Реакции с BTS

Пак на ногах еле устоять может, ибо в паху болезненно пульсирует разбухший до приличных размеров член. Опирается на дверной косяк и трезвонит в дверь общаги, а в ноздри бьет наотмашь сильный, яркий аромат корицы, тянущийся от Чимина за милю.

— Хен, открой, — Чимин зарыдать от желания готов, ибо хочется наброситься на первого встречного, подставить свой весь перепачканный в смазке зад и орать во весь голос: «Трахай!». Он сам не знает, как живым добрался с места съемок до общежития, отпросившись у старших в связи с очень неприятным проявлением своей омежьей физиологии. — Шуга-хен, — вопит, долбит дверь кулаками, пока наконец не раздается спешное «иду я, иду» и щелчок замка.

— Что слу-, — парень не договаривает, ибо запах дошел и до его аккуратного носика, — блять, снова течка... Чимин, тебе лучше уйти, — у Пака глаза на лоб лезут, ибо его выгоняют из общаги, где он имеет полное право находиться. Юнги отворачивается, хватаясь за собственный пах, жмурится. — Чимин, правда. Мы здесь одни, я — альфа, ты — омега, да еще и течная. Мы можем натворить больших глупостей.

— А будет ли это глупостью? — Чим цепляется за плечи старшего крепко и впивается в суховатые губы, тут же смачивая их своей слюной. Чимин скользит острым языком меж розоватых губок Юнги, ныряет внутрь, вынуждая Мина раскрыть рот шире, позволяя младшему бесстыдно ласкать себя. Вспотевшие ладошки Пака ползают по спине, будто букашки, лезут под футболку, оглаживая ребра, выпирающие из-под кожи заметно, молочную кожу спины. У рэпера в штанах домашних тесно от этой внезапной близости к парню, к которому неравнодушен он, в общем-то, года три, а Чим еще ухмыляться в тонкие губы Шуги смеет, размещая одну из кистей на вставшем колом члене юноши. А Юнги млеет, подаваясь желанию, нагрянувшему внезапно.

Они целуются мокро, жадно, светят языками, сплетающимися друг с другом в страстном танце-борьбе, сминают губы с силой, кусают, зализывая тут же мелкие кровоточащие ранки. И глянул бы кто на этих двоих — обдрочился б, не прикасаясь к самому себе. Старший лапает нагло упругую задницу Чима, сминая, точно подушку-антистресс сочные ягодицы, раздвигает их, а ткань неприятно впивается в тело. Пак давит на головку, прощупывающуюся сквозь штаны, ведь на Юнги нет белья, что распаляет лишь сильнее, заводит до дрожи в коленях. Пенис набухший сжимает, надрачивая в меру своих возможностей, и плавится драгоценным металлом под чужими ласковыми руками.

— Чиминни, еще чуть-чуть, и пути назад уже не будет. Я хочу тебя и твою блядскую задницу. Желаю властвовать, трахать грубо до потери пульса, шлепать аппетитную попку, — шепчет в приоткрытые губы, а ресницы дрожат в предвкушении прекрасного. — Ты уверен в своем решении? — горячее дыхание больше не опаляет подбородок парня, и Мин обеспокоенно распахиввет глаза, довольно улыбаясь спустя секунду, ведь Чим, захлопнув дверь ногой, уселся на колени подле старшего, расстегивая нетерпеливо ширинку.

Шуга давится стоном, когда младший обхватывает розоватую головку его напряженного члена пухлыми губами и начинает посасывать ее старательно, смачно целовать, распределять язычком смазку, выделяющуюся на поверхность пениса. Юноша дразнит уздечку, оттягивая ее белыми зубками, и Юнги шипит, закапываясь костлявыми тонкими пальцами в густую копну рыжих волос. Давит мягко на затылок, заставляя взять глубже, и Чим не смеет не подчиниться с в о е м у альфе. Парень сосет умело, почти профессионально, а у Мина ощущение, будто петля на шее затягивается, перекрывая доступ воздуху, сердце вырваться пытается, о ребра ударяясь с силой, и перед глазами мошки сиреневые мелькают, сбивая с толку.

Чимин заводит пенис за щеку, и выглядит это так соблазнительно, что Юн кончить разом мог бы, если б не пальчики, сцепившиеся кольцом у основания члена. Юноша глаза прикрывает от удовольствия, пуская вибрацию по стволу, заглатывает настолько глубоко, что бритые яички в горячий ротик погружаются, чувствительная головка бьется о стенку горла, раздражаясь приятно, а у Пака слезы в краешках глаз собираются, ведь плоть мучительно сладкая, почти приторная, и пахнет от Юнги кофе чистым резко, выбивая сердечко из привычкного ритма. Кофе с корицей... Чудесное сочетание. Такое же, как шершавый язык Чима и вязкая полупрозрачная сперма Шуги, в данный момент выстреливающая бойко и в глотку заливающаяся. Чимин стонет блаженно, наслаждаясь солоноватым вкусом спермы альфы, а у самого в заднице течной зудит от желания, пока смазка с ароматом корицы льется реками по подкаченным ляжкам.

— Юнги, возьми меня. Пожалуйста, — он шепчет полузадушенно, прижимаясь к любимому телу, горячим дыханием обдает лебединую шею Шуги, засасывая ее, оттягивая зубами и расписывая багровыми узорами меток. Мин выгибается в спине и буквально сдирает с себя футболку, швыряя ненужную одежду к ногам. Обнимает крепко за талию одной рукой, пока вторая мнет крепкие половинки задницы, наслаждаясь процессом. Чим подпрыгивает на месте, повисая на парне, как коала, обхватывает торс Юнги ногами, потираясь своим заключенным в оковы одежды членом о чужой и сладко постанывая. Как же страстно хочется ощутить этот толстый пенис в себе, вобрать полностью, прочувствовать каждую зеленоыатую венку, которая обвивает его красиво. Мин Юнги с ума сводит, обескровленными губами поклевывая ключицы парня, жалит легкими поцелуями плечи, спустив майку на один бок. И его запретить бы по-хорошему не только в Корее, но и во всем мире, потому что нереальный просто, богоподобный.

Чимин всхлипывает, скулит по-сучьи, умоляя трахнуть его скорее, но любовник не спешит, осторожно укладывает на чистую постель. Стягивает с юноши обувь медленно, за штанины тянет, спуская их к лодыжкам, а младший пошевелить конечностью не может. Просто лежит размякшей в молоке булочкой с корицей и дышит глубоко, грудь высоко вздымая. Юнги дразнится, за соски щипая, в рот втягивает набухшие темные горошины, посасывает нежно Паку дурно от того, насколько хорошо, пока губы Юнгза гуляют по алебастровой коже, исследуя каждый ее миллиметр, язык скользит вокруг ореолов, вылизывая старательно. Он прикусывает аккуратно затвердевшие бусины, оттягивая, и Чим жмется ближе, ноги блядские раздвигает, обнимая ими талию старшего.

Рэпер изящными пальцами ласкает болезненно ноющий, пульсирующий член младшего, смазывает естественным лубрикантом ягодицы, блестящие глянцем, раздвигает половинки и по ложбинке проходится влажными костяшками, надавливая на сжимающееся колечко мышц. Стонет Чимин отменно, возбуждающе до коликов в животе, и Мин вводит в анал любовника палец под углом, надеясь задеть заветный комочек нервов. Спина пластичная гнется, и сам парень мечется по кровати, сминая простыни немеющими пальцами, насаживается уже на два пальца, ловко скользящих внутрь.

— Сладкая дырочка, — альфа облизывается, наклоняясь над пахом младшего, дует на головку и спускается ниже, к самой попке. Язык только притрагивается к пульсирующему анусу, как Чимин вздрагивает, бедрами толкаясь навстречу. Юнги играется с ним, проникая лишь кончиком внутрь, где жарко и липко, целует ягодицы сладко, опечатывая собственные губы на персиковой коже. Пак изнывает, душить самого себя пытается, бьется судорожно до тех пор, пока Шуга не прекращает свою сахарную пытку, отстраняясь с пошлым чмоком. — Хочу побывать внутри, — ударяет по заднице несильно, а омега цветущую губу кусает до крови, проступающей по краям ранки, выстанывая тихое «Юнги-хен».

Рэпер забрасывает стройную ножку себе на плечо, придвигаясь ближе, и трется сочной головкой о тугую дырочку. Юнки скользит меж ягодиц, распаляя желание младшего, что уже порезать вены готов в случае, если Мин не выебет его хорошенько. Старший целует смазанно любовника в шею и входит одним движением. Плавно, без какой-либо грубости. Омега задыхается от счастья, а узел внизу живота разрывается, выпуская наружу сотню бабочек, бьющихся о легкие, о сердце, ребра. Порывается ускорить темп фрикций, подмахивает бедрами, однако Юнги совершенно не торопится. Юноша трахает медленно, медово, растягивая сказку для двоих. Разные углы проникновения пробует, кайфуя с вида тугих стенок ануса, сжимающиеся плотно вокруг пениса.

Член задевает простату, и искры сыплются из глаз младшего, заставляя буквально выкрикнуть имя любимого, хныкать, прося большего. Альфа, не в силах более держать дикого зверя в себе, срывается на бешеный темп, вбиваясь в податливое омежье тельце, выделяющее сладковатую смазку, грубо, по-животному. Бедра бьются о бедра, а влажные тела прилипают друг к другу, и оба парня такие счастливые в данный момент. Стонут в унисон, кончая одновременно, и старший едва успевает вытащить пенис из попки Чима, пачкая ляжки белым семенем. Сперма красивыми узорами расписывает оливковую кожу, и Юнги валится на юношу, сжимая в объятиях крепких.

— И все же... Это не ошибка, — скорее спрашивает, нежели утверждает Шуга, отдышаться пытаясь.

— Нет, ни в коем случае. Ведь любовь ошибкой не бывает.