" Песчинка в руках Бога"

Время шло быстро - день за днём, как звенья одной длинной цепи: утренний звон колокола, класс с неравномерным дыханием учеников, вечерняя жара, от которой уставали даже птицы.

Маргарет проснулась раньше обычного - ещё до того, как солнце перевалило за зубчатый край деревенских крыш. В доме было душно, как будто ночь не принесла ни капли прохлады. Она встала, прошлась по комнате босиком, провела пальцами по деревянной раме окна и посмотрела туда, где вдалеке дорога извивалась сквозь пыль и агаву. Она не ждала его с волнением. Просто знала, что он приедет. Как всегда. На несколько дней. Он всегда приезжал, в начале четвёртой недели, с тем же кожаным саквояжем, с испачканной записной книжкой, в неуместно тёмном, для такой жары костюме, где пыль прилипла к брюкам, как старая обида. Измерить, сравнить, записать - а потом уехать снова. Всё правильно, всё так, как должно быть. Всё, кроме одного: каждый раз он становился ей немного чужей. И она - ему тоже.

К полудню пыль у горизонта начала сгущаться. Кто-то из детей крикнул: "carreta!" - повозка! - И действительно, в конце дороги появился силуэт - знакомый, высокий, с чуть сутулыми плечами, в сюртуке, который держался на нём упрямо, как старый долг.
Маргарет вышла к воротам. Она стояла под гранатовым деревом, в светлом платье, с шляпкой в руке. Жара прижималась к коже, как ткань - влажная, невидимая.

Стэнли подошёл. Он был уставшим, чуть осунувшимся, с дорожной пылью в складках одежды и слегка подгоревшим лицом.

- Ты всё та же, - сказал он после паузы. - Не изменился ни один уголок. Ни ты, ни этот дом. Всё как будто остановилось.

- Ты изменился больше, чем я, - ответила она спокойно.
Он усмехнулся - не насмешливо, скорее как человек, который всё-таки рад видеть кого-то родного.

- Возможно. Археология делает с человеком странные вещи. Ты перестаёшь замечать время - оно уходит в слои земли.

Она молчала. А потом шагнула ближе, протянула руку - не для объятия, а просто чтобы коснуться его локтя.
- Добро пожаловать, Стэнли.

Он взял её ладонь, слегка сжал. Не так, как мужчина женщину. Так, как человек, помнящий, что кто-то ждал.

- Спасибо, Мэг. Рад, что ты... здесь.

- А где мне ещё быть?

Они оба улыбнулись, легко, без обиды. Это был их обычный диалог - с привкусом иронии, но без яда. Они были не влюблёнными, не близкими, но и не чужими. Их связывало не чувство, а память. И, может быть, долг.

- Прошёл через лагерь у старого храма, - сказал он, кивая в сторону Паленке. - Там большая засуха. Кажется, джунгли погибают.

- Как и мы, - продолжила она почти невесомо, и они снова улыбнулись.

Они пошли ко входу. Тропа под ногами была тёплая, мягкая от пыли. В этот момент - мимо, по нижней дорожке, шёл Рафаэль. Без сутаны, в простой белой рубашке, с книгой под мышкой. Он не смотрел ни настойчиво, ни в сторону. Просто прошёл.

Но Маргарет его увидела. И он - её.

На долю секунды их взгляды пересеклись. Без тени, без стыда. Она отвернулась первая.

Стэнли ничего не сказал. То ли не заметил, то ли не придал значения.
В доме он снял сюртук, бросил его на спинку стула, прошёлся по комнате, посмотрел на учебные тетради, аккуратно сложенные на столе, потрогал пальцем старую чернильницу, заглянул в раскрытую книгу на подоконнике.

- Ты большая молодец, - сказал он негромко, как будто не хотел, чтобы слова прозвучали слишком громко в этой комнате, полной тишины и полуденного света. - Обучать детей... это твоё призвание, Мэг.

Маргарет не сразу ответила. Она стояла у стола, поправляя ручку, подвинув на место стопку тетрадей - не из нужды, а просто чтобы занять руки.

- Спасибо. - Она обернулась, её голос был спокойным. - Здесь дети другие. Они не задают много вопросов, но смотрят так, будто уже знают ответы. Их многому можно научить... кроме терпения.

- Ты уже освоилась здесь? - спросил он после короткой паузы. - Не быт, не школа. Внутри - здесь.

Маргарет медленно кивнула.

- Думаю, да. Не с первого дня, конечно. Я долго чувствовала себя как гостья. Или как временное украшение в жизни, где и без меня всё растёт, живёт, умирает. А потом... в какой-то момент перестала сравнивать. Перестала ждать, что что-то изменится. И просто смерилась.

Стэнли опёрся на край стола, сложив руки на груди.

- Я благодарен тебе за эту жертвенность, Правда. За то, что ты согласилась на это... На всё это. Я ведь знал, что будет тяжело. Но всё равно - повёл тебя за собой.

Она посмотрела на него внимательно, почти с нежностью, без боли.

- Это не была жертва, Стэнли. Это долг. Как женщины, как жены, -

сказала Маргарет тихо, не обвиняя и не оправдываясь. - Но, может быть, и как человек, который когда-то хотел начать жизнь заново, неважно где. Иногда мне кажется, ты дал мне эту возможность. Просто не ту, о которой я тогда мечтала.

Он слушал молча. Она продолжила:

- Я тоже во многом благодарна тебе. Ты вытащил меня из Лондона - из мира, где всё было разложено по полочкам, где каждая женщина знала, как ей сидеть, как улыбаться, о чём молчать. Я не знала, куда ты меня везёшь, но знала, что хочу идти. Ты... всегда был честен со мной. По-своему.

Стэнли медленно сел, сложив руки перед собой. Его взгляд стал мягче, не от усталости - от понимания.

- Я хотел для нас чего-то большего. Думал, что найду здесь не только камни и стены, а что-то... живое. Что мы начнём с чистого листа. Но ты права. Я строил свою жизнь, а ты училась выживать в ней.

Маргарет подошла к окну, приоткрыла ставню - в дом ворвался тёплый воздух, пахнущий дымом и фруктами. Где-то вдалеке снова кричали дети.

- Я не корю тебя. И не жалею. Просто... мы всё делали так, как могли. Как умели. И, возможно, лучше бы не вышло ни у кого. Только теперь мы другие.

Он кивнул.

- Да. Другие. Но... не совсем чужие. Правда?

Она обернулась, посмотрела на него внимательно.

- Не чужие.

Стэнли улыбнулся чуть криво.

- Может, в этом и есть зрелость человека? Уметь принять.

Маргарет села напротив, сложив руки.

- Я научилась здесь многому. Но больше всего - отпускать. Мечты, ожидания, и даже тебя - не в плохом смысле. Просто... позволить быть тому, что есть.

За окном подул ветер, приподнял лёгкую занавеску. На миг она задела её лицо, словно прикосновение.

- Я очень редко говорю тебе это... - его голос был низким, хрипловатым от солнца, пыли и времени, - ...но я по-прежнему люблю тебя, моя девочка. И поцеловал её в лоб.

Она не ответила. Лишь закрыла глаза.

Молчание повисло между ними, тёплое, тяжёлое, как воздух перед грозой.

- Я уеду в среду, - сказал Стэнли, глядя на неё. - Наша группа экспедиторов нашла новую стэлу. Надо успеть до дождей. Осмотреть. Оценить её стоимость.

- Я знаю, - ответила Маргарет спокойно. - Ты всегда уезжаешь до дождей.

Она сидела, сложив ладони на коленях. Говорила медленно, будто произносила это про себя уже много раз, но только сейчас позволила словам вырваться наружу:

- Но как же я от этого устала...

Она подняла взгляд. В нём не было упрёка. Только глубокая, тихая усталость.

- Тебя никогда не бывает здесь. Рядом.

Стэнли отвёл глаза, будто эти слова были светом, на который он не мог смотреть прямо.

- Но ведь без этого... я не я, - ответил он, глядя в пыльную даль- Без дорог, без находок, без того, чтобы копаться в древнем, будто в самом себе.
- Я знаю. И я не настаиваю. Просто иногда стоновиться тяжело Стэнли. - Маргарет слегка отвела взгляд. - Завтра в нашей церкви месса. К нам прислали нового пастора. Она помолчала и, будто не хотя, добавила: - Давай сходим?

Стэнли приподнял бровь.

- Мы? Не знаю... Ты считаешь это уместным?

- Почему бы и нет? - она мягко улыбнулась. - Просто... проведём день хоть немного, вместе. - Он хорошо говорит. И люди слушают. Даже дети.

Стэнли кивнул, чуть задумчиво.

Ну... хорошо. Если ты хочешь - сходим.

Маргарет улыбнулась, опустив глаза.

- Спасибо, - сказала она тихо, почти шёпотом. В её голосе не было смущения - только тёплая, простая признательность за то, что он услышал её просьбу.