Реакция 5
Реакция и/п на то что ты заболела:
Ли Гехун:
Вы шли по набережной медленно — ветер был прохладный, но приятный. Гехун шёл рядом, руки в карманах, иногда поглядывал на тебя искоса, будто что-то хотел сказать, но не решался.
— Ты не замёрзла? — спросил он в очередной раз.
— Нет, всё нормально, — ответила ты и попыталась улыбнуться.
Но он уже заметил: твои шаги стали короче, дыхание тяжелее, а щёки подозрительно покраснели не от мороза.
Ты немного пошатнулась, и он тут же схватил тебя за локоть.
— Тише... — голос его стал серьёзным. — Что с тобой?
— Наверное... просто голова закружилась, — тихо сказала ты.
Гехун нахмурился и наклонился ближе, чтобы рассмотреть твоё лицо.
— Ты горячая... — произнёс он почти шёпотом, коснувшись ладонью твоего лба. — Ты заболела, и довольно сильно.
Ты попыталась отойти, но он крепче удержал твою руку.
— Всё, прогулка закончилась. В таком состоянии ты не пойдёшь никуда.
Он быстро снял свой шарф и обмотал тебе шею так аккуратно, будто боялся сделать больно.
— Почему ты мне не сказала? — спросил он мягко, но чувствовалось, что внутри у него всё кипит от беспокойства.
— Я думала, пройдёт... — прошептала ты.
— Серьёзно? — он посмотрел на тебя так, будто ты сказала самую нелепую вещь в мире. — Температура «сама пройдёт»?
Он вздохнул, но не сердито — скорее, тяжело, обеспокоенно.
Пальцами поправил волосы, закрыв твой лоб от ветра.
— Всё, идём. Я тебя отведу домой.
Ты хотела возразить, но он уже уложил твою руку себе на предплечье и осторожно повёл вперёд.
Шёл медленнее обычного, постоянно оглядываясь на тебя.
— Если станет хуже — скажешь сразу, — произнёс он тихо, но строго.
Когда вы дошли до дома, он не отпустил твою руку сразу.
Он посмотрел на тебя внимательно — тревожно, но тепло:
— Потом напишешь мне. Я хочу знать, как ты. И... не притворяйся, что всё хорошо.
Перед уходом он ещё раз поправил свой шарф на тебе и добавил чуть тише:
— Ты для меня важнее прогулки.
Ли Донхва:
Ты сидела на полу в комнате отдыха, опершись на стену. Голова кружилась, горло жгло, а тело словно стало тяжелее в два раза. Ты пыталась сделать вид, что просто устала — но всё выдавало, что тебе реально плохо.
Донхва вошёл в комнату с коробкой снеков в руках, весёлый как всегда:
— Эй, хочешь чипсы? Я взял с собой...
Он остановился на полуслове, увидев твоё лицо.
— Подожди... ты что такая бледная?
Ты попыталась улыбнуться:
— Всё нормально, просто... что-то нехорошо.
Он поставил коробку на стол и сразу присел перед тобой, заглядывая в глаза.
— «Нормально» ты говоришь так, будто сейчас в обморок упадёшь.
Он осторожно коснулся твоей щеки ладонью.
— Ты горячая. Очень горячая.
Ты тихо выдохнула:
— Наверное, заболела...
Он резко поднялся.
— Сиди здесь. Не двигайся.
Через минуту он вернулся... с огромным количеством всего:
— бутылка воды,
— плед,
— холодный компресс,
— таблетки,
— и даже мягкая подушка.
— Господи, Донхва... откуда это всё?
Он покосился на тебя, укладывая плед на плечи:
— Я быстрый. И ты не спрашивай, — пробормотал он.
Он усадил тебя удобнее, сам сел рядом, облокотившись о стену.
— Ты когда заболеваешь, вообще кому-нибудь говоришь? Или так же тихо сидишь и ждёшь пока само пройдет?
Ты пожала плечами.
Он вздохнул, но мягко:
— Ясно... Значит, теперь буду следить сам. Не доверяю тебе в вопросах здоровья.
Ты усмехнулась:
— Донхва, я просто...
— Тсс, — он приложил холодный компресс к твоему лбу. — Меньше говори.
Он укрыл тебя ещё сильнее пледом, потом сел ближе, чтобы поддерживать тебя спиной.
— Отдыхай. Я здесь. Пока тебе лучше не станет — никуда не уйду.
Ты закрыла глаза, чувствуя, как он осторожно поправляет прядь волос за твоим ухом.
— Если станет хуже, — прошептал он, — обязательно скажи. Я правда волнуюсь.
И ты впервые за весь день почувствовала себя в безопасности.
Амару:
Ты весь день не отвечала Амару. Ни на сообщения, ни на звонки. Это было на тебя совсем не похоже.
Он сначала списал это на занятость... но к вечеру почувствовал тревогу.
Он даже написал ещё раз:
«Ты где? Всё нормально?»
Ответ пришёл только через час:
«Извини... приболела немного. Сплю.»
Амару долго смотрел на экран. «Приболела» — твой вечный способ скрыть, что тебе реально плохо.
Через двадцать минут он уже стоял перед твоей дверью.
Тихий стук.
— Это я. Открой, пожалуйста.
Ты не хотела впускать его — выглядела ужасно, голова кружилась, голос осип.
Но он постучал снова — спокойно, но твёрдо.
Ты приоткрыла дверь.
Амару взглянул на тебя... и всё понял без слов.
— Ты же... — он не договорил, только выдохнул. — Почему ты не сказала, что ТАК плохо?
Он зашёл внутрь, закрыл дверь и первым делом коснулся твоего лба тыльной стороной ладони.
— Жар. Сильный.
Ты попыталась улыбнуться:
— Ничего страшного. Просто простуда.
— Да, вижу, как «просто». — он прошёл на кухню, будто у себя дома. — Где у тебя градусник?
Ты показала рукой.
Он всё сделал молча: померил температуру, поставил воду, нашёл лекарства (и про себя ворчал, что ты их не пьёшь), даже включил ночник.
Когда ты легла, Амару сел на край кровати.
Его лицо было спокойным, но в глазах читался страх — тот самый тихий, настоящий.
— Не исчезай так. Не молчи. — его голос стал мягче. — Если тебе плохо — скажи. Я должен знать.
Ты шепнула:
— Не хотела тебя беспокоить...
Он слегка сжал твою руку.
— Ты не понимаешь... тебя беспокоить — это не тяжело. Тяжело — не знать, что с тобой.
Он накрыл тебя одеялом, поправил твои волосы и тихо добавил:
— Я останусь здесь. Пока ты не уснёшь.
Ты закрыла глаза, а он сидел рядышком, чувствуя, как твоя рука расслабляется в его ладони.
Перед тем как ты уснула окончательно, Амару шепнул:
— Береги себя. Хотя бы ради меня тоже.
Чан Джуван:
Джуван заметил, что что-то не так, ещё до того, как ты что-то сказала.
Ты перестала активно писать, пропала на весь день, а когда он всё же получил от тебя короткое «у меня температура», он долго смотрел на сообщение, будто не веря.
Он не писал лишних слов.
Только:
«Адрес помнишь? Я зайду.»
Ты не успела даже нормально собраться — через двадцать минут в дверях появился он.
Без громких фраз, без суеты.
Просто вошёл и сразу заметил, как ты куталась в одеяло, сидя на диване, щеки покрасневшие, глаза усталые.
Он остановился перед тобой, присел на корточки, заглядывая в лицо.
— Ты плохо выглядишь... — сказал он тихо, будто боялся тебя испугать.
Не осуждающе, а с той мягкой щемящей заботой, которая у него бывает редко.
Он оглядел комнату: пустая кружка, упаковка таблеток на столе, тишина.
— Ты вообще что-нибудь ела?
Ты отрицательно покачала головой.
Джуван медленно выдохнул, встал и направился на кухню.
— Ладно... я сделаю что-нибудь тёплое. Не спорь.
Ты слышала, как он что-то тихо готовит: шум воды, мягкий стук посуды — всё спокойно, без суеты, очень по-домашнему.
Через несколько минут он вернулся с миской супа.
— Осторожно, горячий, — сказал он и сел рядом.
Ты взяла ложку, но рука слегка дрожала.
Джуван заметил.
— Дай, — он аккуратно забрал миску, подул на ложку и поднёс тебе.
— Открой рот.
Ты смутилась.
— Я сама могу...
Он посмотрел спокойным, но уверенным взглядом:
— Не можешь. И не надо делать вид.
Он кормил тебя медленно, терпеливо, будто боялся навредить.
Потом протянул салфетку, поправил одеяло, сел ближе — так, чтобы твоя голова сама легла ему на плечо.
— Если бы знал раньше... — пробормотал он, глядя в окно. — Ненавижу, когда ты молчишь о том, что тебе плохо.
Ты тихо спросила:
— Ты переживал?
Он повернул к тебе голову, его взгляд стал мягким, почти прозрачным.
— Конечно. Ты же... важна. Очень.
Он осторожно провёл пальцами по твоей щеке, проверяя, не спала ли температура.
— Отдыхай, — прошептал он. — Я побуду здесь.
И всё время, пока ты засыпала, он сидел рядом, не двигаясь, просто держа твою руку в своей — тёплой, надёжной, спокойной.
Миндже:
Утром ты написала Миндже короткое:
«Не приду сегодня... заболела.»
И пропала.
Миндже сначала подумал, что ты просто хочешь отдохнуть, но через пару часов запаниковал — будто что-то внутри подсказало: неладно.
Он звонил раз пять.
Писал.
Оставлял голосовые:
— Эй, ты где?
— Ты точно окей?
— Скажи хоть что-то, а?
Но ты не отвечала — просто лежала, вся горячая, ватная, без сил.
К вечеру Миндже не выдержал.
Он буквально влетел в подъезд, перепрыгнул через две ступеньки и уже стучал в твою дверь так, будто дом горит.
— Открой! Эй! Это я!
Ты еле доковыляла и приоткрыла дверь.
Миндже сначала завис — увидев тебя бледной, с температурой, в огромной худи.
Потом резко выдохнул:
— ААА... ты почему молчала?! Я думал, ты меня игнорируешь!
Он вышел с кроссовок, ворвался в квартиру, как торнадо.
— Сядь! Нет, ляг! Нет, погоди... где у тебя чайник? Где аптечка? Ты пила что-нибудь? Ела?— он говорил быстро, перепуганно.
Ты устало:
— Минджеее... тише...
— А как тише, если ты вся горишь?! — он коснулся твоего лба. — О, черт... ты реально горячая!
Он бегал по квартире, как большой гром:
нашёл плед, накрыл тебя, включил увлажнитель (сам не понял, зачем), нашёл таблетки, принес воду.
Потом снова сел рядом, выдохнул и... только тогда впервые успокоился.
— Почему ты ничего не сказала?
Ты пожала плечами:
— Не хотела тревожить...
Он резко посмотрел на тебя, но глаза у него были добрые:
— Тревожить? Ты понимаешь, что я из-за этого чуть с ума не сошёл?
Ты тихо рассмеялась.
Миндже нахмурился, но потом смягчился, сел ближе.
Он осторожно подвинулся так, чтобы твоя голова легла ему на колени.
— Всё, лежи. Я никуда не уйду.
Он перебирал твои волосы, время от времени проверяя твою температуру ладонью, будто боялся, что она станет выше.
— Ты ужасный человек, знаешь? — пробурчал он. — Но... ты мой ужасный человек.
Потом добавил тише:
— И я буду сидеть здесь, пока тебе не станет легче. Хоть всю ночь.
Ты почувствовала, как он наклоняется ближе — и его голос стал мягче, чем когда-либо:
— Не исчезай так больше... ладно?
Кейджу:
Ты по привычке пришла на репетицию посмотреть, как ребята тренируются.
Думала, всё окей: чуть кружится голова, горло першит — ерунда.
Ты сидела на полу, опершись на стену, наблюдала за танцующими участниками.
Кейджу первым заметил.
Он обернулся во время связки, увидел, что ты слишком тихая, сгорбленная, глаза будто мутные.
Он даже сбился с ритма.
— Секунду! — крикнул он тренеру и подбежал к тебе.
Он присел перед тобой, слегка наклонив голову, как маленький щенок, пытающийся понять, что с хозяином.
— Эй... ты почему такая бледная?..
Ты попыталась улыбнуться:
— Всё нормально. Просто устала.
Он нахмурился.
— Нет, не нормально. У тебя глаза... как будто ты сейчас упадёшь.
И в этот момент ты потянулась, чтобы встать — и тебя резко повело.
Кейджу успел подхватить тебя за руки.
— Хватайся за меня! Осторожно!
Он помог тебе присесть на лавку, сам сел рядом, почти прижавшись плечом — в его движениях было одновременно и волнение, и страх.
— Почему ты пришла, если тебе плохо?.. Ты же могла... — он осёкся, потому что голос дрогнул.
Ты тихо:
— Не хотела мешать репетиции...
Кейджу покачал головой, даже обиженно.
— Ты — не помеха. Если тебе плохо, это важнее любого танца.
Он встал, снял свой худи, накинул на тебя.
Это выглядело так нелепо и мило: огромная ткань, рукава почти до пола, сам Кейджу красный от волнения.
— Сиди здесь. Я воды принесу. Только не вставай, ладно?
Он вбежал обратно через минуту, почти запыхавшийся, с бутылкой и влажной салфеткой.
Он аккуратно коснулся твоего лба.
— Ты горячая...
Ты улыбнулась:
— Сама знаю.
Он всплеснул руками.
— Тогда почему ты... ааа... ты всегда так делаешь?!
Но потом добавил мягче:
— Пожалуйста... не игнорируй себя.
Кейджу смотрел на тебя большими, тревожными глазами — теми, которые выдают все его эмоции сразу.
Потом сел ближе и очень тихо сказал:
— Сиди тут. Я скажу менеджеру. Ты поедешь домой, хорошо? Я тебя сам провожу... только скажи, что не упадёшь снова.
Ты кивнула.
Он облегчённо выдохнул, взял тебя за руку — крепко, но аккуратно — и прошептал:
— Я рядом. Пока тебе не станет легче.
Ребята простите и не бейте тапками но на донхёна нету идеи.Я этих ели написала.Еще я заболела🤧Но все же нашла сил чтобы написать эту реакцию.Надеюсь вам понравилось.