заказ 1
Ничего же страшного будет, если т/и СПЕЦИАЛЬНО сожжёт бумагу?
Предыстория: действия происходят в момент, когда Левин написал на Быкова жалобу. Андрей об этом знал и попросил Кисегач не отдавать бумагу отбратно. Так вот, об этом не знала и т/и
Левин: он просил помощи и своих коллег, но те ему отказали. Последней надеждой была т/и. Девушка сидела в ординаторской и заполняла документы. В кабинет залетел борис
-т/и, беда, спасай, умоляю!!! - уже плача прокричал мужчина, падая на колени и хватаясь за халат девушки
- да очепись(не опечатка), чо случилось
- я написал на быкова жалобу, потом понял, какую ошибку совершил. Помоги пожалуйста - глаза девушки загорелись яростью, в зрачках пылал огонь, и плясали чертики.
-что бы сделал?... - рыча переспросила т/и. Она начала медленно идти на левина, тот же начал на коленях пятится назад
- т/ишечка, прости, умоляю, твой дядя на самом деле очень хороший человек. Я хотел забрать заявление, но Анастасия Константиновна его не отдавала
- ты долбаёб Левин, ладно, я помогу... НО это только ради дяди Андрея
- спасибо, т/ишечка, я в по гроб обязан буду
- учту
был поздний вечер. В больнице почти никого небыло. Девушка пробиралась в кабинет началницы и начала рыться в документах. Найдя его, т/и ничего лучше не придумала, как сжеч его. Пожарная сигнализация по какой то причине не сработала, но запах дыма стоял сильный. В кабинет забежала Кисегач с Быковым с глазами по пять копеек
- быкова... ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?! - первый очухался Андрей. Он налетел на девушку и стал трясти её за плечи
- я тебя спасаю вообще то от увольнения - стала возмущаться т/и
- от какого увольнения? - подключилась к разговору Анастасия Константиновна - я не собиралась его увольнять, просто твой дядя решил поиздеваться над Борисом Аркадьевичем
-так это был розыгрыш?! - стала кричать девушка
- нуну т/ишечка, не кипятись, это всего лишь рощыгрышь, но ЖЕЧЬ бумагу не нужно было, можно было её просто порвать- обнял т/и быков, поглаживая её по голове
-учту
Иван Натанович: он посмеялся с этой истории, но твой поступок оценил
Семён Лобанов: он был растроен, что это был усего лишь шутка
Глеб Романенко: анологично Семёну
Любовь Михайловна: тоже посчитала твой проступок блогородным, рассказала об этом всем в больнице
Быков: он очень тронут, что ты его решила спасти, отругал себя за то, что не рассказал тебе о том, что собирался подшутить нал Левиным
Кисегач: тоже была тронута твоим поступком, но считает, что было тупо жечь бумагу