Отчаяние и надежда

                                                                                     «Любовь и дружба исключают друг друга.»                                                                                                                                                          — Жан де Лабрюйер

Утро начинается с неприятного ощущения в голове и полной растерянности. Кажется, каждый следующий шаг – это испытание, а единственная цель – просто продержаться до вечера.
Обычная утренняя рутина: душ, макияж, школьная форма, завтрак с родителями. Внешне мы – счастливая семья, и, в общем-то, так оно и есть. Но недавние разговоры с мамой и папой оставляют неприятный осадок, который никак не хочет уходить.
Адам пишет мне еще с вечера, но я отвечаю ему как можно короче и холоднее. Хватит. Пора сосредоточиться на себе.
После завтрака я помогаю маме с посудой, надеваю пальто и выхожу к машине. Забираю Меган, заскакиваем в кофейню, и мы отправляемся в школу.
— Мегс, — начинаю я, — я сделаю вид, что ничего не произошло. Забуду о твоих вчерашних выходках, — я оборачиваюсь к ней и произношу сквозь зубы, — но если ты еще хоть раз втянешь меня в свои никчемные интриги или попытаешься мной манипулировать – можешь считать, что мы больше не знакомы.
Меган молчит, ее взгляд прикован к дороге, но я вижу, как напряглись ее плечи. Она знает, что я говорю серьезно. И это хорошо. Пусть знает, что мои терпение и лояльность не безграничны. Я устала быть той, кто всегда идет на уступки, кто пытается сгладить углы и сохранить видимость благополучия. Устала от чужих проблем, которые так легко перекладываются на мои плечи.
В школе все как обычно, но для меня все ощущается иначе. Уроки кажутся бесконечными, учителя – раздражающими, а одноклассники – чужими. Я стараюсь держаться обособленно, погруженная в свои мысли. В голове крутятся обрывки разговоров с родителями, их слова, полные тревоги и неопределенности, смешиваются с обидой на Меган. Я чувствую себя загнанной в угол, между молотом и наковальней.
Адам появляется только на последних двух уроках. Мы почти не пересекаемся, он со своими друзьями, включая Дэвида. Марк говорит, что они обсуждают предстоящий матч, который состоится через неделю. Из-за тренировок и подготовки Адам будет редко появляться в школе. Это и удобно, и одновременно грустно, потому что я очень по нему скучаю.
Школьные стены, кажется, сжимаются вокруг меня, каждый звонок – как удар молота по и без того пульсирующей голове.
На перемене я вижу Адама. Он идет ко мне, его лицо выражает смесь надежды и беспокойства. Я отвожу взгляд, не желая встречаться с ним глазами. Он подходит ближе, но я делаю шаг назад.
— Привет, — тихо говорит он.
Я не отвечаю. Просто прохожу мимо, оставляя его стоять одного. Это жестоко, я знаю. Но я не могу сейчас. Не могу дать ему ту часть себя, которую он, возможно, ожидает. Я должна разобраться с собой, со своими чувствами.
Обед проходит в тишине. Я ем механически, не чувствуя вкуса. Меган пытается завязать разговор, но я отвечаю односложно. Она, кажется, понимает, что я все еще не готова простить ее, несмотря на мое утреннее заявление. И это тоже хорошо. Пусть почувствует, что ее поступки имеют последствия.
Уроки пролетают в тумане, слова учителей доносятся откуда-то издалека, теряя смысл. Я стараюсь сосредоточиться, вслушиваюсь, но мысли постоянно возвращаются к вчерашнему разговору, к той невидимой трещине, которая появилась в нашей семейной идиллии. Родители, любящие, заботливые, но иногда их слова ранят сильнее, чем любая критика. Они хотят лучшего для меня, я это понимаю, но их видение этого "лучшего" иногда кажется чужим, навязанным.
На перемене я стараюсь держаться подальше от Адама. Видеть его, зная, что между нами возникла эта неловкая пауза, тяжело. Его сообщения, полные заботы и легкой иронии, которые раньше вызывали улыбку, теперь кажутся напоминанием о том, что я сама себя от него отдалила. Я не знаю, как объяснить ему свое состояние, как сказать, что мне нужно время, чтобы разобраться в себе, не ранив его. Его мир, мир предстоящего матча, тренировок, друзей – он кажется таким далеким от моего внутреннего хаоса.
Меган, как всегда, рядом, ее болтовня и заразительный смех немного отвлекают. Она не замечает моей внутренней борьбы, или, возможно, просто умело делает вид, что не замечает, давая мне пространство. Мы обсуждаем обычные школьные дела, сплетни, планы на выходные, и я стараюсь поддерживать видимость нормальности, улыбаться, кивать, отвечать. Но внутри все кричит.
После уроков, когда я сажусь в машину, тишина кажется оглушительной. Я включаю музыку, но даже любимые песни не могут заглушить внутренний шум. Дорога домой кажется бесконечной. Я думаю о том, как прожить этот день, как найти в себе силы, чтобы не сломаться. Может быть, стоит позвонить Адаму? Просто сказать, что я в порядке, что мне нужно немного времени. Но что, если он не поймет? Что, если он решит, что я его отвергаю?
Я останавливаюсь у дома, но не спешу выходить. Смотрю на знакомые окна, на деревья, которые уже начали сбрасывать листву. Все как всегда, но внутри меня что-то изменилось. Я чувствую себя потерянной, как будто стою на краю обрыва, и не знаю, куда сделать следующий шаг. Но где-то глубоко внутри, под слоем усталости и боли, теплится крошечная искра надежды. Надежды на то, что я смогу найти выход, что этот день, каким бы трудным он ни казался, закончится, и завтра будет новый шанс. Шанс разобраться в себе, найти силы жить дальше, и, возможно, снова обрести ту легкость, которая, казалось, ушла навсегда.
***
Всю неделю я чувствую себя тенью, словно призрак, потерянный в своих мыслях. Школа, уроки музыки, дом, а потом еще и тренировка в зале с Меган – этот бесконечный круговорот продолжается до самого дня матча Адама.
Он замечает, что я отдалилась. Это очевидно. Его злость и требования внимания, которого ему всегда не хватает, натыкаются на мою полную опустошенность. Я переживаю, мне трудно, но я уже не борюсь. Просто сосредотачиваюсь на учебе и саморазвитии, перестаю делать шаги и пускаю все на самотек, игнорируя происходящее.
Я, кажется, полностью погружаюсь в рассказы учителя истории, но это лишь внешнее впечатление. На самом деле, мой взгляд блуждает где-то вдаль, в пустоту, которая не дает покоя где-то глубоко внутри. До начала игры Адама остается еще немало времени. Меган предлагает провести его у нее, но я предпочитаю вернуться домой, пригласив ее присоединиться позже. Мне хочется принять душ и собраться с мыслями перед матчем.
Энди и Марк должны нас подвезти, а затем отправиться за покупками для вечеринки после матча... Вечеринка. Мысль о ней вызывает легкую дрожь. Не от предвкушения, а скорее от осознания неизбежности. Все будут там, ликующие или разочарованные, в зависимости от исхода игры. А я... я буду просто присутствовать, как декорация, как часть пейзажа.
Дома меня встречает тишина. Родители еще не вернулись с работы, и это даже к лучшему. Мне нужно побыть одной, собраться с мыслями. Я поднимаюсь в свою комнату, сбрасываю сумку на пол и направляюсь в душ. Горячая вода обжигает кожу, смывая с нее усталость. Под струями воды я закрываю глаза и пытаюсь собрать угнетающие мысли в кучу и выкинуть их из головы хотя бы на этот вечер. Выйдя из душа, я заворачиваюсь в мягкий халат и подхожу к зеркалу. Мое отражение выглядит бледным и измученным. Я высушиваю волосы и делаю укладку на скорую руку.
Спустившись вниз, я наливаю себе стакан воды и сажусь на диван, уставившись в окно. Закат окрашивает небо в тревожные оттенки оранжевого и фиолетового. Кажется, даже природа предчувствует что-то неладное.
Я снова думаю об Адаме. Он так увлечен этой игрой, так сосредоточен. Я знаю, как много она для него значит, и как сильно он хочет победить. И я тоже хочу, чтобы он победил.
Внезапно раздается звонок в дверь. Это, наверное, Меган. Я встаю, чтобы открыть, и пытаюсь натянуть на лицо подобие улыбки. В конце концов, это всего лишь игра. И вечеринка. И я должна быть там, рядом с Адамом, даже если мое присутствие будет лишь формальностью. Я глубоко вздыхаю, пытаясь прогнать остатки тревоги.
Пора. Пора выныривать из этой пучины размышлений и надевать маску уверенности. Маску, которую я так хорошо научилась носить. Маску, которая позволяет мне казаться частью этого мира, даже когда я чувствую себя в нем совершенно чужой.
Нужно перестать игнорировать Адама и поддержать его перед матчем. Он нуждается в этом.
Дверь распахивается, и комната мгновенно наполняется светом. Это Меган. Ее улыбка такая яркая, что кажется, будто все мои заботы и мрачные мысли просто испаряются. Она уже успела сменить школьную форму на ослепительно красное платье – настоящий взрыв цвета в этом обычно сером коридоре. Меган всегда умеет произвести впечатление, это ее фирменный стиль.
После крепких объятий я приглашаю ее к себе. Мне нужно собраться на игру, а потом на вечеринку. Я, уставшая после учебы, уже тянусь к любимым джинсам и уютной толстовке, но Мегс, полная своей обычной энергии, перехватывает меня.
— Ни за что! – восклицает она, заглядывая в мой шкаф. – Это совсем не ты, и уж точно не для вечеринки!
Сначала я немного упираюсь, но ее энтузиазм заразителен. В итоге я сдаюсь и присоединяюсь к поискам идеального наряда. Мой выбор падает на укороченное бежевое платье с воротником, которое я давно не надевала. К нему я достаю из коробки высокие ботинки того же бежевого цвета, закрывающие колени. Тонкие телесные колготки, платье – и вот я уже сижу на стуле, доверяя Мегс самое важное: макияж. У нее это получается гораздо лучше, и она всегда знает, как подчеркнуть мои достоинства. Мегс ловко орудует кисточками, нанося тени на мои веки. Она выбирает приглушенные золотистые оттенки, которые идеально сочетаются с цветом платья.
— Ты сегодня будешь сиять, – мурлычет она, подкрашивая мои ресницы тушью. Я улыбаюсь в ответ. Благодаря Мегс, я снова чувствую себя собой, и совсем не думаю о тех проблемах, которые, возможно, ждут меня впереди. Сейчас это не так важно, как провести время с друзьями и как следует повеселиться.
Пока она колдует над моими губами, придавая им легкий оттенок блеска, я рассматриваю себя в зеркале. Бежевое платье действительно мне идет. Оно подчеркивает фигуру, но при этом не выглядит вызывающе. Высокие ботинки добавляют образу немного дерзости, а телесные колготки делают ноги визуально длиннее. Теперь я узнаю себя.
Завершив макияж, Мегс отступает на шаг, оценивая результат.
— Идеально! – вырывается у нее, и глаза сияют гордостью за проделанную работу. Я вскакиваю со стула, кружусь перед зеркалом, наслаждаясь своим преображением. Действительно, выгляжу свежо и уверенно. Кажется, я даже забыла, как сильно люблю наряжаться.
Минут через тридцать мы готовы. Включаю музыку на ноутбуке, выкручиваю звук до предела, и комната наполняется ритмами, которым невозможно сопротивляться. Мы танцуем, смеемся, чувствуем себя свободными, как никогда. Меган, поймав момент, включает камеру и начинает снимать историю для "Instagram".
Спускаемся на кухню за чем-нибудь сладким и заодно за прохладительными напитками из той газировки, что осталась в холодильнике. Затем устраиваемся на диване в гостиной, ожидая Энди и Марка.
— Как думаешь, Адам выиграет? – спрашивает Мегс, закинув ноги на подлокотник.
Отвечаю без тени сомнения:
— Он всегда выигрывает.
Звонит телефон Мегс. Это парни, сообщают, что уже подъехали. Смотрю на нее и, не раздумывая, отправляю выбросить коробку из-под обуви, фантики от съеденных конфет и прочий мусор, чтобы не оставлять после себя беспорядок. А сама, воспользовавшись моментом, поднимаюсь в спальню и прибираю всю косметику и разбросанные вещи на полу. У подъездной дорожки нас уже ждет машина.
Выходим из дома, и прохладный вечерний воздух приятно освежает лицо. Небо уже почти полностью потемнело, и на нем зажглись первые звезды. Поднимаю голову, вдыхаю полной грудью. Тревожные оттенки заката сменились спокойной темнотой, и мне кажется, что даже природа успокоилась.
За рулем Энди, а на заднем сиденье развалился Марк, улыбаясь нам во все тридцать два зуба.
— Ну что, красотки, вы готовы? – прокричал Марк, открывая дверь.
Запрыгиваем в машину, и Мегс, помня, что меня укачивает, просит Энди открыть окна. Ветер треплет мои волосы, а в животе порхают бабочки от предвкушения матча и от мысли, что я увижу Адама. Марк с хлопком открывает бутылку пива и тут же вливается в нашу компанию. Мы втроем устраиваемся на заднем сиденье, чтобы не отвлекать Энди от дороги. Мегс, недолго думая, решает устроить в машине караоке. К счастью для наших ушей, ее концерт заканчивается ровно в тот момент, когда мы подъезжаем к стадиону.
Вокруг уже толпятся болельщики. Пытаемся высмотреть знакомые лица, но в этой людской реке все смешалось. Решаем не терять времени и зайти внутрь.
Парни сразу же рванули в буфет, чтобы перекусить, а мы с Мегс остались ждать у раздевалки. Быстро набираю сообщение Адаму, надеясь, что у него найдется минутка выскочить к нам. Хотя, скорее всего, он сейчас полностью сосредоточен на подготовке к матчу, и времени на встречи у него точно не будет.
Проходит минут десять, и я уже начинаю терять надежду. Мегс, как всегда, полна энтузиазма и разглядывает проходящих мимо людей, выкрикивая имена игроков, словно знает их лично. Я же, наоборот, чувствую легкую тревогу. Хочется увидеть Адама, хотя бы на пару минут, просто убедиться, что он в порядке и настроен на победу.
Вдруг дверь раздевалки приоткрывается, и из нее выглядывает знакомый силуэт. Это не Адам, а его товарищ по команде, высокий парень с короткой стрижкой, которого я видела на фотографиях в социальных сетях. Он оглядывается, словно кого-то ищет, и, заметив нас, направляется к нам.
— Привет, девчонки! Адам просил передать, что скоро выйдет к вам, — он подмигивает и добавляет, — Я уверен, что мы выиграем, с такими прекрасными болельщицами.
Парень улыбается и возвращается в раздевалку. Мегс тут же начинает подкалывать меня, что этот парень не сводил с меня глаз, но я лишь отмахиваюсь.
Мы ждем Энди и Марка, присев на скамейку. Внезапное движение привлекает мое внимание, и я резко поднимаю голову.
Мое сердце пропускает удар.
Это Итан.
Чертов Итан.
Не может быть. Что он здесь делает?
В панике я вцепляюсь в руку Мегс, так сильно, что она вскрикивает от неожиданности. Я судорожно пытаюсь вдохнуть. В этот момент дверь раздевалки распахивается, и появляется Адам.
— Итан! Рад тебя видеть! — радостно восклицает он, пожимая ему руку. Я в полном замешательстве.
Что все это значит?
Что значит, «рад тебя видеть»?
Что за чертовщина?!
— Какой симпатичный парень рядом с Адамом. Я никогда его раньше не видела. Интересно, откуда они знакомы? — с волнующим любопытством спрашивает Мегс.
Я не знаю ответа, но всем сердцем желаю никогда в жизни не видеть этого человека. Мои пальцы все еще судорожно сжимают руку Мегс. Она смотрит на меня с тревогой, но я не могу отвести взгляд от этой сцены.
Адам и Итан.
Вместе. Смеются. Обмениваются какими-то шутками. Это похоже на дурной сон, из которого я никак не могу проснуться. Я чувствую, как кровь отливает от лица. В голове пульсирует только одна мысль:
Бежать.
Бежать как можно дальше отсюда, пока он меня не заметил. Но ноги словно приросли к земле. Я парализована страхом.
Мегс, видимо, понимает, что со мной что-то не так. Она тихонько спрашивает:
— Все в порядке? Ты вся побледнела.
Да, все просто прекрасно, я всего лишь встретила своего «будущего мужа» рядом с парнем, в которого влюблена. Так... пустяки!
Я пытаюсь выдавить из себя хоть слово, но горло перехватывает. Просто качаю головой, не в силах произнести ни звука.
Адам, заметив наше присутствие, поворачивается к нам.
— О, я как раз вышел к вам! Познакомьтесь, это Итан. Мой старый друг, мы с ним в детстве вместе на секцию ходили, пока он во Францию не уехал. А это Мег и Эли, мои подруги.
Итан оборачивается. Наши взгляды встречаются. В его глазах мелькает что-то неуловимое. Удивление? Интерес? Или, может, насмешка? По спине пробегает холодок. Я опускаю глаза, пытаясь скрыть волнение. Мегс, как ни в чем не бывало, здоровается с Итаном. Я же молчу, чувствуя, как каждая клеточка тела кричит об опасности.
— Привет, приятно познакомиться, — говорит Итан. Его голос звучит слишком близко. Я ощущаю его взгляд, прожигающий насквозь.
В этот момент появляются Энди и Марк. Слава богу. Их приход немного разряжает обстановку, напряжение спадает.
— Что тут происходит? — спрашивает Энди, оглядывая нас.
Энди и Марк, как всегда, вносят хаос и шум. Их появление отвлекает внимание от меня, и я с благодарностью хватаюсь за эту возможность. Стараюсь дышать ровно, делая вид, что заинтересована в разговоре о предстоящем матче. Но каждое слово, каждая шутка пролетают мимо, не задерживаясь в сознании. Я слишком занята тем, чтобы не смотреть на Итана. Чувствую его присутствие кожей. Знаю, что он наблюдает за мной, даже не поднимая глаз. Это как игра в кошки-мышки, только я — мышка, загнанная в угол.
Мегс, заметив мою отстраненность, тихонько толкает меня локтем.
— Ты точно в порядке? Может, тебе плохо?
Я выдавливаю слабую улыбку.
— Волнуюсь за Адама.
Ложь. Наглая, трусливая ложь. Но что я могу сказать? «Мегс, я боюсь, потому что этот парень — тот, кто должен стать моим мужем, может открыть рот, и тогда Адам узнает, что я все время его обманывала, и разрушит то, что между нами есть». Нет, это было бы слишком. Слишком много объяснений, слишком много вопросов, на которые я не хочу отвечать.
Разговор переходит к планам на вечер. Парни обсуждают вечеринку после матча, приглашая Итана. Я молчу. Хочется только одного — исчезнуть. Раствориться в воздухе, стать невидимой.
— Надеюсь, ты не против, если я присоединюсь, Эли?
Он произносит мое имя так, словно это проклятие. В его голосе звучит насмешка, вызов. Он знает, что загнал меня в угол. Я смотрю ему в глаза. В них — ничего, кроме холодной, расчетливой игры. Он знает мой секрет. И он собирается им воспользоваться.
Паника подступает, и я с трудом сглатываю.
— Конечно, – выдыхаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Буду рада, —  эти слова звучат как приговор. Я знаю, этот вечер обернется кошмаром, но отступить нельзя. Мне нужно сыграть свою роль, притвориться, что все в порядке. Мне нужно выжить.

— Вы знакомы? – Марк удивленно смотрит на меня. Если Итан хоть намекнет на наш брак, я готова вцепиться ему в глотку прямо сейчас. Я не должна этого допустить, но где-то глубоко внутри надеюсь, что Итан окажется умнее.

—  Наши отцы партнеры по бизнесу, – Итан улыбается, и его взгляд застывает на мне. Спасибо и на этом, придурок. Он явно наслаждается моим замешательством. Его улыбка слишком широка, слишком уверена, в ней читается что-то хищное. Он знает, что я в ловушке, и ему это нравится. Я чувствую, как его взгляд скользит по мне, оценивая, словно добычу. Это унизительно и страшно.

Адам, ничего не подозревая, продолжает болтать с Итаном, вспоминая детали их общего прошлого. Я слушаю вполуха, пытаясь собрать воедино осколки своего мира, который вот-вот рухнет. Сердце сжимается от ужаса. Вечеринка. С Итаном. Рядом с Адамом. Это как медленное погружение в бездну. Я не знаю, как долго смогу притворяться, как долго смогу скрывать правду. Но одно я знаю точно: этот вечер станет началом конца. Или, возможно, началом чего-то еще более страшного.

Энди и Марк, как всегда, полны энергии, обсуждают предстоящий матч и делают ставки. Их шум и смех создают иллюзию нормальности, но для меня эта нормальность хрупка, как тонкий лед, под которым скрывается бездонная пропасть. Я чувствую, как Итан приближается, его присутствие становится все более ощутимым. Он рядом, и я знаю, что он не даст мне сбежать. Он – мой кошмар, воплотившийся в реальность, и мне предстоит встретиться с ним лицом к лицу. И я боюсь, что не выдержу.

Ребята срываются в магазин за фанатской атрибутикой, чтобы поддержать команду Адама. А я остаюсь с ним, тайком радуясь возможности побыть наедине. Охваченная тревогой, я совсем не обращала внимания на прикосновения Адама, но сейчас, когда мы остались вдвоем, я крепко вцепляюсь в него, утонув лицом в ткани его футбольной формы.

— Сильно скучала? — мурлычет он, обнимая меня в ответ.
— Мне тебя очень не хватало, — шепчу я, чувствуя, как тревога немного отступает.
Я подбадриваю Адама и желаю удачи в игре, уверенно говоря, что победа будет за ним. — Будь осторожен, — произношу я.
Он улыбается, и эта улыбка, такая теплая и искренняя, немного рассеивает мрак внутри меня.
— Я всегда осторожен, — отвечает он, сжимая мою руку. — Но сегодня я буду особенно осторожен, ради тебя, — он подносит мою руку к губам и нежно целует кончики пальцев. Этот простой жест заставляет мое сердце биться быстрее. — Я обещаю. Я сыграю так, чтобы ты гордилась мной.
— Я и так горжусь тобой. И буду гордиться, независимо от результатов матча, — шепчу я, глядя в его взволнованные глаза.
Наплевав на то, что нас может кто-то увидеть, я целую Адама. Этот поцелуй наполнен поддержкой, верой и всей той любовью, что переполняет меня. Я знаю, что он лучший игрок. Не только потому, что люблю его, но и потому, что видела, как Адам много тренировался, как горел мечтой выходить на поле.
Когда наши губы отрываются друг от друга, я заглядываю в его глаза. В них плещется уверенность, но я все равно чувствую легкое волнение. Он улыбается, и эта улыбка, такая знакомая и любимая, немного успокаивает меня. Адам берет мою руку в свою, переплетая наши пальцы.
— Спасибо, что пришла. Я безумно рад, что смогу наблюдать тебя на трибунах, — отвечает он, сжимая мою руку.
Звук трибун нарастает, возвещая о начале матча. Нам пора двигаться. Я еще раз сжимаю его руку, отпуская в этот решающий бой. Зная его талант, упорство и мою любовь, я верю, что сегодня он покажет все, на что способен. И он обязательно победит.
Я отпускаю его руку, зная, что ему нужно сосредоточиться.
— Удачи, милый, — шепчу я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно, — Я буду болеть за тебя изо всех сил.
Он кивает, и в его глазах мелькает благодарность.
— Я знаю, — отвечает он, и в его голосе звучит твердость, — Я не подведу.
Сердце бешено колотится, когда он скрывается за дверью раздевалки. Я не задерживаюсь, разворачиваюсь и направляюсь к выходу со стадиона. Всем телом ощущаю его взгляд, словно невидимая нить тянется от него ко мне. Я знаю, что сейчас он будет думать обо мне, представляю, как мои мысли эхом отзовутся в его голове, когда он выйдет на поле.
Телефон пиликает. Сообщение от Мегс: "Жди нас с Энди!".
Я прислоняюсь к стене, наблюдая за потоком болельщиков. Вскоре показываются Мегс и Энди, лица раскрашены в цвета команды, шарфы и флаги — полный боевой раскрас. Но Итана с ними нет, Марк сказал, что он уехал по делам и вернется к началу вечеринки. Мне плевать. Эта головная боль отходит на второй план.
Меган заботливо оборачивает вокруг моей шеи шарф с символикой команды Адама.
Мы протискиваемся сквозь плотную толпу, занимая свои места на трибунах. Вид на поле отличный. Стадион постепенно заполняется, и гул становится все громче. Наконец, звучит свисток. Команды выстраиваются в центре поля.
Началось!
Я впиваюсь взглядом в поле, выискивая его среди других игроков. Вот он, номер семь, знакомый силуэт мелькает вдали. Адам. Он выглядит сосредоточенным, серьезным.
Первые минуты матча пролетают в напряженной тишине, которую лишь изредка нарушает гул трибун. Каждый пас, каждый удар по мячу заставляет меня вздрагивать. Я чувствую, как Мегс сжимает мою руку, подбадривая. Но команда Адама набирает бешеный темп, демонстрируя напористую игру. Болельщики кричат во все горло, поддерживая своих любимцев. Мы с Мегс тоже не умолкаем ни на секунду, выкрикивая имя нашего лучшего игрока.
Первый тайм проносится как одно мгновение. Команда Адама доминирует на поле, но забить гол пока не удается. Соперники оказывают ожесточенное сопротивление, и игра в основном идет в центре поля. В перерыве мы с Мегс спускаемся вниз, чтобы купить воды. В буфете царит настоящий хаос: люди толкаются, кричат и бурно обсуждают ход игры.
Второй тайм начинается еще более напряженно. Соперники перехватывают инициативу и чаще атакуют. На трибунах воцаряется тревожная тишина. Вдруг, Адам перехватывает мяч! Он обходит одного защитника, второго и стремительно приближается к воротам. Трибуны взрываются ревом. Я затаиваю дыхание. Он бьет! Мяч, кажется, летит в замедленной съемке, и вот – ГОЛ!
Стадион взрывается ликованием. Мегс и Энди прыгают и обнимаются, крича его имя. Я тоже кричу, но мой голос тонет в общем шуме. Я смотрю на Адама, он улыбается, победно вскинув руки. Его взгляд скользит по трибунам, и на мгновение наши глаза встречаются. Матч продолжается, и Адам играет как одержимый. Он везде: перехватывает мячи, отдает точные пасы, создает опасные моменты. В связке с тем парнем, который вышел к нам первым из раздевалки, они забивают еще один гол.
К концу второго тайма счет 2:1 в пользу команды Адама.
На шестьдесят пятой минуте они получают право на штрафной удар. К мячу подходит парень, который забил гол с Адамом. У него есть шанс забить второй раз.
Все замирают в ожидании. Он разбегается и наносит мощный удар. Мяч, словно пушечное ядро, влетает в сетку ворот. Трибуны взрываются от восторга. Люди прыгают, обнимаются и кричат от радости. Мегс чуть не задушила меня в объятиях. Я тоже не могу сдержать эмоций. Это невероятный момент!
Оставшееся время матча проходит в напряженной борьбе. Соперники пытаются отыграться, но команда Адама уверенно обороняется. И вот, наконец, звучит финальный свисток. Победа!
Мы с Мегс, ликуя, выбегаем на улицу. Толпа болельщиков движется вверх, к выходу, распевая победные песни. Я достаю телефон и пишу Адаму, что мы ждем его на парковке.
— Нейт и Адам — просто звери! Боги футбола! — Энди и Марк, перебивая друг друга, взахлеб делятся впечатлениями от только что закончившегося матча. Их голоса дрожат от восторга, а руки все еще подрагивают, словно эхо той бури адреналина, что бушевала на трибунах.
Мы стоим на улице, в толпе таких же восторженных болельщиков, и ждем Адама. У входа на стадион уже образовалась плотная стена из журналистов, жаждущих выудить хоть пару слов у героев дня. Но, судя по всему, ребята слишком вымотаны после напряженной игры, чтобы тратить силы на общение с прессой.
Наконец, двери стадиона распахиваются, и Адам выходит. Он выглядит уставшим, но на его лице играет легкая, едва заметная улыбка. Журналисты тут же облепляют его, словно мухи на мед, выкрикивая вопросы и протягивая микрофоны. Адам, кажется, на мгновение теряется, но быстро берет себя в руки. Он что-то коротко отвечает, стараясь пробиться сквозь толпу. Энди и Марк, заметив его, начинают неистово махать руками и выкрикивать его имя. Адам, кажется, замечает их. Он кивает в нашу сторону и, извинившись перед журналистами, начинает пробираться к нам.
— Адам, ты был великолепен! Нейт тоже! Вы просто разнесли их! — наконец выдавливает из себя Энди, заикаясь от переизбытка эмоций.
— Спасибо, что пришли поддержать! — его голос хриплый от усталости, но в нем чувствуется искренняя радость.
Адам предупреждает нас, что у него через пятнадцать минут пресс-конференция, поэтому на вечеринку мы поедем без него, он присоединится чуть позже.
Настроение мое меняется кардинально. Я стираю ту дистанцию, что воздвигла между собой и Адамом, отдаваясь предматчевой атмосфере и позволяя себе вновь выйти за пределы. Мы нуждаемся друг в друге одинаково.
Мы с Мегс, Энди и Марком направляемся к парковке, оставляя Адама наедине с его славой и обязанностями.

                                                  Гвинет

Книга не лезет в голову. Буквы пляшут перед глазами, складываются в слова, которые тут же рассыпаются, не оставляя и следа. Завтрашний пересказ параграфа по истории кажется непосильной задачей, особенно когда все мысли заняты совсем другим.
Адам должен скоро приехать. После его победы я засыпала его сообщениями и звонками, но в ответ – тишина. В последнее время это стало нормой. Он словно отдалился, стал холоднее, реже звонит. И раньше он много времени проводил с Элиен, но сейчас что-то изменилось. Меня не покидает ощущение, что он ускользает сквозь пальцы.
Вечеринка, на которую я собираюсь, не вызывает никакой радости. Я иду туда только ради него. В школе я стараюсь держаться подальше от этой компашки, чтобы не привлекать лишнего внимания Меган. После того, что случилось на прошлой вечеринке, я боюсь, что она снова что-нибудь выкинет. Я так и не рассказала Адаму правду о том вечере. Солгала, что мне нужно было домой, и Марк меня подвез. Формально так и было. Только я умолчала о том, что меня выгнали.
Вздохнув, я откладываю учебник. Бесполезно. Нужно собраться. Я встаю с кровати и подхожу к зеркалу. Встретившись взглядом со своим отражением, я хмурюсь. Бледная кожа, уставшие глаза. Вечеринка точно не пойдет мне на пользу. Но Адам... Я должна быть там.
Я открываю шкаф и принимаюсь перебирать платья. Я всегда была из тех, кто выбирает свободу движения, а не свободу самовыражения через одежду. Кроссовки, широкие джинсы, любимая толстовка – вот мой стандартный набор. Комфорт превыше всего, да и лишнее внимание мне ни к чему. Но в глубине души я всегда восхищалась Элиен и Меган. Они словно сошли с обложки журнала: идеальный макияж, безупречная укладка, наряды, подчеркивающие фигуру. Они излучают уверенность, которой мне так не хватает. Я смотрю на них и думаю: "Вот бы и мне так".
Но тут же одергиваю себя. Это не я. Я не умею ходить на каблуках, я не люблю тратить часы на макияж, и вообще, зачем привлекать к себе внимание? В моем гардеробе царит минимализм. Функциональность, практичность, никаких излишеств. Платьев у меня почти не было. Точнее, не было совсем. До недавнего времени. Теперь их три. Три платья, купленных специально ради Адама.
Я долго выбираю, перемерила кучу вариантов других нарядов, пока не нашла то самое – простое, элегантное, без лишних деталей. Оно сидит неплохо, подчеркивает талию, черное маленькое платье должно понравиться Адаму. Адам никогда не говорил, что ему не нравится мой стиль. Наоборот, он всегда говорил, что я прекрасна в чем угодно. Но я вижу, как он смотрит на Элиен. С восхищением. И я хочу, чтобы он смотрел так на меня. Я понимаю, что дело не в платьях. Дело во мне. В моей неуверенности, в моем страхе быть замеченной, в моем нежелании выходить из зоны комфорта. Но ради Адама я готова попробовать. Готова примерить на себя роль той самой уверенной, женственной девушки, которой всегда восхищалась. Вопрос лишь в том, смогу ли я в ней остаться. И захочу ли?
Я снова пишу ему. Тишина в ответ на мое сообщение ранит сильнее, чем я ожидала. Неужели он действительно обиделся? Так хотелось поддержать его на матче, но обстоятельства оказались сильнее. Мама... она просто не пустила меня. Единственный шанс вырваться из этого ада – ее беспробудный сон, вызванный очередной дозой алкоголя.
Этот кошмар длится уже год, с тех пор как не стало бабушки. Смерть любимого человека сломала маму. Сначала алкоголь, потом потеря работы, а следом и предательство отца. Он ушел к другой, оставив ее одну, разбитую, с грузом горя и вины. И вот теперь я живу с этой женщиной, которая больше не похожа на мою маму. Она срывается на мне, кричит, иногда даже поднимает руку. Деньги, которые я зарабатываю после школы, едва хватает на еду, да и то половину она забирает на свою выпивку. Любви от нее я никогда не видела. Все детство я провела у бабушки, отец забирал меня на выходные, а мама звонила лишь по праздникам. Новая жена отца не захотела, чтобы я жила с ними. Я здесь, в ловушке, пытаюсь выжить и сохранить хоть какую-то надежду на лучшее.
И вот, в этом хаосе, он. Парень, к которому я испытываю чувства, который, казалось, видел во мне что-то хорошее, что-то, что я сама в себе уже давно не замечала. Я хотела быть рядом с ним, поддержать его на важном матче, но как объяснить ему, что моя жизнь – это не просто пропущенная игра, а постоянная борьба за выживание?
Боюсь, он увидит во мне лишь проблемную девочку, обузу, а не ту, кем я хочу быть – сильной, независимой, достойной его внимания. Молчание с его стороны – подтверждение моих страхов. Может быть, я и правда не заслуживаю счастья. Может быть, мне суждено остаться в этой тьме навсегда. Но даже в самой глубокой тьме теплится искра надежды.
Иногда мне кажется, что я схожу с ума. Что вся эта реальность – лишь сон, из которого я вот-вот проснусь. Но утро приносит лишь новый день, полный тех же проблем, той же безысходности. Я смотрю в зеркало и вижу чужую девушку. Уставшую, с потухшими глазами, с вечной тревогой на лице. Где та девочка, которая мечтала о будущем, которая верила в добро? Она, наверное, осталась где-то там, в прошлом, в том времени, когда бабушка была жива, когда мама улыбалась, когда отец был рядом.
В дверь позвонили. Сердце бешено заколотилось. Это он. Я глубоко вдыхаю и иду открывать. На пороге стоит Адам, с букетом белых хризантем в руках. Он выглядит потрясающе в своей кожаной куртке и джинсах. Но в его глазах нет того тепла, которое я так любила. Он просто смотрит на меня и говорит:
– Готова?
Я киваю, пытаясь скрыть разочарование. Ни приветствия, ни комплимента – только вопрос. Я ожидала, что он вручит мне эти цветы, извинится за свое молчание, и все снова наладится.
Поездка проходит в гнетущем молчании. Мои попытки завязать разговор разбиваются о стену односложных ответов и избегания взгляда. Внутри нарастает тревожное предчувствие.
Наконец, мы на месте. Громкая музыка оглушает еще на подходе, а у входа в дом бурлит толпа. Адам, не говоря ни слова, берет меня за руку и ведет внутрь.
Внутри невыносимо жарко и душно. Воздух пропитан запахом алкоголя и пота. Я чувствую себя чужой на этом празднике жизни. Адам, словно забыв обо мне, сразу же направляется к своим друзьям, оставляя меня одну.
Я оглядываюсь и вижу знакомые лица. У бара стоят Меган и Элиен, оживленно беседуя. Их взгляды встречаются. Мегс злобно ухмыляется и что-то шепчет Элиен на ухо. Та бросает на меня презрительный взгляд.
Мягкие диванчики у стойки, где сидят Марк, Энди и Адам, манят своим комфортом. Дом оформлен в темных тонах, в сдержанном стиле – мне такое нравится. Увидев меня, Марк приветливо машет рукой. Я отвечаю легкой улыбкой и направляюсь к ним, устраиваясь рядом с Энди. Мне предлагают шоты, но я вежливо отказываюсь, прося лишь долить сок. Алкоголь никогда меня не привлекал, особенно в нашем возрасте.
Вскоре к бару подходит незнакомец – высокий, худощавый брюнет. Он занимает место между Эли и Мег, придвигая стул ближе к Меган. Его взгляд, однако, прикован к блондинке. Кто он такой? Адам никогда о нем не упоминал. Возможно, он здесь впервые, как и я.
Меган оживленно беседует с ним, и мне кажется, что она флиртует. Как она может так себя вести, когда рядом ее парень?
Я замечаю, что Адам тоже наблюдает за этой троицей. В его взгляде читается напряжение, он не сводит глаз с незнакомца и Элиен.
Неужели он ее парень? И если да, то ревнует ли Адам? Что здесь вообще происходит?
Неловкость повисает в воздухе, как густой дым от сигарет, которые курит парень за стойкой. Я делаю большой глоток сока, пытаясь отвлечься от этой странной сцены.
Может, я просто слишком остро реагирую? Может, это обычное дружеское общение, а я уже накручиваю себе невесть что. Но что-то подсказывает мне, что здесь кроется нечто большее. Взгляд Адама становится еще более мрачным, когда брюнет наклоняется ближе к Эли, что-то шепча ей на ухо. Эли смеется, прикрыв рот рукой, и этот смех кажется мне каким-то натянутым, неестественным. Меган, кажется, не замечает ничего вокруг, увлеченно рассказывая что-то брюнету, жестикулируя руками. В голове роятся вопросы. Кто этот брюнет? Почему он так заинтересован в Эли? И самое главное – что связывает Адама и Эли? Они встречаются? Или просто друзья?
Раздражение постепенно нарастает во мне. Я не выношу недосказанности и игры в молчанку. Хочется встать и прямо спросить, что здесь происходит, но я сдерживаюсь. Я здесь новенькая, и лезть не в своё дело было бы глупо.
— Вам не кажется, что Итан ведёт себя слишком странно с девчонками? Почему он с ними, а не с мужиками? — вдруг спрашивает Марк, переводя взгляд на Энди. — Чувак, тебе бы стоило вмешаться. Он трётся рядом с твоей девушкой.
Наконец-то кто-то это сказал! Значит, его зовут Итан. Но мне это мало что даёт.
В воздухе повисло напряжение. Слова Марка, хоть и сказанные тихо, звучат словно выстрел. Энди словно хочет провалиться сквозь землю, избегая взгляда. Адам реагирует мгновенно: он приобнимает Эли, демонстрируя собственничество и предупреждение. В этот момент меня словно окатывает ледяной душ. Ревность, которая до этого тлела где-то в глубине, вспыхивает ярким пламенем. Ненависть к Эли, абсурдная и болезненная, начинает прорастать в моём сердце.
Сердце колотится так сильно, что кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. Глупо и нелепо, но я не могу с этим справиться. Адам и Эли всегда были вместе — словно неразлучная пара, лучшие друзья, родственные души. Раньше это не вызывало во мне бурю эмоций. Я могла спокойно наблюдать за ними, даже радоваться за них. Но теперь каждый взгляд Адама на неё, каждое прикосновение, даже случайное, причиняют мне острую, почти физическую боль.
Я украдкой смотрю на Итана. Он стоит, опустив голову, тихо что-то говорит Эли. Она слушает, слегка наклонив голову, с лёгкой улыбкой на губах. Что в нём такого, что притягивает к себе внимание? Он не красавец, как Адам, но в нём есть что-то особенное — что-то, что заставляет девушек тянуться к нему. И, судя по всему, Эли — не исключение.
Адам всё ещё держит руку на её плече, бросая Итана предостерегающий взгляд. В его глазах читается раздражение, почти ревность. Он явно не одобряет это внимание, которое Итан уделяет Эли. Значит, Адам не безразличен к тому, кто находится рядом с ней. И это чувство, эта ревность, заставляет меня чувствовать себя ещё более неуютно, словно я стою на краю пропасти, и вот-вот сорвусь.
Внутри меня растёт тревога, смешанная с непонятной злостью. Почему я так остро реагирую? Ведь я здесь новенькая, и у меня нет никаких прав вмешиваться в их отношения. Но сердце бьётся так громко, что заглушает все разумные доводы. Я пытаюсь отвести взгляд, но взгляд снова и снова возвращается к ним — к этой паре
Я пытаюсь убедить себя, что это всего лишь мои фантазии, что я преувеличиваю, что это просто игра воображения, вызванная моим страхом остаться в стороне. Но сердце не обманешь — оно чувствует правду, даже если разум пытается её заглушить. Вся эта сцена — как тонкая нить, натянутая до предела, и я боюсь, что она вот-вот порвётся.
Я замечаю, как Эли слегка отстраняется от Итана, но её улыбка не исчезает, а в глазах мелькает что-то непонятное — смесь интереса и лёгкой растерянности. Мне кажется, что она сама не до конца понимает, что происходит, но что-то внутри неё тянет к этому странному парню. И это чувство вызывает во мне одновременно и жалость, и раздражение.
Адам не отпускает её плечо, его пальцы сжимаются чуть крепче, словно пытаясь удержать то, что уже начинает ускользать. Его взгляд становится ещё более напряжённым, и я вижу, как в нём борются гнев и беспомощность. Он словно пытается сказать без слов: «Это моя территория, и я не позволю тебе уйти». Но в этом же взгляде есть и страх — страх потерять.
Что-то должно произойти. Что-то, что разрушит эту хрупкую, натянутую тишину.
Марк наблюдает за происходящим с довольной ухмылкой, в его глазах пляшут искорки любопытства. Он явно наслаждается этой игрой, пока я погружаюсь в собственные мысли.
Внезапно Марк сокращает дистанцию, его рука ложится мне на талию. Ни тепла, ни трепета – ничего. В голове мелькает образ Адама, и только тогда это прикосновение могло бы что-то значить. Он наклоняется, и его шепот касается моего уха:
— Миленькое платье.
Я выдавливаю подобие улыбки и бормочу слова благодарности, но его комплимент звучит как-то сально.
Мой взгляд прикован к барной стойке, а обрывки разговора Марка и Энди пролетают мимо сознания. Внезапно сердце пропускает удар: Адам подхватывает Элиен на руки и несет к танцующим. Медленно повернувшись, я наблюдаю за ними. Никто, кажется, не обращает на это внимания. Все продолжают смеяться, разговаривать, пить, словно это обычное дело. Он обнимает ее, прижимает к себе, и они кружатся в танце, его руки то и дело скользят ниже по ее спине. Я отворачиваюсь. Невыносимо. Невыносимо больно на это смотреть. Не говоря ни слова, я хватаю стопку с крепким напитком, стоявшую рядом с Марком, и опрокидываю ее в себя одним глотком.
Жгучая жидкость обжигает горло, но это ничто по сравнению с огнем, бушующим внутри. Я ставлю стопку обратно, стараясь не смотреть в сторону танцпола. Нужно взять себя в руки. Это всего лишь танец. Всего лишь Элиен. Всего лишь Адам, который, очевидно, ничего ко мне не чувствует.
Я делаю глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках. Марк что-то говорит, но я не слышу ни слова. Его присутствие кажется навязчивым и ненужным. Он просто Марк. Заполнитель пустоты, который, к сожалению, ничего не заполняет.
Внезапно я чувствую, как его пальцы скользят по моей спине, приближаясь к талии. Я инстинктивно отшатываюсь, словно от прикосновения раскаленного железа.
— Все в порядке? — обеспокоенно спрашивает Марк.
Я киваю, стараясь изобразить безразличие.
— Жарко здесь, — бормочу я, отводя взгляд.
Я чувствую себя ужасно. Использовала Марка, чтобы заглушить боль, причиненную Адамом. Это несправедливо по отношению к нему. Он хороший парень, но сейчас мне плевать на его чувства. Я эгоистична, сломлена и отчаянно нуждаюсь в том, чтобы эта боль прекратилась.
Я снова смотрю на танцпол. Адам и Элиен все еще танцуют, их тела двигаются в унисон. Он что-то шепчет ей на ухо, и она смеется. Этот смех режет меня, как бритва.
Марк подмигивает мне и спрашивает:
— Не хочешь тоже потанцевать? Я, конечно, не горю желанием, но соглашаюсь. В глубине души я просто хочу увидеть, как отреагирует Адам.
Боль сдавливает грудь, становится невыносимой. Хочется плакать, кричать, просто раствориться в воздухе. Музыка гремит, каждый удар басов отдается пульсацией в голове, словно издеваясь. Я чувствую себя марионеткой в руках Бейли, его прикосновения липкие, чужие. Пытаюсь улыбаться, изображать веселье, но, наверное, выгляжу жалко.
Мой взгляд снова и снова возвращается к Адаму и Элиен. Они словно в своем мире, отгороженном от меня невидимой стеной. Их лица светятся, они шепчутся, и я могу только гадать, о чем. Наверное, о чем-то остроумном, что заставит Элиен рассмеяться своим звонким смехом. Как она всегда смеется над шутками Адама.
По щеке скатывается предательская слеза. Быстро смахиваю ее и отворачиваюсь от танцпола, делая вид, что рассматриваю барную стойку. Марк что-то говорит, но я не слышу ни слова. Все мои чувства прикованы к Адаму и Элиен, к их танцу, к их счастью, которое мне недоступно.
Сердце колотится как сумасшедшее. Отчаянно ищу, за что зацепиться взглядом, лишь бы не видеть их. Итан, прижимая Меган к себе, уводит ее от танцующих, в полумрак соседней комнаты. Где же Энди? Оглядываю диваны, но его нет. Что все это значит?
Музыка стихает, и мы с Марком наконец можем перевести дух. Все вместе возвращаемся к столику, жадно хватаясь за стаканы с соком, кто-то тянется к алкоголю. Элиен нервно озирается.
— Кто-нибудь видел Энди и Мегс? – спрашивает она, и в голосе ее звучит тревога.
Все пожимают плечами. Марк беспечно предполагает, что они, наверное, решили побыть вдвоем. Он прав лишь наполовину. Уединилась Меган, но не с Энди, а с Итаном. Марк пытается успокоить Эли, уверяя, что все в порядке, но она, кажется, чувствует что-то неладное. Словно повинуясь внутреннему голосу, она решительно направляется на поиски подруги.
Бейли, довольный моим согласием, ведет меня на танцпол и фамильярно кладет руки на талию. Я пытаюсь подстроиться под его движения, но танцор из меня, прямо скажем, никакой. Чувствую себя неловко и скованно.
В этот момент кто-то включает медляк. Да вы смерти моей хотите?! Невольно перевожу взгляд на Адама. Он стоит, прикованный взглядом к Элиен. Они начинают танцевать, двигаясь, словно созданные друг для друга. Их движения настолько грациозны и естественны, что на них можно смотреть бесконечно.
Я смотрю, как Элиен пробирается сквозь толпу, ее взгляд лихорадочно мечется по сторонам. Она кажется такой крошечной, такой беззащитной в этом бурлящем, пьяном море людей. Внутри меня поднимается острое желание броситься за ней, поддержать, но ноги словно вросли в пол. Она уводит любовь всей моей жизни. Эта мысль – ледяной кинжал, вонзающийся прямо в сердце.
Как я могу быть доброй, искренней с ней, когда она забирает у меня самое дорогое? Как я могу желать ей добра, когда она – источник моей боли?
Желание защитить ее мгновенно сменяется жгучей горечью и обидой. Я застреваю между сочувствием и ненавистью, между стремлением помочь и желанием остановить ее. В этом внутреннем водовороте я просто стою, беспомощно наблюдая, как она растворяется в толпе, унося с собой его и часть меня. Я пытаюсь понять, что в ней такого, чего нет во мне. Что он увидел в ее глазах, что заставило его отвернуться от меня? Может, я была слишком сильной? Слишком требовательной? Слишком собой? Вопросы без ответов терзают сознание, словно стая голодных волков.
Беспомощность обжигает горло, как желчь. Я чувствую себя зрителем в чужом спектакле, где мне отведена роль статиста, лишенного права голоса. Хочется кричать, бежать, вырвать его из ее цепких рук, но тело отказывается подчиняться.
Я словно застыла во времени, наблюдая за разворачивающейся трагедией, где я – главная жертва.