- 3 -
С рукой Чонгука на талии было тепло.
— Руку убрал, — негромко, но твёрдо произнёс Джин.
Никакого движения со стороны первокурсника. Чонгук не попытался отдалиться, не стал крепче сжимать пальцы — он продолжал лежать как лежал. Сокджин всем телом чувствовал, что расстояние между ними есть. И вряд ли заострил бы внимание на вынужденном соседстве, но чужая рука на талии заставляла нервничать.
— Да ладно тебе, чего кипишуешь?
— Нет, не ладно, — сквозь зубы процедил Сокджин. — Твоя рука на мне.
— Ну и что? Так теплее, а если мы сдвинемся к друг…
— Теплее будет дома, в постели под одеялом, — Джин не понимал Чонгука — тот реально тупит или вид делает?
— Да без проблем, я согласен. Приедем домой и проверим твою теорию, — серьёзный тон Чонгука изменился до игривого, и Джин охнуть не успел, как его одним рывком притёрли к чужой груди. На затылке осело горячее дыхание, и стало ещё теплее. — Но для чистоты эксперимента, — проникновенный шёпот пустил мурашки по спине, — сначала я бы здесь попробовал, нужно иметь образец для сравнения.
С Чонгуком, лежащим вплотную, тепло.
И мгновения предостаточно, чтобы Сокджин подорвался, как ошпаренный, и вскочил на ноги. Ещё чего не хватало! Чонгук год над ним измывался, и сейчас, находясь в критическом положении, не упускал возможности подшутить над старшекурсником. А Джин, между прочим, ему сонбэ!
— Я, между прочим, твой сонбэ! — озвучил вслух свои мысли Сокджин, передёрнув плечами от холода. И когда он успел пригреться под боком у мелкого, невоспитанного, наглого… — «а с Чонгуком было теплее», — ненавистная правда мигала красной лампочкой в голове. — Прекрати надо мной издеваться!
— Даже и не думал, — возмутился Чонгук на громкое заявление и сел на зад, отряхивая руки от песка. — С чего ты взял, что я над тобой издеваюсь?
— А я что, слепой идиот, по-твоему? — засранец отпирался, и Джин взбесился. Любому дураку понятно — все действия Чонгука были направлены против Ким Сокджина. Какую именно цель он преследовал — неизвестно. Хотел ли стать президентом совета, самым популярным студентом в университете или просто выморозить мозги Джину — парень не мог сказать точно. Но был абсолютно уверен — Чонгуку доставляло особое удовольствие наблюдать за его раздражением. — Ты всю кровь мою выпил, словно упырь какой. Куда я не иду — везде ты, — факультативные занятия, библиотека, столовая, да даже туалет! Везде ты, ты, ты! Первое, что я вижу, попадая в стены университета, — твое лицо. Ухожу домой — на автобусной остановке снова ты. Твои шутки и придирки мне поперёк горла уже стоят! И тут я застрял тоже с тобой! Да как так-то вообще? Очередной прикол? Хотел снова посмеяться надо мной?
На последнем слове своей пламенной речи о наболевшем Джин выдохся и почувствовал моральное облегчение. И почему он раньше не высказался? Мог бы по субботам оставаться с Чонгуком после студенческих заседаний и выговаривать ему свои претензии. Только Джин год молчал, поджав губы, и убегал от вездесущего первокурсника.
— Всё сказал? — тихий вопрос застал Сокджина врасплох — не такую реакцию он ожидал увидеть в ответ. Возможно, новые шутейки, смешки или адрес, по которому первокурсник послал бы его. Только Чонгук сидел на песке, подсобрав к груди колени и обхватив их руками. Джина кольнула совесть. Выглядел парень так, словно его мешком с мукой по голове ударили — растеряно и грустно. — Ты, правда, считаешь, что я над тобой издевался? Тогда ты точно идиот, сонбэ, не только слепой, но и тупой.
— Сам ты… — договаривать Джин не стал, отвернулся от Чонгука и отошёл на другую сторону костра. В голове вихрем завертелись новые мысли, что ещё бы он мог высказать за каждый день, за каждый подкол. Но озадаченный вид Чонгука не располагал к дальнейшей промывке мозга. Странный этот Чон Чонгук, ей-богу, странный. Джин вряд ли когда-нибудь научится его понять.
Пододвинувшись ближе к огню, Джин сильнее закутался в свой ни черта не греющий пиджак и почувствовал, как лопатки сводит от холодного ветра.
А с Чонгуком всё же было теплее.