Грешные игры
«Вы должны знать, что свобода — это высшая ценность, и если любовь не дает вам свободы, тогда это не любовь.»
— Ошо.
Мы переодеваемся. По пути в гостиную Эли прихватывает с тумбочки два геймпада. Я следую за ней с кружками чая и сладостями.
В гостиной царит полумрак, разбавленный лишь мягким светом от телевизора. Эли уже устраивается на диване, подложив под себя подушку и поудобнее перехватив геймпад. Я ставлю кружки на журнальный столик, стараясь не пролить ни капли, и сажусь рядом.
— Кто будет Мэй, а кто Коди? — спрашивает Эли, глядя на заставку игры.
Я пожимаю плечами.
— Без разницы. Давай по очереди. В этот раз ты выбирай, в следующий я.
— Отлично, — улыбается Эли, и её глаза блестят в полумраке. — Тогда тебе достанется Коди. Он такой... дерзкий.
Она ловко нажимает несколько кнопок, и на экране появляется меню выбора персонажей. Я наблюдаю за её пальцами, скользящими по кнопкам, за тем, как она сосредоточенно хмурит брови. В такие моменты она кажется мне ещё более притягательной.
— Готовься к поражению, моя дорогая Мэй, — поддразниваю я, беря в руки свой геймпад.
Эли смеётся, её смех лёгкий и звонкий, как колокольчик.
— Это мы ещё посмотрим, — отвечает она, и её взгляд, полный азарта, встречается с моим. — Я сегодня в ударе.
Мы то и дело спорим, кто виноват в очередной неудаче. Эли, как обычно, полна энергии и азарта. Она смеётся и подбадривает меня, ругается на игру и на меня одновременно. Я же стараюсь сохранять спокойствие, хотя иногда и меня захлёстывает волна эмоций.
Проходит час, прежде чем мы решаем сделать перерыв. Глаза устают от экрана, а пальцы затекают от постоянного нажатия на кнопки.
— Ну и как тебе мой Коди? — спрашиваю я, откидываясь на спинку дивана.
Эли задумывается.
— В принципе, неплохо. Но мог бы быть и лучше. Иногда ты слишком медлительный и нерешительный.
— А ты слишком импульсивная и торопливая, — усмехаюсь я.
— Признай, что я играю лучше, — мурлычет она, хитро улыбнувшись.
Я притягиваю её к себе и, не давая ответить, валю на диван.
— Я сейчас достану «Фифу», милая. Там мне нет равных, — шепчу я, наклоняясь к её губам.
Я касаюсь их лёгким поцелуем, но она обвивает мою шею руками и с силой прижимает к себе. Меня удивляет её внезапная настойчивость, но это приятное удивление. Поцелуй становится всё более страстным и глубоким.
Не отрываясь от её губ, я подхватываю её на руки, крепко держа под бёдрами, и направляюсь к спальне. Эли, не разрывая поцелуя, ловко закрывает дверь ногой. Я прижимаю её к стене, всё ещё держа на руках.
Ее дыхание сливается с моим, учащаяся пульсация сердец отзывается в унисон. Прижавшись к стене, она обвивает меня ногами, словно стремясь стать единым целым. Горячее дыхание на моей шее, и тихий шепот:
— Забудь про "фифу" сейчас.
Я усмехаюсь, лишь на миг отрываясь от ее губ.
— Как скажешь, босс, – отвечаю я тем же шепотом, и снова наши губы встречаются.
Медленно, не прерывая поцелуя, я опускаю ее на пол. Ее руки скользят под мою футболку, лаская кожу, и по спине пробегают мурашки. Одно движение – и футболка летит на пол. Ее глаза, полные желания, изучают меня. Я отвечаю тем же, скользя взглядом по ее изгибам, чувствуя, как кровь закипает в венах.
Отстраняюсь на мгновение, чтобы расстегнуть пуговицы ее домашней рубашки. Ткань медленно сползает с плеч, обнажая кружевной бюстгальтер. Я замираю, любуясь ею.
Кончики пальцев касаются нежной кожи ее плеч, ощущая легкую дрожь, пробегающую по телу. Ее глаза горят, в них плещется такое искреннее желание, такое доверие, что сердце бьется еще сильнее. Хочется отдать ей всего себя, раствориться в этом моменте, в этой близости.
— Ты... – начинаю я, но она прикладывает палец к моим губам, заставляя замолчать.
— Просто целуй меня, – шепчет она, и я с удовольствием подчиняюсь.
FIFA подождет. Сейчас время для чего-то гораздо более важного и захватывающего.
Кружево под моими пальцами кажется тонким и манящим. Медленно провожу кончиками пальцев по ее ключицам, чувствуя, как она вздрагивает. Опускаюсь на колени, целуя ее живот сквозь ткань штанов. Она стонет, запуская пальцы в мои волосы.
Ее тело под моими руками трепещет от предвкушения. Медленно, словно снимая заклятие, я стягиваю с нее пижамные штаны, и они соскальзывают к ее ногам. Я поднимаюсь, снова прижимая ее к стене, наши тела сливаются от груди до бедер. Я ощущаю биение ее сердца, ее дыхание, ее неудержимое желание. Мои губы скользят по ее шее, плечам, ключицам, оставляя легкие, дразнящие следы. Она отвечает мне тихими стонами и нежными прикосновениями, разжигая огонь во мне еще сильнее.
Щелчок замка бюстгальтера, и он падает на пол, открывая взору ее грудь. Я замираю, не в силах отвести взгляд. Она совершенна. Мои губы нежно касаются ее кожи, затем язык, вызывая у нее глубокий, протяжный стон.
Соски твердеют под моими ласками, и она притягивает меня ближе, жаждая большего. Я отдаюсь ее желанию, лаская и целуя ее грудь, пока она не начинает умолять о большем. В ее глазах я вижу отражение своей собственной страсти, своего собственного неутолимого желания.
Каждое прикосновение, каждый стон, каждое дыхание – все говорит о нашей взаимной любви. Это момент абсолютной близости и доверия, когда мы полностью открыты друг другу. Я чувствую, как наши души сплетаются, создавая неразрывную связь.
Я поднимаю ее на руки и несу к кровати. Опустив ее на мягкие простыни, я раздеваюсь сам, не отрывая от нее взгляда. Она смотрит на меня с обожанием и жаждой.
Я ложусь рядом, обнимаю ее и прижимаю к себе. Мы целуемся, ласкаем друг друга, исследуем каждый сантиметр кожи. В какой-то момент меня словно током ударяет. Наши прикосновения становятся все смелее, и я вдруг осознаю, что мы заходим на территорию, где раньше никогда не бывали. Меня сковывает ступор. Ни у меня, ни у Эли не было опыта в сексе, поэтому мы учимся всему друг у друга, как первооткрыватели. Это неловко, неуклюже, но в то же время невероятно приятно.
Сердце колотится в бешеном ритме, кровь кипит в венах. Я чувствую, как Эли дрожит в моих объятиях, и эта дрожь передается мне. Страх и возбуждение сплетаются в один клубок, опьяняя и пугая одновременно. Я вижу в ее глазах то же смятение, ту же жажду открытий. И в этой неловкости, в этой неуклюжести есть что-то невероятно трогательное, что-то настоящее.
Мы не пытаемся казаться лучше, мы просто есть – два подростка, влюбленных до безумия, открывающих друг друга заново. И это прекрасно. Это совершенство.
— Эли... — шепчу я, — Если тебе будет больно, скажи мне. Сразу.
Мои пальцы осторожно скользят по внутренней стороне ее бедра, легко касаясь промежности, обводя клитор. Кожа под ними горячая и влажная, пульсирует от предвкушения. Я чувствую, как ее дыхание учащается и становится поверхностным, и тихий стон срывается с ее губ. Этот звук обжигает меня изнутри, заставляя желать ее еще сильнее.
Я продолжаю ласкать ее, медленно и нежно, наблюдая, как ее тело реагирует на каждое прикосновение. Она извивается под моими руками, ее пальцы впиваются в мои плечи.
Я чувствую дрожь, пробежавшую по ее телу, и понимаю, что приближаюсь к границе.
— Эли... — шепчу я снова, мой голос дрожит от желания и нежности. Я хочу убедиться, что она чувствует себя в безопасности и комфортно, что я не причиняю ей боли. Ее глаза полузакрыты, полны страсти и доверия.
Я опускаю пальцы ниже и вхожу в нее. Внутри так тепло, влажно и невероятно узко. Начинаю с одного пальца, наблюдая за реакцией Эли. Ее раскрасневшееся лицо и слюнка, стекающая по губам, заставляют мой член затвердеть еще сильнее.
Она стонет, немного запрокинув голову назад, ища большего. Я добавляю второй палец, двигаясь медленно и чувственно, стараясь доставить ей максимум удовольствия. Эли начинает двигаться в такт моим движениям, ее стоны становятся громче и требовательнее.
— Адам, — произносит она, отвернувшись от смущения, — Пожалуйста...
— «Пожалуйста» что? — уточняю я, наклоняясь к ней и утягивая в поцелуй.
Я чувствую, как ее тело напрягается и расслабляется, она вся во власти ощущений. Ее глаза полузакрыты, губы приоткрыты, она дышит тяжело и прерывисто. Я продолжаю двигаться, чувствуя, как ее мышцы сжимаются вокруг моих пальцев, пульсируя в ритме ее дыхания.
— Еще... — шепчет она, ее голос хриплый от возбуждения.
Я повинуюсь, увеличивая темп и глубину. Эли стонет громче, ее тело дрожит от удовольствия. Она кричит, ее тело содрогается в оргазме. Я продолжаю ласкать ее, пока ее дыхание не выравнивается, и она не расслабляется в моих руках, абсолютно опустошенная и счастливая.
Мое сердце колотится в унисон с ее затихающим дыханием. Я чувствую себя невероятно близким к ней в этот момент, словно наши души соприкоснулись. Нежность переполняет меня, и я нежно убираю прядь волос с ее влажного лба. В ее глазах я вижу благодарность и доверие, что растапливает последние остатки моей неуверенности. Я обнимаю ее крепче, боясь разрушить эту хрупкую интимность. Хочется говорить нежные слова, но в горле стоит ком. Я просто глажу ее по спине, ощущая тепло ее кожи под своими пальцами. В этом молчании больше слов, чем в любой самой красивой фразе.
Эли открывает глаза, ее взгляд затуманен и полон желания.
Ее губы снова касаются моих, и я чувствую, как дыхание обжигает кожу. Вкус ее – это пьянящая смесь нежности и страсти, от которой кружится голова. Когда она отстраняется, в глазах пляшут искорки, а щеки заливает легкий румянец.
— Только попробуй пошутить над этим завтра, – шепчет она.
Я не могу сдержать смех. Тихий, теплый, он растворяется в полумраке комнаты. Ее серьезность, такая контрастная только что произошедшему, очаровывает. Я осторожно укрываю ее одеялом и притягиваю к себе.
— Я рискну, принцесса, – отвечаю я, целуя ее в макушку.
Ее тело расслабляется в моих объятиях, и я чувствую, как она проваливается в сон. Легкий, прерывистый вдох касается моей шеи. Я закрываю глаза, наслаждаясь моментом.
Как же быстро все изменилось. Еще недавно мы были просто друзьями, а теперь она здесь, рядом, в моей постели. Свернулась калачиком, уткнувшись лицом в подушку, такая безмятежная и умиротворенная. Смотрю на нее спящую и не могу поверить, что это реальность. Такая милая, такая моя. Это "моя" звучит в голове как тихий, но уверенный аккорд новой мелодии, только начинающей звучать в нашей жизни.
Тихо выдыхаю, стараясь не разбудить ее. Кажется, даже во сне она улыбается. Интересно, что ей снится? Осторожно убираю выбившуюся прядь волос с ее лица. Хочется просто смотреть на нее, наслаждаясь этой тишиной и близостью.
В этот момент я понимаю, что больше не боюсь будущего. Потому что теперь я не один. У меня есть она. Моя. Это слово все еще кажется чем-то невероятным, почти волшебным. Как будто я выиграл в лотерею, о которой даже не подозревал. И теперь, глядя на нее спящую, я понимаю, что это не просто удача. Это что-то гораздо большее.
Мысли роятся в голове, перебивая друг друга. Каждая из них – о ней. О ее смехе, таком заразительном, что хочется смеяться вместе с ней, даже если не знаешь, в чем дело. О ее глазах, в которых можно утонуть, в которых отражается целый мир, полный доброты и тепла. О ее нежности, которую она дарит так щедро, не требуя ничего взамен.
В этой тишине, нарушаемой только ее мирным дыханием, я чувствую, как рождается что-то новое. Не просто любовь, а глубокая, всепоглощающая привязанность. Чувство, которое связывает нас невидимыми нитями, делая одним целым. Я всегда осознавал, что готов на все ради нее, готов защищать ее от всех невзгод, готов дарить ей всю свою любовь, без остатка.
Я притягиваю её ближе, ощущая тепло её тела рядом. Хочется остановить время, чтобы этот момент длился вечно — чтобы мы всегда были так близко, в тишине и покое, слыша биение сердец друг друга. Чтобы ничто и никто не смогло нарушить эту идиллию.
Засыпая, я думаю о том, как мне повезло. Как получилось, что такая прекрасная девушка, как Эли, выбрала меня? Ответа нет, и, наверное, это не важно. Главное — она здесь, рядом. Я сделаю всё, чтобы она была счастлива, ведь её счастье — это и моё счастье. Теперь я точно знаю: моя жизнь обрела смысл, и этот смысл — она.
Утром в спальне уже светло, когда я открываю глаза. Эли нет. В комнате ощущается пустота, какая-то тишина, которой не должно быть. Её вещей тоже нигде не видно. Поднимаюсь и замечаю на тумбочке сложенный листок.
«Срочный вызов домой, родители. Вызвала такси. Люблю тебя.»
Под текстом — отпечаток её губ и маленькое, немного кривое сердечко. Я выдыхаю, провожу рукой по лицу. Она ускользнула, даже не захотела потревожить мой сон. В телефоне — тишина. Только сообщения из чата нашей компании и что-то от Гвин. Ни звонка, ни сообщения от неё.
Просыпаюсь, иду в душ. Быстро перекусив, собираю сумку для тренировки. В пятницу – финал. Все решится в этот день. Натягиваю любимый серый спортивный костюм, хватаю сумку, обуваю кроссовки, накидываю куртку и выхожу. Машина ждет на парковке. Сегодня я один, так что можно немного прибавить газу. Погода радует – ни облачка.
Завожу двигатель, даю ему прогреться и направляюсь к стадиону. На тренировке нужно выложиться по полной. Въезжаю на территорию, паркуюсь на своем обычном месте. Воздух свежий, прохладный, пахнет травой и пылью. Внутри стадиона уже кипит жизнь: слышны голоса ребят, стук мяча, приглушенные звуки разминки. Но даже этот привычный шум не может заглушить легкое беспокойство. Эли. Ее внезапный отъезд, это короткое сообщение – кажется, оставили не только пустоту в комнате, но и легкую тревогу в душе.
Прохожу в раздевалку, где уже собралась большая часть команды. Приветствия, шутки, подначки – все как всегда. Отвечаю на приветствия и начинаю переодеваться в форму. Вдруг свет заслоняет Нейт.
— Слушай, Адам, — начинает он, и я поднимаю голову, продолжая натягивать гетры.
— Что?
— Можешь дать номер или ссылку на её соцсети? Она приходила на прошлую игру.
Я не удивляюсь. Мегс своей красотой произвела фурор в команде. В тот день парни выкладывались на поле, надеясь привлечь её внимание.
— Нет. У неё есть парень, — отвечаю я.
— Жаль. Упустил такую симпатичную блондинку. Ты точно понял, о ком я?
В груди что-то болезненно сжимается. Неужели он пытается подкатить к Эли?! Я холодею. Эли. Эта мысль пронзает меня, как ледяной кинжал. Он говорит про Эли. Про мою Эли.
Я стараюсь сохранить спокойствие, хотя внутри всё кипит. "Ты точно понял, о ком я?" — его слова звучат в голове назойливой мелодией.
— Да, понял, — цежу я сквозь зубы, мой голос звучит глухо, почти не принадлежа мне. — И ещё раз: нет.
Нейт пожимает плечами, словно ничего особенного не произошло.
— Ну, как знаешь. Просто спросил.
Он отходит, и я остаюсь один на один со своими мыслями. Эли. Моя Эли. И этот Нейт, с его наглыми глазами, уже присматривается к ней. Это не просто беспокойство, это что-то более острое, более болезненное. Ревность, смешанная с обидой. Она уехала, не сказав ни слова, оставив меня с этой внезапной пустотой, а теперь ещё и эти мысли... Я быстро натягиваю форму, стараясь не думать о том, как её волосы пахнут солнцем и чем-то неуловимо цветочным, как её смех звучит, когда она счастлива. Тренировка. Только тренировка может сейчас отвлечь меня от этого.
Эли. Нейт. Эти два имени сплетаются в моей голове в тревожный узел.
Я знаю, что Эли привлекательна. Знаю, что она нравится многим парням. Но одно дело знать это теоретически, и совсем другое – услышать, как один из твоих товарищей по команде, с которым ты делишь раздевалку и поле, открыто проявляет к ней интерес. Тренировка проходит как в тумане. Я бегаю, бью по мячу, отдаю пасы, но все мои действия пропитаны напряжением. Я чувствую, как Нейт наблюдает за мной, и это только усиливает мою злость.
Выйдя из душа, я вижу, что он ждёт меня у выхода.
— Я не хотел тебя обидеть. Я понимаю, что они твои подруги, и всё такое... но я просто спросил.
Я смотрю на него в упор.
— Просто спросил? — повторяю я. — Держись от неё подальше, — я чувствую, как кровь приливает к лицу.
Я оставляю Нейта и выхожу на парковку. Забравшись в машину, я тянусь за телефоном, чтобы набрать Эли, может, она уже освободилась, и мы сможем увидеться. Рядом с ней меня отпустит это напряжение, и будет спокойнее.
После нескольких томительных гудков она наконец отвечает.
— Адам? — в ее голосе слышится беспокойство. — Извини, что так внезапно убежала утром. Отец попросил приехать к нему в офис. Ты уже закончил тренировку?
— Да, только что, — отвечаю я, пытаясь не выдать собственное беспокойство, вызванное ее взволнованным тоном.
— Что-то случилось? Ты как-то странно звучишь.
Я поворачиваю ключ в замке зажигания, но не сразу выезжаю. Что-то в ее словах заставляет меня напрячься.
— Все в порядке, просто отец решил посвятить меня в свои рабочие дела. Весь день разбираюсь в документах, — я слышу ее вздох, а затем тихий смешок. — Заедешь за мной? Мне ужасно надоело здесь.
— Уже еду, принцесса. Отправь адрес сообщением.
— Жду, любимый! — звучит ее счастливый голос, и я слышу короткий звук поцелуя.
По дороге к офису ее отца я останавливаюсь у цветочного магазина, покупаю букет хризантем, а затем заскакиваю в кофейню за двумя латте с карамельным сиропом и круассанами. Наверное, день выдался непростым, и мне хочется хоть немного ее порадовать, даже такой незначительной мелочью.
Я паркуюсь у подножия небоскреба, чьи панорамные окна отражают закатное небо. Солнце уже клонится к закату, окрашивая небо в оттенки оранжевого и розового. Быстро набросав Эли сообщение о прибытии, я откидываюсь на спинку сиденья, позволяя мыслям свободно блуждать. В голове роятся обрывки: предстоящая пятничная игра, и место, куда бы мы могли поехать и немного провести времени вместе. Но все это мгновенно меркнет, когда она появляется в дверях офиса.
На ней строгое черное пальто, под которым виднеется белоснежная рубашка и юбка-карандаш. Волосы аккуратно собраны в низкий пучок, а губы ярко алеют красной помадой. Она уверенно идет ко мне на своих высоких ботильонах, слегка размахивая сумкой. Челюсть непроизвольно отвисает.
«Черт возьми», — проносится в голове, — «Она выглядит просто сногсшибательно!»
Я не успеваю даже толком осознать, как она уже открывает дверь и скользит на пассажирское сиденье. Легкий аромат ее духов, смесь ванили и чего-то неуловимо цветочного, заполняет салон. Я судорожно сглатываю, пытаясь вернуть дар речи.
— Привет, — произносит она, чмокнув меня в щеку, и ее голос, как всегда, звучит мягко и уверенно. — Прости, что заставила ждать. Сегодня был сумасшедший день.
— Привет, — наконец выдавливаю я, чувствуя, как щеки предательски заливаются румянцем. — Все в порядке. Я только приехал.
Я оборачиваюсь к задним сиденьям, достаю букет белых хризантем и протягиваю ей:
— Выглядишь потрясающе, Эли, — я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее, чувствуя, как она улыбается.
— Адам, это так мило. Спасибо тебе, — отвечает она, принимая цветы.
Я передаю ей стаканчик с кофе и пакет с круассанами. Включаю музыку и завожу машину. В зеркале заднего вида я вижу свое отражение – глуповатое выражение лица и слегка растрепанные волосы. Нужно срочно взять себя в руки.
— Куда поедем? — спрашивает Эли, отстегивая пуговицу на пальто.
Я всю неделю мечтал о нашем свидании в океанариуме, и решаю, что сейчас самое подходящее время.
— Доверься мне, — загадочно улыбаюсь я, выруливая на дорогу.
Эли откусывает круассан, оставляя крошки на губах. Я не удерживаюсь и протягиваю руку, чтобы смахнуть их большим пальцем.
— Ты сегодня особенно галантен, — бормочет она, отворачиваясь к окну.
— Просто пытаюсь соответствовать твоему уровню, — отвечаю я, подмигивая.
Эли тихонько смеется, и этот звук — словно мелодия, которую я могу слушать бесконечно. За окном мелькают огни города, отражаясь в ее глазах маленькими искорками.
Минут через двадцать мы сворачиваем с оживленной трассы на более тихую дорогу, ведущую к побережью. Эли вопросительно изгибает бровь, но я лишь загадочно улыбаюсь в ответ.
— Ты что-то задумал, — произносит она, отпивая кофе.
— Возможно, — уклончиво отвечаю я. — Расслабься и наслаждайся поездкой.
Когда мы подъезжаем к океанариуму, Эли ахает от удивления. Он красиво подсвечен, и в темноте кажется огромным светящимся кораблем, пришвартованным к берегу.
— Ого! Я и не думала, что мы сюда поедем!
Я паркуюсь и выключаю двигатель.
— Тебе нравится это место? — спрашиваю я, с нетерпением глядя на нее.
— Более чем! — отвечает она, выходя из машины.
Я обхожу машину и беру ее за руку. Ее ладонь теплая и мягкая. Я крепче сжимаю ее руку и веду к входу, предвкушая наш день, полный чудес и открытий.
Внутри океанариума царит полумрак, разбавленный лишь мягким голубым светом, проникающим сквозь огромные аквариумы. Звучит тихая, успокаивающая музыка, напоминающая плеск волн. Эли завороженно оглядывается, ее глаза сияют от восторга.
Мы медленно идем вдоль первого аквариума, наблюдая за стайкой неоновых тетр, мелькающих среди кораллов. Эли тихонько ахает, показывая пальцем на особенно яркую рыбку. Я улыбаюсь, наблюдая за ее реакцией. Именно этого я и хотел – увидеть в ней эту детскую непосредственность.
Затем мы переходим к аквариуму с морскими коньками. Эли долго стоит, прижавшись лицом к стеклу, разглядывая этих причудливых созданий.
— Они такие грациозные, — шепчет она, — Как будто танцуют в воде.
Самым впечатляющим, конечно, оказывается огромный аквариум с акулами и скатами. Мы стоим, затаив дыхание, наблюдая за тем, как эти гиганты плавно скользят в толще воды.
Вынырнув из сумрачного царства акул, мы попадаем в совершенно другой мир – зал с медузами. Здесь время словно замедляется. Приглушенный свет, плавно перетекающий из одного цвета в другой, играет на прозрачных телах медуз, заставляя их пульсировать и танцевать в невесомости. Кажется, мы оказались в другом измерении, где нет ни гравитации, ни забот.
Эли, с озорным блеском в глазах, оборачивается ко мне. В полумраке ее лицо кажется еще более юным и беззаботным.
— Сфотографируй меня! – её голос звенит от искренней радости. Отказать ей я просто не могу. Достаю телефон, и экран оживает, отражая в моих глазах мерцающие огни медуз. Нужно поймать этот миг, эту ускользающую красоту, запечатлеть Эли на фоне этого подводного волшебства.
— Немного повернись, пожалуйста, чтобы свет лучше лёг на лицо, – прошу я. Она послушно наклоняет голову, и подвеска на её шее оживает, играя бликами синего и зелёного в волосах. В этот момент она кажется не просто девушкой, а частью этого мира, настоящей нимфой, только что вынырнувшей из океанских глубин.
Несколько щелчков затвора, и я показываю ей результат.
— Просто невероятно! – выдыхает она, обвивая мою шею руками. Мы делаем ещё несколько совместных снимков, и вскоре её профиль украшают новые фотографии.
Эли не может оторваться от экрана, с восторгом пересматривая снимки снова и снова. Каждый раз она находит что-то новое: игру света на щеке, крошечных медуз, отражающихся в глазах, волосы, словно танцующие в такт подводному течению. Я наблюдаю за ней, и в груди разливается тепло. Она абсолютно счастлива, и это счастье заражает всё вокруг. Я чувствую себя немного волшебником, причастным к созданию этой маленькой магии.
Побродив по залам и полюбовавшись рыбками, мы решаем, что пора домой. Завтра утром нас ждёт не самое приятное начало дня – лабораторная по химии. Та самая, которую наш класс так и не смог закончить в прошлый раз, когда Мегс умудрилась взорвать кабинет.
Мы выходим на парковку, направляясь к машине. Вдруг Эли обнимает меня, крепко прижимаясь щекой к моему плечу.
— Я буду помнить каждое мгновение с тобой, и не только на фотографиях. Спасибо, Адам. Это было потрясающе, – шепчет она.
Садимся в машину. Я завожу двигатель и подключаю телефон к аудиосистеме, включая плейлист с песнями "The Weekend".
— Домой? – спрашиваю я, не отрывая взгляда от дороги.
— Как бы мне не хотелось побыть с тобой ещё, но нужно готовиться к школе, – отвечает она.
Мы едем в тишине, нарушаемой лишь музыкой и редкими вздохами Эли, которая, кажется, всё ещё погружена в свои мысли. Я чувствую её присутствие рядом, и это лучшее ощущение на свете. Когда мы подъезжаем к её дому, солнце уже почти скрылось за горизонтом, оставляя на небе последние отблески заката.
Я паркуюсь у подъездной аллеи.
— Это было... идеально, – говорит Эли, когда мы выходим из машины. Я беру её за руку, и наши пальцы переплетаются.
— Ты была рядом, и это делало всё идеальным, – говорю я, чувствуя, как слова, которые я хочу сказать, застревают в горле. Они кажутся такими мелкими, такими недостаточными, чтобы вместить всё, что сейчас бурлит внутри.
Она улыбается, и эта улыбка – самая настоящая, самая искренняя, которую я когда-либо видел.
— До завтра, – шепчет она, легко целует меня в губы и, прежде чем я успеваю что-либо ответить, уже идет к двери своего дома, с букетом в руках.
Я смотрю ей вслед, пока она не исчезает в проеме. Затем, с легкой улыбкой, возвращаюсь к машине. Дорога домой теперь совсем другая. Она наполнена отголосками этого вечера: запахом ее духов, звуком ее смеха, ощущением ее руки в моей.
Стрелка спидометра ползет вверх, как только я сворачиваю. Не удержавшись, вдавливаю педаль газа до упора. Мотор взрывается ревом, словно дикие лошади рвутся на свободу, и машина срывается вперед. Вылетев на трассу, я чувствую, как по венам разливается адреналин. Дорога почти пуста, и я, поддавшись азарту, начинаю играть в "шашки", ловко перестраиваясь из ряда в ряд. Ветер свистит в щелях, заглушая любимый трек.
В зеркале заднего вида маячат фары тех, кого я только что обогнал, превращаясь в размытые точки. Адреналин бурлит в крови, сердце колотится быстрее. Каждый обгон, каждое перестроение – выверенный, почти инстинктивный маневр. Я чувствую машину как продолжение себя, будто мы слились в единое целое, подчиняясь только скорости и азарту.
Впереди маячит длинный грузовик, медленно ползущий по правой полосе. Не сбавляя скорости, я перестраиваюсь в левый ряд, оценив расстояние до встречной машины. Четкий расчет, мгновенное ускорение, и вот я уже обхожу его, оставляя позади облако пыли и разочарованный гудок.
Пейзаж за окном мелькает с бешеной скоростью, превращаясь в размытую картину. В голове нет ни мыслей, ни забот, только дорога, скорость и ощущение свободы.
Но где-то в глубине души, сквозь пелену азарта, пробивается слабый голос разума. Напоминает, что дом ждет, что там тепло и безопасно. Что эта игра со скоростью может закончиться печально. Я на мгновение сбавляю газ, но соблазн слишком велик. Впереди появляется еще один автомобиль, и я снова вдавливаю педаль в пол, поддавшись искушению продолжить эту опасную игру. Искушение оказывается сильнее. Я обгоняю и этот автомобиль, и еще один, и еще.
Каждый обгон — это глоток крепкого напитка, который опьяняет и заставляет забыть об осторожности. В какой-то момент я перестаю замечать другие машины, словно они стали частью декораций, статистами в моей личной гонке. Существую только я, дорога и ревущий мотор. Эли бы сейчас точно отругала меня за такую езду, но она и сама порой любит это ощущение свободы и скорости, не зря же у нее в гараже стоит «R8» двадцать третьего года.
День выдался насыщенным, но я успеваю быстро добраться до дома. Сразу же принимаю душ, чтобы смыть усталость, а потом ужинаю с мамой. Пишу Эли, что я уже дома, и принимаюсь за домашку по биологии.
Пока я копаюсь в учебнике, Эли звонит по видеосвязи. Мы долго обсуждаем ее завтрашний образ в школу. Она рассказывает про прическу и макияж, а я внимательно слушаю про какие-то хайлайтеры и праймеры. Честно говоря, я так и не понимаю, что это все значит, но видно, что ей это безумно нравится. И это самое главное.
Закончив с биологией, я откидываюсь на спинку стула, чувствуя приятную усталость. В голове еще крутятся термины про митоз и мейоз, но мысли постепенно переключаются на завтрашний день. Интересно, как Эли будет выглядеть? Она всегда так тщательно готовится, и ей это идет. Я, конечно, не разбираюсь во всех этих косметических штучках, но мне нравится наблюдать за ее увлеченностью. Это как будто другой язык, который она знает в совершенстве, а я только учусь понимать отдельные слова.
Мы еще немного болтаем, затем я перемещаюсь на кровать и включаю ютуб. Наверное, пора спать. Завтра снова рано вставать. Но перед сном я еще раз перечитываю сообщение от Эли. Она прислала мне фотографию с вариантами макияжа. Я улыбаюсь. Она такая милая, когда увлечена чем-то. Пишу ей о том, какая она красивая, желаю доброй ночи и выключаю свет. Засыпаю я с мыслями об Эли и о том, как здорово, что она есть в моей жизни. Она как яркий луч солнца, который пробивается сквозь серые будни. С ней всегда интересно, даже когда она рассказывает о вещах, в которых я совершенно не разбираюсь.
Утро начинается с резкого звонка телефона. Я тянусь к прикроватной тумбочке, нащупываю аппарат и, прищурив один глаз, чтобы хоть как-то сфокусироваться на расплывающихся цифрах, вижу «Гвин». Она звонит редко, и это всегда предвещает что-то важное, или, по крайней мере, то, что она считает таковым. Провожу пальцем по экрану, принимая вызов, и прикладываю телефон к уху, все еще пытаясь окончательно проснуться.
— Адам, доброе утро! Ты помнишь, мы в пятницу договорились вместе в школу поехать?
— Нет, — бурчу я, стараясь скрыть раздражение. До будильника еще сорок минут, и я мог бы спокойно поспать. Теперь, конечно, сон как рукой сняло. Неужели нельзя было просто написать сообщение? Эли и Мегс помирились, так что они снова ездят вместе, и никаких проблем с тем, чтобы мне везти Гвин, нет. Тем более, Марка недавно поймали пьяным за рулем, и он, скорее всего, скоро лишится прав. Так что у меня, по сути, и выбора-то особого нет.
— Прости, я тебя разбудила? — спрашивает Гвин с ноткой вины в голосе.
— Да. Не переживай, я не злюсь, — пытаюсь я ее успокоить, хотя на самом деле злюсь. — Напиши смс в следующий раз. Я сообщу, как буду выезжать, — я сбрасываю вызов и возвращаюсь к подушке, но сон уже не идет.
Решив поваляться немного, открываю инстаграм. Первой мне попадается история Мегс, потом Трейси, а затем и моей любимой. Сразу ставлю лайк на ее пост. Втроем они едут в машине Эли, пританцовывая под музыку и выкрикивая слова из песни. Я честно удивляюсь, как они еще не улетели в кювет, отвлекая Эли от дороги.
Пишу Меган, чтобы ехали аккуратно и не мешали водителю. Созваниваюсь с Марком, предлагая подвезти его, мне как раз по пути. Встаю с кровати и плетусь в ванную, умываюсь и смотрю на себя в зеркало. Отражение выглядит сонным и немного помятым. "Пора просыпаться", – говорю я себе и включаю воду похолоднее.
Холодная вода приятно освежает, смывая остатки сна и легкую утреннюю сонливость. Вытираю лицо полотенцем, внимательно разглядывая свое отражение. Действительно, вид не самый парадный – растрепанные волосы, легкие тени под глазами. Но это лишь временное состояние, которое скоро пройдет. Главное – начать день правильно.
Выхожу из ванной, направляясь в комнату. Солнечный свет уже пробивается сквозь шторы, освещая пылинки, танцующие в воздухе. В воздухе витает легкий аромат кофе, который, видимо, уже успела приготовить мама.
Подхожу к окну и отдергиваю шторы. Улица уже оживает: спешат на работу первые прохожие, проезжают машины.
Спускаюсь на кухню и вижу маму, которая уже наливает себе кофе.
Утро начинается с теплой улыбки мамы.
— Доброе утро, сынок, — говорит она, и в голосе слышится нежность.
Я подхожу к кофеварке.
— Доброе, мам, — отвечаю, ощущая аромат свежесваренного кофе.
— Ты уже приготовил? — спрашиваю, хотя знаю ответ.
— Да, для тебя тоже есть, — кивает она, указывая на чашку на столе.
Я беру чашку, глубоко вдыхаю аромат. Этот запах словно пробуждает меня полностью. Садясь за стол, делаю первый глоток — тепло разливается по телу, прогоняя остатки сна.
Гляжу на часы — времени до выхода еще достаточно.
— Ты сегодня рано встал, — замечает мама, поглаживая меня по плечу.
— Гвин разбудила звонком, — пожимаю плечами, наслаждаясь тишиной утра. — Она не любит опаздывать, поэтому я решил помочь.
Мама отпивает кофе и задумчиво говорит:
— Сынок, прости, если лезу не в свое дело, но, может, не стоит уделять ей столько внимания? Она уже взрослая, должна быть самостоятельной.
Она смотрит на меня с теплом и гордостью.
— Ты у меня такой заботливый, всегда думаешь о других. Но подумай, вдруг она влюбится в тебя? Я заметила, что ты и Эли стали вести себя иначе. Я люблю ее и хочу, чтобы вы были счастливы, но не играй с чувствами девушек.
Ее слова словно легкие пылинки в солнечном свете. Я чувствую, как щеки заливает румянец, и стараюсь скрыть это, делая еще один глоток кофе. Мама всегда была проницательной, и сейчас она попала в точку.
— Мам, я... я не заигрываю, правда, – бормочу я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Я просто... помогаю. Она моя подруга.
Мама улыбается, но в ее глазах читается легкое сомнение.
— Я знаю, сынок. И я верю тебе. Просто... будь осторожен. Чувства – вещь тонкая. Эли умная и понимающая девочка, но поверь, если она не говорит, это не значит, что ей неприятно такое внимание к другой.
Я задумываюсь над ее словами, чувствуя, как они проникают в самую глубину моего сознания. Мама всегда знает, как подметить важные вещи, и сейчас я не могу не согласиться с ней. Она всегда поддерживает меня, и я знаю, что могу рассчитывать на ее мудрость.
— Мам, — говорю я, отставляя чашку, — ты права. Я постараюсь быть осторожным. Спасибо за кофе, и... за все, — заканчиваю я, чмокнув ее в щеку. Разговор перетекает в обсуждение планов на день, новостей и прочих мелочей. Мама всегда умеет создать уютную атмосферу за утренним кофе, и я ценю эти моменты.
Но слова мамы о Гвин и Эли не дают мне покоя. Ее слова заставляют меня задуматься о том, как мои действия влияют на других. Моя забота о Гвин, возможно, действительно переходит границы дружбы. И хотя я не испытываю к ней романтических чувств, я осознаю, что мое поведение может быть истолковано иначе, особенно Эли. Я решаю, что с сегодняшнего дня буду более внимателен к своим поступкам.
Возможно, стоит немного дистанцироваться от Гвин, чтобы избежать недоразумений. Не то чтобы я хочу ее обидеть, но забота о чувствах Эли, моей девушки, должна быть на первом месте. Мама была права, когда говорила, что чувства – вещь тонкая, и даже молчание может быть красноречивым.
Завтрак, приготовленный с любовью, заряжает энергией. Я надеваю школьную форму, глажу рубашку и беру портфель. Спускаюсь в прихожую, накидываю куртку, прощаюсь с мамой и выхожу на улицу.
С каждым днем становится прохладнее. Листья на деревьях уже окрасились в яркие оттенки желтого и багряного, осыпаясь под ноги. Осень вступает в свои права. Но сегодня светит солнце, и это радует. Под ногами шуршат опавшие листья, создавая мелодичный шелест, который сопровождает меня по дороге к машине. Я стараюсь не наступать на самые яркие, словно боясь повредить их хрупкую красоту.
Завожу двигатель, включаю тихую музыку. Мелодия, словно эхо осеннего ветра, мягко обволакивает меня, унося прочь от суеты дня. Выезжая на дорогу, замечаю, как вдалеке, над горизонтом, сгущаются тучи. Небо, еще недавно лазурное и солнечное, теперь приобретает свинцовый оттенок, предвещая скорый дождь.
В этот момент чувствую легкую грусть. Грусть от осознания быстротечности времени, от уходящей красоты, от приближающейся зимы. Но в то же время, в этой грусти есть какая-то особая, тихая радость. Радость от возможности наблюдать за этим вечным циклом, от способности чувствовать и ценить каждый миг, каждый оттенок уходящей осени. Ведь за зимой обязательно придет весна, и мир снова расцветет новыми красками. А пока... пока можно просто наслаждаться тишиной и красотой увядания, зная, что в этом увядании есть своя, особенная прелесть.
Пишу Гвин, что уже в пути и еду за ней. Затем отправляю сообщение Марку, чтобы он собирался и ждал меня. В голове крутится мысль о том, как все успеть. Гвин живет на другом конце города, а Марк – почти в пригороде. Нужно продумать оптимальный маршрут, чтобы не застрять в пробках.
Проверяю уровень бензина – почти полный бак, это хорошо. Включаю навигатор, задаю первый пункт – адрес Гвин. На экране высвечивается время прибытия. Довольно оптимистично, если не будет никаких задержек.
Первые километры проходят гладко, но уже на подъезде к центру город начинает оживать. Красные стоп-сигналы выстраиваются в длинную вереницу. Навигатор услужливо подсвечивает альтернативный маршрут через промзону, обещая сэкономить несколько минут. Киваю сам себе, принимая это предложение. Этот путь менее живописный, но зато более предсказуемый. Проезжая мимо серых заводских корпусов, снова проверяю телефон.
Сообщение от Гвин приходит мгновенно: "Жду!". От Марка – короткое "Готов!". Я давлю на газ, вливаюсь в поток, но без лишнего риска. Каждый поворот, каждый светофор теперь – это секунды, которые нужно считать. В голове уже складывается новый, более запутанный маршрут, учитывающий два пункта назначения и возможные задержки.
Вот она, Гвин, уже стоит у подъезда, легкая улыбка на лице, будто и не было никакой спешки. Она уже в машине. Следующий – Марк. Навигатор предлагает более длинный, но, кажется, более надежный путь. Я стараюсь не думать о времени, сосредоточившись на дороге. Тихая музыка в салоне почти не слышна – мой слух настроен на город, на сигналы, на малейшее изменение в дорожной обстановке.
Подъезжаем к дому Марка. Он уже на крыльце, рюкзак за плечами, готовый к любым приключениям.
Я влетаю на парковку у школы и сразу вижу знакомую машину Эли. Значит, они с Мегс уже здесь, а у нас остаются считанные минуты до урока. Первая лабораторная по химии, и я, словно ошпаренный, несусь к кабинету, пока Гвин и Марк плетутся позади. Главное – успеть занять свое место рядом с Эли.
Дверь в кабинет химии распахнута, оттуда доносится гул голосов и запах реактивов. Я проскальзываю внутрь, оглядываясь. Эли сидит за нашим обычным столом, увлеченно что-то рассказывая Мегс. Она поднимает голову, наши взгляды встречаются, и на ее лице расцветает улыбка. Я облегченно выдыхаю и направляюсь к ним, стараясь никого не задеть.
Эли просто сияет. Ее волосы, собранные в легкий пучок, открывают изящную шею, и я не могу отвести глаз от того, как свет из окна играет на ней, подчеркивая блеск подвески с скрипичным ключом – моим недавним подарком.
— Еле успел! — выдыхаю я, плюхаясь на стул рядом с ней. — Думал, все, пропустил лучшее место.
Она смеется, и этот звук заставляет меня забыть о спешке и волнении.
— Не волнуйся, я тебя ждала. Мегс чуть не заняла твое место, но я ее отговорила.
Ее рука случайно касается моей, и по телу пробегает легкая дрожь. Я стараюсь не показывать, как сильно меня это взволновало, и усаживаюсь, пытаясь выглядеть непринужденно.
— Пришлось уступить. Вижу, тут у вас своя атмосфера, — Мегс подмигивает мне.
Я краснею, стараясь не смотреть на нее. Атмосфера, говоришь? Да уж, здесь такая атмосфера, что все остальные химические элементы в таблице Менделеева меркнут на ее фоне.
Я поворачиваюсь к Эли, пытаясь уловить каждое слово, которое она говорит Мегс, но мысли мои заняты другим. Я думаю о том, как она улыбается, как блестят ее глаза, когда она увлечена чем-то. Этот скрипичный ключ на ее шее – он такой же особенный, как и она сама. Я выбрал его не случайно, он символизирует для меня мелодию ее души, ту самую, что звучит в моем сердце с тех пор, как я ее встретил.
Мистер Лоренс появляется внезапно, словно материализуется из воздуха. "Итак, юные химики, сегодня мы будем синтезировать сложный эфир..." Его голос тонет в общем гуле, но я уже не слушаю. Я рядом с Эли, и это все, что имеет значение. Учитель продолжает говорить о сложности эфиров и важности соблюдения техники безопасности. В этот момент все поворачиваются к Мегс и Мэтту, и ситуация кажется забавной.
Они уже сидят за нами, и я опасаюсь, что мы с Эли в случае чего взлетим вместе с ними в воздух. Мое внимание приковано к Эли. Она внимательно слушает учителя, слегка наклонив голову, и время от времени делает пометки в своем блокноте. Ее сосредоточенность заразительна, и я, стараясь не отставать, тоже открываю свой учебник.
Мегс, напротив, кажется, не слишком интересуется лекцией. Она рисует что-то в своем блокноте, украшая страницы яркими цветами и причудливыми узорами. Иногда она тихонько шепчется с Эли, и та, улыбаясь, отвечает ей.
Закончив и сдав лабораторную работу, мы выходим из кабинета, когда звенит звонок.
В коридоре шумно и многолюдно, как всегда после урока. Толпа учеников несется в разные стороны, словно бурный поток.
— Ну что, как ваши эфиры? Справились? — весело спрашивает Мегс, поправляя свою сумку через плечо.
— Да. На удивление, никто не взорвал кабинет, — отвечаю я, и тут же чувствую хлопок ладони по плечу.
— В точку, Адам, — рассмеявшись, говорит Марк.
Марк, как всегда, полон энергии и готов подхватить любую шутку. Его присутствие всегда добавляет особой живости в наши разговоры. Мы с Эли переглядываемся, и я вижу в ее глазах ту же искорку веселья, что и у меня.
Мы продолжаем свой путь по шумному коридору, направляясь к следующему уроку. Я иду рядом с Эли, чувствуя легкое прикосновение ее руки к моей. Это такое простое, но такое значимое ощущение. Я знаю, что даже если весь мир вокруг будет рушиться, рядом с ней я буду чувствовать себя в безопасности.
Школьные дни текут своим чередом, без каких-либо ярких событий. Мы с Дэвидом изо всех сил пытаемся достучаться до Энди, но после того, как он расстался с Мегс, он будто возвел вокруг себя непробиваемую стену. Конечно, его можно понять, но все равно обидно, что он винит нас в своих бедах. Ему кажется, что мы знали о ее увлечении Итаном. Я хорошо помню, как мы с Эли тащили его домой, когда он был пьян, и он кричал, что ненавидит Мегс и всех нас. Тогда я не придал этому значения, но сейчас его отчуждение очень ранит. После уроков я, как обычно, отправляюсь на тренировку, а Эли снова едет к отцу в офис.
Иду по знакомой улице, а в голове роятся мысли, словно осенние листья, подхваченные ветром. Тренировка – единственное место, где я могу хоть на миг отвлечься от всего. Мяч в руках, привычный ритм бега, голоса ребят – всё это создает знакомый, успокаивающий фон. Но даже здесь, среди этой привычной суеты, я нет-нет да и ищу взглядом Дэвида. Будто надеюсь, что он сможет пролить свет на происходящее, или хотя бы разделить мое беспокойство.
Мы с ним всегда были как братья. С самого детства нас объединяла одна страсть – футбол. Сначала мы соперничали, но потом, когда нас поставили в одну связку, пришлось учиться работать вместе.
Со временем наши пути разошлись: меня заметили и пригласили в местный клуб, а Дэвид остался в школе, поддерживая команду там.
С возрастом мы стали проводить меньше времени вместе, у каждого появились свои заботы. Но я всегда знал, что могу на него рассчитывать. Вспоминаю, как мы вместе преодолевали трудности, как он находил нужные слова, когда я сомневался в себе. Его спокойствие и рассудительность – именно то, чего мне так не хватает сейчас.