𝕽𝖊𝖆𝖈𝖙𝖎𝖔𝖓: 𝕮𝖆𝖘𝖙𝖊𝖑𝖛𝖆𝖓𝖎𝖆 || [𝕰𝖙𝖊𝖗𝖓𝖎𝖙𝖞]

busyamorello, Ваш заказ готов. Надеюсь понравится. 🫶🏻

К сожалению, написать хэд о ссоре не получается, поэтому можете заказать любой другой. 🫂

Дракула // Влад Цепеш

Ты просыпаешься от звука — негромкого, но от которого стынет кровь. Со стороны постели Дракулы доносится рычание, низкое-низкое, идущее из самой глубины его груди. Ты поворачиваешься и видишь его: он лежит на спине, глаза широко открыты и смотрят в пустоту, будто видят не потолок опочивальни, а горящие руины своего замка. Его рука, способная сокрушать горы, с такой силой сжимает край кровати, что мнется бархат и трещит резное дерево.

Ты не говоришь ни слова. Не прикасаешься к нему резко. Ты просто медленно кладешь свою ладонь поверх его сжатого кулака. Никакой реакции. Он будто в ловушке собственного страха.
Затем, твой крошечный, теплый вес заставляет его повернуть голову. Взгляд, полный тысячелетней ярости и боли, фокусируется на тебе.

— Т/и..., — выдыхает Влад. В одном слове слышится тот всепоглощающий ужас, что он когда-то пережил.

Ты прижимаешься щекой к его ладони. Только тогда титаническое напряжение начинает покидать его тело. Он не плачет. Влад просто переворачивается и притягивает тебя к себе так сильно, будто ты — единственный якорь, удерживающий его от падения в бездну. И до самого утра его дыхание на твоей шехе будет неровным, а объятия — несокрушимыми.

Алукард // Адриан Цепеш

Его кошмары беззвучны. Он не ворочается, не стонет. Просто замирает, становясь столь же неподвижным и холодным, как мраморная статуя. Но ты чувствуешь. Чувствуешь, как напряжены его мышцы, будто он готовится к бою с невидимым врагом. Иногда он шепчет: «Отец... Мама...» — и в его голосе слышится не мужчина, а потерянный мальчик. Ты знаешь, что будить его резко нельзя — инстинкты дампира могут сработать быстрее разума.
Ты тихо зовешь его по имени, не касаясь.

— Адриан.

Его веки вздрагивают. Ты повторяешь, мягко, но настойчиво:

— Адриан, это я. Я здесь. Рядом.

Золотые глаза открываются, и в них — дикое, животное смятение. Он смотрит на тебя, не узнавая секунду-другую, и это разбивает тебе сердце. Потом осознание возвращается, и Алукард с глухим стоном прижимается лицом к твоему плечу, прячась в твоих волосах. Его объятия отчаянны, почти отчаянны.

— Мне снилось, что я один, — тихо говорит он. — Снова один. И все, кого я люблю... ушли. Покинули меня.

Ты не споришь, не утешаешь словами. Ты просто гладишь его по спине, позволяя ему слушать стук твоего сердца — ровный, живой, настоящий ритм, напоминающий, что он не один.

Тревор Бельмонт

Он дерется во сне. В прямом смысле слова. Руки сжимаются в кулаки, тело извивается, будто уворачиваясь от ударов когтей ночных тварей. Он бормочет проклятия, отрывистые и грубые:

— Прочь... Дьяволы... Всех убью...

Ты же не боишься его ночных "сражений". Крепко берешь его за плечи и слегка встряхиваешь.

— Тревор. Проснись. Это сон.

Он просыпается с резким вздохом, глаза дикие, рука уже тянется к тому месту, где обычно висит Утренняя Звезда. Увидев тебя, он замирает, и в его взгляде читается стыд.

— Я... я тебя не задел? — это его первый вопрос. Он отворачивается, пытаясь скрыть дрожь в руках, и проводит ладонью по лицу. — Чертова ночь, — хрипло бормочет Бельмонт.

Ты не даешь ему уйти в себя. Прижимаешься спиной к его груди, берешь его все еще дрожащую руку и кладешь ее себе на талию.

— Всё в порядке, охотник, — говоришь ты. — Враг повержен. Можно выдохнуть с облегчением, — с ноткой насмешливости успокаиваешь возлюбленного.

Он фыркает, обвивая тебя целиком, и его дыхание постепенно выравнивается в такт твоему.

Гектор

Его кошмары — это кошмары предателя. Он винит себя. Во всем. Во сне он снова в замке Дракулы, голоса мертвых шепчут ему всякого рода гадости. 

Ты просыпаешься от мокрого пятна на своей подушке. Он лежит на боку, подтянув колени, словно пытаясь стать меньше. Его лицо искажено мукой. Твое прикосновение должно быть безмерно нежным. Ты гладишь его по волосам, спутанным и влажным от пота, и целуешь его в лоб, в веки.

— Гектор, милый, это не по-настоящему. Я здесь.

Он просыпается не сразу, а как будто выныривает из глубоких вод, с рыданием на вдохе. Его зеленые глаза, полные смятения, ищут тебя.

— Прости, — шепчет он первое, что приходит в голову. — Прости...

Ты качаешь головой и прижимаешь его к своей груди, давая ему слушать твое сердце.

— Тебе не за что просить прощения. Ты дома. Ты в безопасности. Со мной.

Он цепляется за тебя, как утопающий, и ты долго держишь его, пока его дрожь не утихнет, а сон не заберет его снова — на этот раз, ты надеешься, в более спокойные места.

Рихтер Бельмонт

Его кошмары громкие. Он видит темные ритуалы, манипулирующие им, чувствует, как его собственная воля и гордое наследие обращаются против него.
Рихтер может кричать во сне — не от страха, а от ярости и беспомощности.

— Выйди из меня! Оставь меня!

Он может даже вскочить с кровати, все еще во сне, готовый сражаться с призраками. Ты встаешь рядом с ним, но не подходишь слишком близко, пока не убедишься, что он проснулся. Говоришь с ним твердо, будто командуя:

— Рихтер! Это я! Взгляни на меня!

Его голубые глаза, полные ужаса и гнева, находят тебя. Он тяжело дышит, его тело все еще готово к бою.

— Он... она... снова был здесь, — выпаливает он.

— Здесь никого нет. Только я и ты, — ты медленно подходишь и берешь его за руки. 

Он обнимает тебя, крепко-крепко, и его смех звучит немного нервно.

— Черт, какие же сны идиотские.

Но ты знаешь, что в эту минуту, хоть Рихтер и шутит, он держится за тебя, как за спасательный круг.

> Примечание

Повествование от второго лица не является ошибкой. Иногда лица будут чередоваться. :)