8
Воздух в ущелье Мглистых Скал был холодным и густым, пахшим железом и снежной пылью. Две армии замерли на, подобно затаившим дыхание зверям. На одной стороне — мрачные орды Белой Колдуньи, её гоблины, минотавры и оборотни, щелкающие клыками. На другой — войска Свободной Нарнии: величественные кентавры, парящие грифоны, отважные барсы и люди с горящими от веры глазами.
Джадис: Ты вызвала меня на поединок? Ты думаешь, твоя юная кровь может что-то изменить? Я обращу тебя в ледяную статую, и твой народ будет тысячу лет смотреть на твой ужасный лик!
Я не ответила на колкость. Вместо этого я воткнула меч в землю и сделала шаг вперёд.
Елена: Твоя власть основана на страхе, Джадис— мой голос звенел чистотой, противостоя ледяному эху Колдуньи— Ты повелеваешь, потому что все тебя боятся. Но я не боюсь тебя. И они— я обвела рукой строй нарнийцев— не боятся больше. Я вызываю тебя не на бой мечей. Я вызываю тебя на поединок истины.
Колдунья презрительно усмехнулась:
Джадис: И что это за детская игра?
Елена: Простое условие— сказала я— Откажись от власти. Отпусти свою армию. Признай, что твоё время кончилось. Сделай это — и я сохраню тебе жизнь. Ты уйдёшь в забвение, но будешь жива.
Джадис: А если откажусь?
Елена: Тогда мы сразимся. Но не так, как сражаются тираны. Мы сразимся так, как сражаются королевы. Сердцем против сердца.
В глазах Джадис на мгновение мелькнуло непонимание, а затем — чистая, безудержная ярость. Её власть держалась на том, чтобы никогда не идти на уступки, никогда не проявлять слабость.
Джадис: Ты смеешь предлагать мне условия?! — взревела она, и жезл её взметнулся, выпуская сосущую душу стужу.
Ледяной луч, способный заморозить целое озеро, устремился ко мне. Но я не стала уворачиваться. Не подняла щит. Я просто раскрыла ладонь.
И луч встретил не стену, а свет. Тёплый, золотистый, живой свет, который шёл не от жезла или заклинания, а из самой моей груди. Это был свет веры — в Аслана, в Нарнию, в доброту. Свет воспоминаний о первом смехе говорящего Бобра, о лучах солнца на куполе замка Кэр-Паравел, о слезах матери, которую я потеряла.
Лёд Джадис не просто таял, ударяясь об этот свет. Он испарялся, не оставляя и пара. Колдунья с отчаянием увидела, как её магия, вся сущность, бессильна против этой простой, безоружной искренности.
Джадис: НЕТ! — закричала она— Этого не может быть! Я — Королева Нарнии! Я — ВЕЧНАЯ!
Она бросилась вперёд, занося жезл, чтобы нанести физический удар. Но было поздно.
Я сомкнула раскрытую ладонь в кулак, и свет собрался в ослепительный шар.
Елена: Ты не вечная— тихо, но так, что слова долетели до каждого существа на поле боя, сказала я— Ты всего лишь долгая зима. А за зимой всегда приходит весна.
Я не стала метать в Колдунью молнии или огонь. Я просто направила на неё этот свет — свет прощения, который я была готова дать, и света правды, который Джадис была не в силах вынести.
Колдунья не рассыпалась в прах. Не превратилась в лёд. Она... истаяла. Её величественная фигура стала прозрачной, как утренний туман, её крик затих, превратившись в шелест ветра. Её ледяная корона упала и с тихим звоном разбилась о камни. От самой могущественной чародейки не осталось ничего, кроме лужицы талой воды на проталине, которую растопил свет из моей груди
Наступила тишина. И тогда грянул Рев.
Это был не рев ярости, а рев торжества, радости и освобождения. Это ревел Аслан, стоя на вершине ущелья. И его рёв подхватили все жители Нарнии — кентавры били копытами, грифоны взлетали в небо с ликующими криками, а люди поднимали мечи и щиты, и ликующий гром покатился по горам.
Елена, внезапно почувствовавшая всю усталость, опустилась на колени. Она не убила Королеву. Она просто напомнила миру, что там, где есть любовь и вера, самой страшной зиме приходит конец.
И на том месте, где растаяла Джадис, сквозь снег пробился первый подснежник.