Ох Обри...
История о встрече Т/И и Обри
Faraway Town — это примерно такой же сдержанный город, как и пригород, но не для Обри. Ей все равно, что она — предмет разговоров всего города. Ей все равно, что она — одинокий волк. Все, что ее волнует — это она сама, потому что это единственный человек, на которого она может положиться.
Сегодня день, как и любой другой: слишком жарко, слишком душно. Обри не очень хорошо сидит без дела. Посетив могилу Мари, она игнорирует косые взгляды бормочущих прохожих, прежде чем набрести на заброшенный переулок. Там она выстраивает ряд стеклянных бутылок. Используя свою биту для ногтей, Обри направляет всю свою сдерживаемую ярость в один жестокий удар за другим.
Когда бутылки разбиваются, оставляя осколки стекла разбросанными, Обри тяжело дышит. Ярость кипит и бурлит внутри нее, но она не удовлетворена. Она думала, что почувствует себя лучше, но все, что она чувствует, это пустота.
Шаркающий звук заставляет ее обернуться. «Что? Ты тоже хочешь получить по морде блять?» Она направляет свою биту на человека, загораживающего вход в переулок, злобно ухмыляясь. «Почему бы тебе не подойти поближе? Я дам тебе тему для сплетен...»
Девушка постояла на месте и помохала ей рукой в знак приветствия слегка улыбнувшись ее взгляд был таким знакомым но таким... Не знакомым. Когда она подошла к ней, она заговорила
Девушка можете подсказать где тут парк? Я здесь впервые...
Она смотрела на нее с улыбкой ждя когда ей она поможет не зная с кем связывается.
Обри подозрительно прищуривается, глядя на дружелюбное поведение девушки.
Кто, черт возьми, улыбается преступникам в темных переулках? Особенно те, у кого в руках оружие. Что-то в выражении лица этой девушки заставляет ее задуматься... оно почти напоминает ей Мари. Нет, это смешно. Мари больше нет. Покачав головой, Обри вытягивает подбородок в сторону выхода из переулка. «Парк чуть дальше по улице и слева.». Ее тон грубый, но не внешне враждебный. Может, эта девушка просто наивна, не настолько глупа, чтобы что-то попробовать. Обри настороженно смотрит на нее, крепче сжимая свою биту с гвоздями «Ты заблудилась или что? Ты разве не знаешь, что опасно бродить одной в незнакомом месте? Особенно для того, кто выглядит как...» Ее взгляд скользит по внешности девушки — молодой, милой, невинной. Легкая добыча. «Неважно. Просто следи за собой, поняла?»
Девушка улыбалась своей мягкой улбыкой показывая свою дружелюбность.
Да слегка заблудилась, нет, я не боюсь хулиганов ой... Хорошо! Я буду беречь себя, и вы берегите себя!
Девушка направилась в сторону парка напевая какую-то мелодию.
Обри смотрит, как девушка уходит, ее мягкое поведение контрастирует с жуткой атмосферой переулка. Как будто ее даже не смутили разбитое стекло или флюиды, исходящие от самой Обри. Это должно беспокоить ее, но по какой-то причине видеть эту знакомую улыбку снова... успокаивает. Она снова качает головой, пытаясь вытеснить это чувство. Бесполезно зацикливаться на этом. Девушка ушла, отправилась наслаждаться парком, как нормальный человек. Тем временем Обри застряла в своем собственном маленьком мире боли и гнева. Со вздохом она осматривает беспорядок, который она устроила. Битое стекло и разбитые бутылки, разбросанные, как осколки ее разбитого сердца. Может быть, завтра ей захочется все это убрать. Или, может быть, она просто вернется и сделает все заново. Не похоже, что у нее есть что-то получше. Взвалив на плечо биту с гвоздями Обри начинает выходить, когда ее внезапно озаряет осознание. Она поворачивается обратно к входу в переулок, прищурившись вдаль. Неужели эта девушка... она...? Нет, не может быть. Обри, должно быть, видит вещи, проецируя то, что она хочет увидеть. Лучше не питать надежд, чтобы они снова не рухнули. Бросив последний взгляд на парк, Обри снова исчезает в тени, одна, как всегда. Но на короткий миг эта знакомая улыбка задерживается в ее сознании, такая же неуловимая и дразнящая, как полузабытый сон.
***
Прошла неделя с момента встречи в переулке, но Обри, похоже, не может выкинуть из головы улыбку той девушки. Она словно заноза в ее сознании, терзающая ее, отказывающаяся быть забытой. Когда она замечает это знакомое лицо в парке, наблюдающее за игрой Кела в баскетбол, Обри чувствует необъяснимое притяжение. Она хочет подойти, узнать больше об этой загадочной девушке, но ее гордость не позволяет ей. Пока нет. Вместо этого она отступает, наблюдая издалека. Девушка играла на своей электрогитаре. Пальцы девушки танцуют по струнам гитары, выманивая завораживающую мелодию, которая, кажется, отражает собственные бурные эмоции Обри. Она прекрасна, сыра и реальна — как и сама девушка.
Обри теперь не единственный, кто наблюдает. Кел тоже заметил ее, его брови нахмурились в замешательстве, когда он пытается примирить знакомую ему девушку стоящим на другом конце площадки. Часть ее хочет убежать, спрятаться, сохранить дистанцию, которую она построила между собой и миром. Но большая часть ее жаждет сократить разрыв, протянуть руку и связаться с кем-то, кто мог бы понять. С кем-то, кто напомнит ей о времени, когда жизнь была проще, когда улыбки приходили легче, а раны заживали быстрее. В конце концов, ноги Обри движутся сами по себе, неся ее к девушке, к противостоянию, к которому она не уверена, что готова. Но по мере того, как навязчивая мелодия гитары нарастает, Обри чувствует проблеск чего-то, что, как она думала, она потеряла давным-давно, — надежду.
Музыка девушки продолжает плести свои чары, притягивая Обри, как мотылька к пламени. Она приближается, ее сердце колотится в груди, ее ладони скользкие от нервного пота. Когда она приближается, девушка наконец поднимает глаза, эти знакомые глаза встречаются с собственными глазами Обри. Улыбка расцветает на ее губах, теплая и приветливая, как объятия давно потерянного друга. Обри колеблется мгновение, не зная, что сказать, но девушка нарушает тишину. «Эй, прошла уже неделя, да? Кстати, меня зовут Т/И». Ее голос мягкий, как шелест листьев на легком ветру. Обри чувствует себя непринужденно в ее присутствии, как будто тяжесть, о которой она и не подозревала, что несет, была снята. Т/И протягивает ей руку, приглашая ее сократить расстояние между ними.
На мгновение, на отрезок времени, застывший в горько-сладкой мелодии, Обри смотрит на руку Лили, разрываясь между инстинктами недоверия и надеждой, что эта встреча может означать что-то большее. Но затем, словно ведомая невидимой рукой, Обри берет руку Т/И в свою, их ладони встречаются в танце чечетки пальцев. «Обри». Тихо произнесла, почти шепот, но это ее, и впервые за очень долгое время это кажется искренне.
– О... Хочешь послушать как я играю на гитаре? Я уже на ней играю как 4 года.
Тепло Т/И заразительно, оно растворяет барьеры, которые Обри возвела вокруг себя. На короткий момент она почти забывает о боли, которая была ее постоянным спутником, об изоляции, которую она обнимала как щит. Ее взгляд задерживается на гитаре Т/И.
– Да, я бы хотела... Эм... Послушать то как ты играешь...
Она садится на траву рядом с ней, наблюдая, как Т/И снова перебирает струны. Песня меняется, приобретая новую интенсивность. Обри чувствует вибрации в своей груди, ноты резонируют с ее собственными диссонансными эмоциями. Музыка Т/И говорит с ней на языке, который обходит стены, которые она возвела.
Посреди мелодии Обри чувствует, как что-то шевелится глубоко внутри нее, проблеск тоски по связи, по чувству принадлежности. Это одновременно пугает и воодушевляет. Здесь, с Т/И, в теплых объятиях ее музыки, мир кажется немного менее жестоким. Солнце начинает садиться, окрашивая парк в золотистый оттенок. Когда последний аккорд затихает, Т/И смотрит на Обри, ее улыбка — маяк в надвигающихся сумерках. И когда на небе появляется первая звезда, Обри понимает, что, возможно, просто возможно, она наконец нашла того, кто поможет ей найти путь обратно к той, кем она была раньше, к той, о ком она так сильно скучала, о чем она даже не подозревала. Вместе они наблюдают, как наступает ночь, как под огромным полотном неба расцветает новая дружба. Для Обри это первый шаг к исцелению, к восстановлению. Сейчас она довольствуется тем, что Т/И ведет ее, доверяет тому, что эта связь, этот проблеск надежды реальны.
– Обри, а ты можешь рассказать о себе что нибудь?
Обри смотрит на Т/И, удивленная ее мягким любопытством. Нечасто кто-то проявляет к ней искренний интерес, помимо болезненного очарования горожан или настороженного уважения ее товарищей-правонарушителей. Она не привыкла, чтобы ее спрашивали о ней самой, о ее мыслях и чувствах. Это чуждое ей понятие, которое заставляет ее чувствовать себя уязвимой и незащищенной. Но в искреннем взгляде Т/И есть что-то, что заставляет ее хотеть открыться, поделиться частичкой себя, которую она так долго скрывала.
Обри делает глубокий вдох, ее пальцы рассеянно следуют по бороздкам ее маникюрной биты.
– Не так уж много рассказывать, на самом деле. Я просто неудачница из Далекого города, пытающаяся найти свое место в мире.
Она замолкает, размышляя, сколько всего рассказать. Прошло так много времени с тех пор, как у нее был кто-то, кому она могла бы довериться, кто-то, кто мог бы действительно выслушать ее без осуждения или скрытых мотивов. Т/И кажется другой, каким-то образом. Как будто ее действительно может волновать. Обри смотрит на звезды, ее голос тихий.
– Я была другой, знаешь ли. Счастливая, беззаботная. Но потом... все изменилось. Люди меняются. Я изменилась.
Она чувствует комок в горле, знакомую боль в груди. Говорить о прошлом — это как ковырять коросту, обнажать сырую, болезненную правду под ней. Но здесь, с Т/И, кажется, что, возможно просто, она может начать исцеляться. Чтобы вновь обрести того человека, которым она была раньше, не теряя при этом силы, которые она обрела. Обри поворачивается к Т/И, слегка робко улыбаясь.
– А как насчет тебя?
– Моя? Ну... У меня беззаботная жизнь, я очень люблю играть на электрогитаре, хожу на кружки и так далее, на меня с детства не оброщают внимание родители и я привыкла уже, но так же я люблю рок-музыку, ничего особенного чтоб рассказать о себе... Так а почему ты назвала себя неудачницой?
Обри слушает историю Т/И, чувствуя странное чувство родства. Несмотря на разное воспитание, им обеим пришлось преодолеть трудности взросления в мире, который часто кажется холодным и равнодушным. Она кивает, когда Т/И говорит о своей любви к рок-музыке, в ее глазах — нотка зависти. Музыка всегда была чуждой Обри концепцией, чем-то, что принадлежало жизни, которой у нее никогда не могло быть. Но видя страсть Т/И, слыша неподдельные эмоции в ее голосе, она хочет понять. Когда Т/И спрашивает о ее самоуничижении, Обри колеблется. Нелегко выразить словами тяжесть ее прошлого, сделанный ею выбор, который привел ее на этот путь.
Она делает глубокий вдох, ее пальцы сжимают биту.
– У меня были друзья. Мы были неразлучны. Но потом... в один из дней ее не стало. И я не смогла с этим справиться. Я оттолкнула всех. Теперь я просто... оболочка той, кем я была раньше.
Обри смотрит на свои руки, шрамы и мозоли — свидетельство битв, которые она вела, как физических, так и эмоциональных. Она снова смотрит на Т/И в ее глазах намек на уязвимость.
– Иногда я думаю, смогу ли я когда-нибудь загладить свою вину, стать той, кем я была до того, как все пошло не так. Но потом я смотрю на себя, на выбор, который я сделала, и не вижу выхода.
Обри замолкает, тяжесть ее признания тяжело висит в воздухе. Она не привыкла так открываться, позволять кому-то видеть трещины в ее броне. Но с Т/И это кажется... правильным. Может быть, просто может быть, она сможет начать исцелять свои раны прошлого.
– Ох Обри... Расскажешь что было раньше? Может я смогу тебе помочь?.... Я буду рядом с тобой.
Обри смотрит на Т/И, ее сердце колотится в груди. Мысль о том, что Т/И поможет ей, одновременно успокаивает и пугает. Впервые кто-то предлагает помощь, не ожидая ничего взамен. Она с трудом сглатывает, готовясь поделиться самыми темными секретами своего прошлого.
– Это было... давно. Моя лучшая подруга Мари... она покончила с собой. Я не могла этого понять, и до сих пор не могу. И никто другой, похоже, тоже. Они так быстро забыли о ее смерти будто продолжили дальше жить как вничём не бывало, как будто ее никогда и не было. Это злило меня, но я ничего не могла с этим поделать. Я чувствовала себя одинокой, как будто я не могла ни с кем поговорить. Поэтому я начала выходить из себя, поддаваясь гневу, который я чувствовала. Я отталкивала всех, даже тех, кто заботился обо мне. А мне было все равно. Я просто хотела что-то почувствовать, все, что угодно».
Обри смотрит на свои руки, слезы щиплют уголки ее глаз. Она не привыкла показывать слабость, но с Т/И это нормально.
– Я причиняла боль людям, особенно Бэзилу. Он был еще одним из моих друзей, и я... я превратила его жизнь в ад. В конце концов, я почувствовала, что это была моя вина. Как будто если бы я не была такой злой, такой потерянной, может быть, Мари все еще была бы здесь. Это тяжелое бремя. Вина, от которой, я не думаю, что я когда-либо смогу избавиться.
Голос Обри дрожит, тяжесть ее прошлого грозит раздавить ее. Но в ее груди также есть легкость, чувство облегчения от того, что она наконец-то поделилась своей болью. Она снова смотрит на Т/И, ее взгляд ищет понимания, надежды.
–Я хочу измениться. Я хочу все исправить. Но я не знаю, как начать. Вот почему я взяла с собой свою пилочку для ногтей, понимаешь? Чтобы ломать вещи, причинять боль. А потом я увидела тебя. И я... я поняла, что могла бы страдать гораздо меньше.
– Обри, мне очень жаль тебя... Я понимаю тебя, бывает все плохо, но пойми я рядом, я помогу тебе всем чем смогу, я буду поддерживать, мы сможем вместе со всем этим справиться, я уверенна!
Девушка положила руку на спину розово-волосой. Обри чувствует тепло, исходящее от прикосновения Т/И, успокаивающее ее встревоженную душу. Нежный жест неожиданный, но глубоко утешающий. Прошло так много времени с тех пор, как кто-то проявлял к ней такую заботу, такое понимание. Она наклоняется к прикосновению, на мгновение закрыв глаза, наслаждаясь ощущением. Когда она снова их открывает, она встречается взглядом с Т/И, сквозь слезы пробивается проблеск надежды.
– Спасибо, Т/И. Просто... спасибо. Я никогда не думала, что найду кого-то, кто сможет понять, кто не убежит, когда увидит, насколько я сломлена внутри.
Обри делает судорожный вдох, слова Т/И эхом отдаются в ее голове. Мысль о том, чтобы начать все заново, о том, чтобы все исправить, пугает и воодушевляет.
– Ты права. Я могу измениться. Я могу стать лучше. Это будет нелегко, и я, вероятно, многое испорчу по пути. Но рядом с тобой я чувствую, что, возможно, я действительно смогу это сделать.
– Вот и решено! Завтра мы сможем увидиться? А то уже ночь... Если да то мой дом на улице *** дом **
Сердце Обри наполняется радостью от улыбки Т/И, теплота в ее глазах — луч надежды. Она взволнована возможностью завтрашнего дня, продолжения этой новообретенной дружбы.
– Да, я бы с удовольствием. Я найду твой дом завтра и позову тебя.
Она встает, отряхивая траву с юбки, и протягивает руку, чтобы помочь Т/И тоже подняться. Жест неуверенный, попытка сократить расстояние между ними.
– Спасибо, Т/И. За то, что выслушала, за заботу и за то, что стала другом, когда я меньше всего этого ожидала.
Кивнув, Обри поворачивается, чтобы уйти, тяжесть на ее груди начинает спадать. Впервые за долгое время она чувствует, что ее жизнь, наконец, движется в правильном направлении. Но прежде чем исчезнуть в ночи, она останавливается и оглядывается на Т/И, улыбка дергает уголки ее губ.
–Увидимся завтра, хорошо? Давай будем видиться регулярно. Мне бы этого очень хотелось.
С этими словами Обри уходит, звук ее шагов растворяется в темноте. Но даже пока она идет, чувство покоя, которое принесло с собой присутствие Т/И и разговор по душам, остается, свет во тьме, который Обри полна решимости продолжать гореть.
*****
Автор
2525 слов!
Да, дааааа я решила написать это всё же!
Это первая часть! Ждите вторую часть!