Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Mr and Mrs Lee
Она встала, чтобы нарезать ещё мяса, он — чтобы помочь. В ту же секунду он заметил, как уверенно она владела ножом. Слишком уверенно. Не как хозяйка.
Они ужинали молча, смотря друг на друга.
— Милая, давай выпьем за нас, —
сказал он, подходя к ней с дорогим вином. Наливая его в бокал, он демонстративно уронил бутылку — а она, не глядя, поймала её.
В следующую секунду он толкнул стол. Не чтобы ударить — чтобы сбить дистанцию.
Она ударила первой. В челюсть. Он ответил. Квартира перестала быть домом — стала полем.
Они дрались жёстко: без криков, без истерик. Падали, вставали, ломали мебель.
Началась стрельба. Каждый вытаскивал свои заначки, и они удивляли друг друга — снова и снова.
Он прижал её голову к стеклу, разбив его, но она вывернулась и швырнула его через диван.
Оба понимали: если бы хотели убить — уже бы сделали это.
В какой-то момент они стояли слишком близко, приставив дула пистолетов друг к другу.
Тяжело дыша, смотрели в глаза.
— Ну же, стреляй! — истерично сказала она, задыхаясь.
— Я не могу.
Она оказалась сверху, коленом прижала его руки. Их лица были слишком близко. Злость никуда не делась — она просто сменила форму, стала вязкой, горячей.
Он усмехнулся:
— И что теперь?
Она наклонилась ближе. Настолько, что он почувствовал её дыхание у самого уха.
— Теперь — честно.
Он дёрнулся — не чтобы вырваться, а чтобы сократить расстояние. Пистолет с глухим стуком упал на пол. Потом второй. Где-то рядом осыпалось стекло, но это уже не имело значения.
Их движения перестали быть ударами — стали захватами. Не защитой, а проверкой. Кто уступит первым. Кто моргнёт. Кто признает.
Она сжала его запястья, он перевернул её на спину. Они замерли на секунду — слишком долго для драки и слишком резко для мира.
Он тихо выдохнул:
— Ненавижу, что ты всегда права.
Она усмехнулась, почти ласково:
— Врёшь.
Она наклонилась ближе — и вместо слов вцепилась в него поцелуем. Не мягко. Не осторожно. Почти как удар.
Он ответил сразу, так же грубо, с яростью, которая никуда не делась, а просто нашла кновый выход. Их поцелуи были не про нежность — про захват, про «моё», про проверку на прочность.
Он перехватил её за затылок, не давая отстраниться. Она укусила его губу — не из кокетства, а из злости. В этом было слишком много воздуха, слишком мало контроля. Поцелуи рвались, возобновлялись, сталкивались, будто они пытались переспорить друг друга телом.
На секунду она отстранилась, тяжело дыша, лоб ко лбу.
— Всё ещё ненавижу, — прошептала она.
— Врёшь, — ответил он и снова притянул её к себе.
На пол упал ещё один осколок стекла. Они его не заметили.
Где-то между этими поцелуями исчезли остатки дистанции. Осталось только напряжение — плотное, горячее, опасное. Такое, которое либо разрушает, либо связывает крепче любого мира.
Драка закончилась там же, где началась. Грубо, резко, на нервах — будто они доказывали друг другу не превосходство, а равенство.
Позже, лёжа на полу среди осколков, голые, она сказала:
— Мы всё равно друг друга когда-нибудь убьём.
— Возможно, — ответил он, глядя в потолок. — Но не сегодня.
Комментарии