глаза, сведя брови к переносице. Т/и такая невыносимая. Он шуршит в кармане своих брюк свободной рукой, судорожно что-то пытаясь нащупать. Через мгновение ты видишь перед собой таблетку, которую совсем недавно принимал и сам Санзу. Изо всех сил пытаешься закричать, но тщетно — ладонь со рта и щёк перебралась на шею, сжимая её с неимоверной силой. Т/и, задыхаясь, думала только о том, как её родители будут переживать, ища её; как друзья будут грустить без неё; как коллеги по работе будут скучать, заменив её новым сотрудником; как в мире не станет ещё одного человека. Но всё резко прекратилось. Т/и тяжело кашляла. На глазах выступили слезы, мешая обозрению окружающего пространства. Интерьер комнаты идеально соответствовал Санзу — минималистичный, дорогой, мрачный и чуждый. Для тебя. Впрочем, у т/и не было никакого желания детально разглядывать темницу, в которой ей пришлось оказаться.

— Эй, только не думай отключаться, — холодно произносит мучитель, подушечкой большого пальца проводя по нижней губе т/и.

Он поместил наркотик тебе в рот, заставив проглотить его.

— Ты такая шлюха, т/и. Моё сердце разрывалось при виде других парней, крутящихся вокруг тебя. Как ты смела заигрывать с ними, зная, что у тебя есть я? — Санзу прерывисто дышал. Доза увеселительных уже действовала в его организме, приводя в судороги конечности.

Т/и показательно кривит лицо, тут же дёргаясь от спазма в животе. Когда этот кошмар закончится? Ты устала...  

— Я никогда не была твоей собственностью, — из последних сил выдаёт т/и. — Люди не могут принадлежать кому-то, Санзу. Они свободны.

Мужчина ухмыляется.

— Да ебись оно налево! — он едва дрожащими пальцами расстёгивает пуговицы на рубашке, параллельно покрывая тебя жгучими поцелуями и вдавливая всем телом в кресло. — Придётся тебе снова доказать всё действиями.

Хочется убежать. Но т/и знает, что больше её не отпустят. Ты уже пробовала искать защиту у полиции, неоднократно сменяла место жительства, преображалась во внешности, тщательно изучала людей из своего окружения. Но Харучиё всегда находил тебя, несмотря на все предпринятые меры противостоять этому. Затем отпускал, наказывая т/и прятаться лучше. Однажды мужчина поклялся т/и, что, когда ему надоест эта игра, он обязательно заберёт её к себе. И он исполнил обещанное.

Ты не знала, откуда у него такая нездоровая любовь к тебе. Может, из-за доброты и нежности, которыми ты в юношестве одаривала его, когда вы всё свободное время проводили друг с другом? Или всему виной твоя привлекательность? Уже неважно. Т/и не спастись. 

Чёртов отброс.