Глава 56
- Раз, два, три, четыре, пять, негде зайчику скакать.
Темно. Душно. Воздух густой, словно желе, и в нем так мало кислорода.
- Всюду ходит волк, волк. Он зубами - щелк, щелк!
Тупая, приглушенная боль никак не отступит. Мне так плохо. Совсем нет сил, чтобы просто открыть глаза.
- А мы спрячемся в кусты. Прячься, заинька, и ты.
Вот бы снова стать маленькой девочкой. Убежать ото всех, обнять маму, спрятаться за подол ее юбки и быть уверенной, что я в полной безопасности.
- Ты, волчище, погоди, как попрячемся - иди!
Страх. Боль. Страх. Боль. Страх... Нет, я не стану открывать глаза, наоборот, нужно уснуть...
- Раз, два, три, четыре, пять, негде зайчику скакать... Юля! Юля-я-я! Ю-ю-юля!
Я резко распахнула глаза и увидела перед собой Софи. Малышка сидела рядышком и трясла меня за плечо. Она уже не выглядела такой напуганной, как раньше, и личико было не заплаканным, а грустным.
- Мне было так скучно, пока ты спала. Почему ты стала так много спать? - поинтересовалась она, приподнимая мою руку и забираясь под нее.
- Это все болезнь. Нужно поправиться, и тогда будут силы. Я долго спала?
- Ага. Дяди тебя принесли, когда на улице еще было светло, потом стемнело. Было так много звездочек. Правда-правда. Я видела в окошко. А вот теперь снова светает.
- Значит, я проспала всю ночь, - тихо сказала я, - а ты почему не спишь? Еще же так рано?
- Хотела подождать, когда ты проснешься. Когда стало темно, я испугалась, - прошептала Софи, - ты только никому не говори. Я знаю, что уже большая и не должна бояться темноты. Просто дяди за дверью так громко и страшно ругались. А потом уже не было страшно, но все равно спать не хотелось.
- Это непорядок, маленькие девочки должны спать, чтобы расти красивыми и здоровыми!
- Юля, я очень-очень домой хочу! Когда же папочка нас заберет? - малышка шмыгнула носом, и я крепче ее обняла.
- Потерпи, маленькая. Я тоже очень хочу домой.
Темнота. Снова темнота.
Я проснулась от противного стука. Нам подали завтрак... Подали... Просунули в щель поднос с отвратительной пищей, ставшей такой привычной за последние дни. Превозмогая боль во всем теле, я поднялась с матраца и поплелась за едой, вот только на подносе стояла всего одна тарелка овсянки.
- Нам сократили порции? - усмехнулась я и посмотрела в щель, надеясь увидеть Атру.
- Тебя кормить не положено. Сегодня в три тебя казнят. Зачем переводить продукты зря, - пропитанным злобой голосом ответил незнакомый охранник.
- Казнят?.. - переспросила я, но вместо ответа у меня перед носом захлопнули окошко.
Я вернулась к Софи и дрожащими руками поставила перед ней поднос. Все мое мужество, которое я старалась сохранять эти дни, куда-то пропало. Хотелось разрыдаться, как маленькой девочке, подлететь к двери и стучать, что есть мочи, моля сохранить мне жизнь. Я не хотела умирать. Я боялась смерти, боялась боли, боялась того, что будет потом.
- Юля, а ты не будешь кушать? - удивилась малышка, со вздохом отправляя в рот ложку овсянки.
- Я?.. Нет, ты кушай, мне не хочется...
- Мне тоже. Можно я тоже не буду кушать? Надоела эта невкусная каша!
- Нет, Сонечка, помнишь, я тебе говорила, что детки должны расти здоровыми и красивыми, а для этого нужно не только спать, но и есть.
- Ну, Юля... Эта кашка невкусная, хочу, как Василиса готовит или Лиза. И хочу радужную кашку, как ты делала.
- Солнышко, потерпи. Скоро папа нас заберет, и Василиса сварит тебе самую вкусную кашку!
- Тогда лучше оладушки, - заулыбалась Софи и прикрыла глазки в предвкушении.
- Оладушки?
- С дедовым вареньем!
- Будут тебе и оладушки, и дедово варенье, а теперь ешь.
Малышка принялась за еду, а я подошла к окну и взглянула на синее небо и плывущие по нему редкие облака. Неужели я в последний раз видела ясное небо? В последний раз жмурила глаза от солнца? В последний раз вдыхала пропитанный зноем воздух? Я ведь даже не знала, сколько было времени. Меня казнят в три, но когда это? Через три часа или через час? Конечно, можно попробовать определить время по солнцу, но я не умею. А, может быть, так и лучше? Не знать, когда все кончится.
- Юля, я все, - Софи протянула мне тарелку с остатками овсянки, я молча взяла ее и подошла к двери.
- Эй! Возьмите посуду, - стуча ложкой по двери, крикнула я.
- Что разоралась? - открыл окошко охранник, - давай сюда тарелку.
- Сначала ответь на вопрос.
- Дура совсем? Тарелку давай, сказал!
Конечно же, дура! Зачем-то удумала с ним играть. Да плевать ему на тарелку! И на меня плевать!
- Скажи, сколько времени? - мой голос предательски дрогнул, а на глаза навернулись слезы.
- А, вот оно что. Хочешь узнать, сколько тебе осталось? - рассмеялся мужчина.
- Я имею хотя бы на это право?
- Так и быть, но с тебя услуга, - задумчиво протянул он и стал открывать ключом дверь.
- Какая услуга?..
- Выходи, - дверь открылась, и я медленно шагнула в коридор.
- Юля, ты куда?! - испугалась Софи и бросилась за мной.
- Солнышко, я на минутку, - крикнула я, и дверь в конуру захлопнулась.
Охранник забрал у меня из рук тарелку и поставил ее на стол. Он прошел к небольшому шкафчику, достал кривую жестяную банку гуталина и грязную щетку. Швырнув это на пол, он уселся на стул, достал самокрутку и прикурил.
- Ботинки почисть, - кинул он и положил ногу на ногу.
- За это скажешь мне время? - недоверчиво уточнила я.
- Услуга за услугу.
Я растерялась, совершенно не зная, как поступить. Пойти на такое унижение или томиться в неведении? А если это мои последние минуты? И их я должна провести, прислуживая этому мерзавцу? Они и так достаточно насмотрелись на мои унижения.
- Открой мне дверь, - отчеканила я и отступила к камере.
- Как хочешь, - пожал плечами мужчина.
Охранник достал ключи, но потом хитро улыбнулся. Глядя на меня, он медленно расстегнул свои наручные часы и, помахав ими в воздухе, убрал в карман брюк.
- Даю тебе второй шанс. Хочешь узнать, сколько времени - достань часы и посмотри сама, - резко двинув бедрами, прошипел он.
Я демонстративно развернулась и стала дергать дверь, а мужчина издевательски засмеялся.
- Открой дверь! - повторила я.
- Неужели совсем не интересно, сколько тебе осталось? Да ладно! Не верю... - он подошел сзади вплотную и практически вжал меня в металлическую дверь, - давай, сделай дяде приятно.
- Пусти, - процедила я.
- Ломаешься? Не хочешь напоследок узнать настоящего мужчину, - он опалил мою шею своим горячим зловонным дыханием.
- Лучше сразу сдохнуть, чем быть с таким мерзким животным, как ты, - с ненавистью выплюнула я.
Урод схватил меня за волосы и развернул к себе. Его лицо перекосилось от злости. Он перевел взгляд на мои губы и, криво усмехнувшись, грубо поцеловал. Изо всех сил я старалась как можно крепче стиснуть губы, чувствуя, как он пытался их раздвинуть своим языком. Его руки переместились на мою талию, и он стал нагло задирать мою сорочку, прекрасно зная, что под ней ничего нет. Я знала, что буду биться до последнего и лучше умру сейчас, чем позволю ему сделать со мной это. Расслабив губы, я позволила его языку скользнуть в мой рот и со всей силы укусила.
- Сука! - мужчина наотмашь ударил меня, и я упала спиной на дверь.
Он поднял меня за волосы, дернул в сторону и практически вжал в стену, так что я отчетливо чувствовала холодную каменную кладку.
- Тварь! Кем себя возомнила? Гордость уже ни к чему. Хочешь знать, как это будет? - он крепко сжал мое горло. Я отчаянно захрипела, и мужчина довольно улыбнулся, - Абдулла сегодня едет на встречу с твоим мужчиной, но Даня не выполнит условия сделки. Знаем это наверняка. Тебя в это время отведут в кабинет Абдуллы и устроят для твоего мужчины трансляцию. Он будет видеть, как тебе перережут горло, услышит твой последний всхлип.
Мужчина резко отпустил меня, и я, закашлявшись, стала жадно ловить ртом воздух. Он открыл дверь камеры и кивнул, чтобы я шла внутрь.
Посреди конуры, прямо на полу, сидела Софи. Малышка подобрала под себя ноги и, обняв их, горько плакала.
- Солнышко, что случилось? - хрипло спросила я, стараясь говорить, словно ничего не произошло, но у меня не вышло.
- Юля, я больше не хочу играть в эту игру. Пусть дяди отпустят нас домой, - захныкала она и, подбежав ко мне, уткнулась личиком в мой живот.
- Милая, скоро все кончится. Честно-честно.
Взяв малышку за руку, я повела ее к нашему спальному месту. Было тяжело стоять, и я опустилась на матрац и прикрыла глаза. Ум твердил, что нужно немедленно успокоить и подбодрить Софи, но сил совершенно не осталось. Мне было слишком плохо.
Камера накалилась от жары, и даже воздух стал горячим, значит, уже было больше полудня. Мои последние часы, и я провожу их так. Боль в теле стократ усилилась, и я уже с трудом могла подняться. Софи играла в кафе. Представляя себя официанткой, она наливала воду в пластиковые стаканчики и приносила их мне под видом разных напитков. Моя малышка даже в таких страшных условиях казалась беззаботной, и я старалась отогнать мысль, что завтра ее постигнет моя участь.
Интересно, я умру сразу? Долго буду мучиться? Что меня ждет потом? И что вообще такое смерть?
Я не хочу!
Я хочу жить!
Я должна жить!
Подбородок задрожал, а на глаза навернулись слезы, и я уже не могла их сдерживать.
- Юли, ты плачешь? - удивилась Софи и села на корточки напротив меня, - у тебя что-то болит?
- Соня, иди сюда, - я похлопала по матрацу, и девчушка уселась рядышком, - слушай меня, маленькая. Скоро придут дяди и меня заберут. Ты останешься одна, но бояться не надо.
Каждое слово давалось с трудом. От нервов я не чувствовала ног, грудь больно сдавливало, и даже воздух казался горьким.
- Я не хочу, чтобы ты уходила, - захныкала малышка и тут же стала тереть ладошками покрасневшие глазки.
- Милая, я тоже очень не хочу уходить, но таковы правила игры. Когда меня не будет, ты не плачь. Первая с дядями не заговаривай. У тебя еще остались мелки?
- Да, - Софи показала пальцем на остатки известняка.
- Хорошо. Когда меня заберут, бери мелки и рисуй. Вот тебе задание: нарисовать большой красивый замок с садом, принца, принцессу, их деток и друзей.
- А ты потом вернешься и проверишь?
- Обязательно!
Я крепко обняла малышку и поцеловала ее кудрявую макушку. Прижавшись ко мне, Софи уткнулась личиком в мой живот и не могла видеть, как по моим щекам покатились слезы.
Не знаю, сколько мы просидели так, пока за дверью не послышался шум и чьи-то торопливые шаги. Я поняла, что это конец. Сердце пропустило удар, а слова застряли в горле.
- Соня! - взяв себя в руки, я позвала малышку, дремавшую у меня на коленях, - Сонечка, милая моя!
- Что такое? - сонно протянула она.
- Я тебя очень люблю. Очень. Ты - моя родная девочка. Я бы так хотела, чтобы ты была моей доченькой, - держаться дальше было бессмысленно, и я сорвалась на слезы.
- Я тоже тебя люблю, - прошептала она в ответ.
Прямо за дверью послышались шаги, а потом поворот ключа. Какие-то доли секунды, но в них уместилось так много чувств и переживаний: болезненное ощущение, что моя жизнь обрывается так несправедливо рано, я больше никогда не увижу родителей, друзей, Даниила. Я четко осознала, как было глупо отталкивать его. Я ведь даже не успела сказать, что он для меня значит, как сильно его люблю. Мне не суждено видеть взросление Сони. Ведь я все еще верила, что Даня успеет ее спасти. У меня уже не будет своей семьи, никогда меня не назовут «мамой».
Скрип двери, и я зажмурилась, крепко прижимая к себе Софи. Господи, как же страшно! Они идут ко мне, и я чувствую, как тело начинает колотить от ужаса.
- Дядя Володя! - радостно вскричала Соня, и я широко распахнула глаза, не смея им поверить, - ты за нами? Вы с папочкой?
- Да, принцесса, пора домой, - улыбнулся блондин, присев на корточки рядом с нами, и подмигнул мне
- Володя... - все еще не веря в то, что это правда, я прикоснулась к его лицу кончиками пальцев.
- Полегче, подруга, а то твой не поймет, - усмехнулся он, и в этот момент на пороге камеры показался Даниил.
- Папочка!
Софи бросилась к нему, а я все еще не верила в происходящее. По щекам катились слезы, а на губах играла глупая улыбка. Даня подхватил дочку, обнял и, прикрыв глаза, поцеловал в щеку, после чего в два шага оказался рядом со мной.
- Нужно торопиться, пока дорога очищена, - проговорил он, подхватывая меня и помогая подняться, - бежать сможешь?
- Да, смогу, - решительно заявила я, понимая, что не позволю боли нам мешать.
- Наденешь защиту, - сказал Владимир, расстегивая бронежилет, - Даня понесет принцессу и прикроет собой, а ты возьмешь жилет.
- А, как же ты?
- У меня другая защита, - усмехнулся он, указывая на пистолет в кобуре и висящий на широком ремне автомат.
Володя помог мне застегнуть бронежилет, а пока он возился с липучками, я не сводила взгляда с Даниила. Мой мужчина был одет во все черное. Софи жалась к папе и что-то ему рассказывала, но он, кажется, совершенно не слушал дочку. Мы смотрели в глаза друг другу, и никакие слова не требовались, чтобы понять, как сильно он нуждался во мне, а я в нем.
- Значит, так, - серьезно заговорил Даня, - я беру на руки принцессу и прикрываю с тыла, Юля идет передо мной, ты, Володька, нас ведешь.
- Есть! - ответил Владимир.
- Принцесса, как только отсюда выходим, закрой глаза и не открывай, пока я не разрешу. Что бы ни случилось, не шуми, - обратился Даня к дочке.
- Софи, ты поняла, что тебе сказал папочка. Это новые правила нашей игры, - вмешалась я.
- Игры? - удивился Даня.
- Потом. Сонечка, ты поняла меня? Рот на замок, и ни звука.
- Хорошо, Юля.
- Вперед, - скомандовал Владимир и пошел к выходу.
Он шел так быстро, что поспеть за ним было непросто, тем более, когда тело отзывалось болью. Но страх и адреналин придавали сил, даже ступать на израненные ноги оказалось вполне терпимо. Как только мы вышли из камеры, первое, что я увидела, был тот самый охранник, что издевался надо мной около часа назад. Он сидел в своем кресле с простреленной головой. Я чуть не вскрикнула, когда увидела его распахнутые стеклянные глаза, но до боли закусила губу и промолчала. Выглядело изуродованное тело ужасно. И все же ни грамма сочувствия к этому чудовищу я не испытывала.
Мы вышли в коридор, по которому меня водили на ежедневные пытки. Сейчас он был пуст, но из-за того, что он был слишком длинным и совершенно открытым, пришлось преодолеть его как можно быстрее. На пути к выходу все было чисто, только кое-где мы натыкались на застреленных людей Абдуллы. Даня и Володя все сделали настолько четко, что не было сомнения - об их приходе никто не знал. К сожалению, я поняла, что ошиблась, стоило нам завернуть в галерею, где до этого я не бывала.
Вдоль всего прохода патрулировали трое вооруженных мужчин. Даниил пригнулся с Софи, а меня собой прикрыл Володя. Было страшно, но я верила в своих спасителей.
- Принцесса, не дергайся и закрой ушки, - прошептал Даня, - Юляш, все будет хорошо.
- Даня, мой - правый, левый и средний - твои, - сказал боссу Володя.
Я не сразу поняла, о чем речь, как вдруг услышала хлопки. Володя и лепил, прицелившись, выстрелили поочередно в людей Абдуллы, и те упали замертво.
- Сейчас придут другие. Быстро к выходу, - проговорил Даня, перезаряжая пистолет, - принцесса, цепляйся за папочку, но глазки не открывай. Юля, ты как?
- В порядке.
Мы поднялись и побежали вперед, но в этот момент сзади нас послышались торопливые шаги нескольких человек. Даня резко потянул меня в небольшой проем стены, где мы с трудом поместились вчетвером.
- Бегите, я прикрою, - убирая пистолет в кобуру и доставая автомат, сказал Владимир.
- Не дури, Володька, ты без защиты. Бери Софи и Юлю, бегите к выходу. Я прикрою. Наши уже рядом, я успею отстреляться.
- Данька, чтобы все ей сказал, - кивнув на меня, строго сказал Дане Владимир, - Юлька, осчастливь этого идиота
Я не поняла, о чем Володя, но переспросить не успела: он выскочил в проход и открыл огонь по нашим преследователям. В этот момент Даня, схватив за руку, вытянул меня из укрытия. Под оглушительный звук выстрелов мы бежали к концу галереи. Вдруг я почувствовала два сильных удара в спину. Дикая боль, воздух словно выбили из легких, и я с криком упала на землю. Даня тут же опустился рядом. Я думала, что это конец, но в этот момент нам навстречу выбежали около двадцати вооруженных до зубов людей, одетых точно так же, как Данил. Одному из них он кивнул, и те открыли огонь.
- Они попали в жилет. Юляш, это больно, но ты не ранена. Держись за меня, мы почти у выхода, - он подхватил меня одной рукой, второй продолжая прижимать к себе перепуганную Софи.
- Володя?.. - я взглянула ему в глаза и в них увидела ответ.
Мой мужчина крепко схватил меня за талию, чем сделал только больнее, но я не подала виду. Он практически тащил меня на себе. Выстрелы прекратились, и нас окружили его люди, образуя собой живой щит. Даниил остановился, чтобы удобнее подхватить меня, а я глазами искала своего второго спасителя.
- Володя... Нет, нет, нет...
- Он спас нас. Милая, не смотри.
Он лежал на полу. Его голубые глаза все еще были открыты, а на губах играла легкая улыбка, словно ему сейчас хорошо. А может, так и было? Он спас нас, а сам отправился к своей невесте?.. Двое людей из команды Дани подхватили тело друга и понесли за нами. Было невыносимо видеть, как безвольно болталась его светлая голова, как крепкие ноги волочатся по полу. Я уткнулась лицом в шею Дани и глубоко вдохнула его запах. Только это могло немного успокоить.
- Идем, милая, еще чуть-чуть, - прошептал мой мужчина и повел меня дальше.
За галереей был еще один коридор с рядом дверей. Одна из них открылась, и я испугалась, что сейчас на нас снова нападут люди Абдуллы, но это была Лена и еще один отряд Дани. Женщина подбежала к нам, и Даниил передал ей Софи, а меня взял на руки.
- Где Вовка? - испуганно спросила женщина, но тут посмотрела назад, - черт.
- Хочу к папе, - Софи открыла глаза и захныкала, когда увидела, что ее держит малознакомая женщина.
- Принцесса, папа рядом, а тебе пока нельзя открывать глазки.
Мы пошли за Леной в помещение с широким окном без стекла, за которым дежурили люди Дани. Им Лена передала Софи и сама выбралась наружу. Меня Даня так и не отпустил, мы вместе вылезли через окно. Оказавшись на свежем воздухе, он легко поцеловал меня в макушку, и я почувствовала, что он улыбается. Значит, мы действительно спаслись!
Почти сразу к нам подъехала большая черная машина, а за ней еще несколько, куда молниеносно расселись все наши. В первую машину Лена на заднее сиденье усадила Софи и кивнула Дане.
- Ты впереди, я с дочерью и Юлей сзади, - сказал Даня и поставил меня на ноги, - аккуратнее садись.
Я забралась в машину, и малышка Софи тут же ко мне прижалась. Даниил сел следом, захлопнул дверь, и машина с визгом сорвалась с места. Только сейчас я поняла, как сильно болит мое тело: грудную клетку словно выворачивало наизнанку, а от пуль, что в меня попали, наверняка остались синяки. Я сильно закашлялась, и снова с кровью.
- Лена, воды! - приказал Даня, и женщина передала нам бутылку, - тихо, Юлечка. Скоро все будет хорошо. Пей.
Я стала жадно глотать воду, чувствуя, как внутри все горит. Даниил помог мне снять бронежилет, и, оттянув рубаху, заглянул под нее, желая убедиться, что со мной все в порядке. Но, судя по его хмурому лицу, это было не так.
- Потерпи, родная, знаю, что больно, но все уже позади. Я люблю тебя, - он взял мое лицо в ладони и нежно, едва ощутимо поцеловал, - люблю, больше жизни люблю...
- Папа, Юля, смотрите, вертолетики! - заверещала Софи, показывая пальчиком в окно.
- Смотри назад, принцесса, сейчас будет фейерверк, - усмехнулся Даня.
Мы с Софи повернулись и увидели, как два громадных черных вертолета поочередно выпустили ракеты в то самое место, из которого мы недавно вырвались.
- А там точно никого нет? - взволновалась я.
- Мои все должны были выбраться. Они знали, сколько у них времени, - бесстрастно ответил Даня, - что до других, то получили по заслугам.
Впервые я не хотела с ним спорить. Он когда-то говорил, что не все заслуживают прощения, что есть те, кого необходимо наказать, и теперь я понимала, что в чем-то он прав. Единственный человек, которого я действительно жалела - Атра, но Даниилу я ни за что не стану признаваться, что проявила сочувствие хоть к кому-то из этих людей.
- Что с тобой? Очень болит? - забеспокоился Даня, но я только улыбнулась в ответ, опустив голову ему на плечо.
Болело очень сильно, но только меня куда больше заботило, что Даниил признался мне в любви. Было немного страшно, что эти слова прозвучали под воздействием ситуации, но даже это ничего уже не изменит.
- Как ты нас нашел? Они же разбили телефон.
- Разбили телефон? - нахмурился Даня.
- Да, я пыталась спрятать его, чтобы по сигналу ты отследил нас с Софи.
- Я всегда и везде тебя найду. Ты моя, понятно? Только моя, и никто не отберет тебя у меня. Я слишком сильно тебя люблю.
Он повторил это снова, и теперь я не сомневалась, что не возьмет обратно свои слова. И я хотела ему ответить, вот только почему-то не решилась. Хотя мой ответ Даше был не нужен, он и без этого прекрасно знал, что я к нему чувствую. Вдруг острая боль с новой силой пронзила грудную клетку, и я опять закашляла.
- Лен, давай сюда, - Даня протянул руку, и Елена передала ему шприц, - прости, любимая, так надо.
Я не успела ничего понять, как в шею вошла игла. Даниил мне что-то вколол, и я практически сразу отключилась. Темнота. Снова.